ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Четвертый, безымянный палец на руке старой друидессы был уродливо согнут безобразным крючком. Это была память о падении с обрыва, когда ее пытались убить по наущению родной сестры предатели-друиды Ткач и Рябинник. Тогда Ралина умудрилась зацепиться именно этим пальцем о крепкий корень, выступавший над самым дном оврага. Палец едва не оторвало, но он выдержал тяжесть тела, смягчив падение и таким образом самоотверженно спасши своей хозяйке жизнь. Она из последних сил успела создать правдоподобную иллюзию и, теряя силы и сознание, отползла, невидимая, в тот самый миг, когда на творение ее магии убийцы сбросили огромный валун. Далее Искусство наведения иллюзий сработало само, не оставив у ее убийц и тени сомнения, что камень вдрызг раздавил их жертву.

Ралина не знала, что ее убийцы в знак подтверждения выполненного дела предъявили Клотильде отрубленный палец правой руки «старой долговязой ведьмы». Позднее Клотильда прознала, что Ралина осталась жива, с помощью зорзов отыскала Ткача и приперла его к стенке. Тот вынужден был признаться, что не знал о таком мастерстве наведения Иллюзий, но божился, что отрубил палец с еще живого тела из плоти и крови. Клотильда подвергла палец испытанию Естества, которому не сумела бы противостоять самая искусно наведенная иллюзия, и уверовала, что на этот раз Ткач не солгал – палец был настоящий, из плоти и крови Впрочем, она решила лично выведать это у самой Ралины, и по ее поведению поняла: мерзавка-сестра прячет именно правую руку от чужого глаза, следовательно, предполагает, что ее оторванный палец мог оказаться в чужих руках, хотя и не была уверена в этом окончательно.

Так Клотильду вновь подвело ее некогда безошибочное чутье, на этот раз – смертельно. Или мастерица пыточных дел просто забыла, когда она в последний раз чувствовала себя женщиной.

Где взял Ткач отрубленный палец, кто стал его несчастной жертвой, или же он попросту купил его за грош у какого-нибудь алчного лекаря – так никто никогда и не узнал. А Ралине сейчас было вовсе не до того.

Из груди Клотильды по-прежнему торчал нож. Кроме того, вся верхняя половина тела и горло Клотильды были сильно обожжены – заклятье Костей обладало страшной силой, которую не сдержали до конца даже магические щиты некромантки.

Ралина опустилась возле сестры на колени, покрепче взялась за рукоять и рывком выдернула нож. Лезвие его, как ни странно, было чистым; казалось, Клотильда была уже настолько дряхлой и высохшей старушенцией, что жизнь выпила из нее все соки до последней кровинки. Ралина сурово поджала губы, вспомнив, что она всего лишь на пять лет старше Клотильды, и решительно отогнала неприятные ей мысли прочь. До поры до времени.

Сейчас она стояла над поверженной сестрой и видела ее широко раскрытые глаза. Они были устремлены в небо, но едва Ралина остановилась над ней, Клотильда застонала и с усилием сделала попытку повернуть голову в ее сторону. Но Ралина и представить себе не могла, что мучило ее сестру в эти последние мгновения ее жизни.

– Заклятье… Образа… – прохрипела Клотильда. – Что ты… там… видела? С-с-с-ка-жи-и-и…

Ралина посмотрела на нее сверху вниз, едва ли не с сожалением, но промолчала. Тогда Клотильда из последних сил приподняла голову и протянула дрожащую руку к сестре.

– Заклинаю… скажи-и-и…

– Ты и перед смертью не унимаешься, сестричка, – сокрушенно покачала головой друидесса. – Кроме «заклинаю» в тебе уже ничего живого, по-моему, не осталось. Эх, ты…

– С-с-с-с… – из горла старой ведьмы вырвался только воздух, у нее уже совсем не было сил даже пошевелить языком.

Ралина привстала, подобрала с травы свой грязный и мокрый плащ, свернула его валиком и, приподняв сухонькую головенку сестры, подложила Клотильде эту последнюю в ее жизни подушку. Затем поджала губы, вытерла рукавом свое грязное и взмокшее лицо и проговорила мягко и укоризненно, чуть ли не с сестринской заботой:

– Я видела твою душу, сестричка. Пустую и сгоревшую дотла, в которой уже нет места даже для ненависти. Это был последний костер твоей души, Клотильда.

Старая друидесса выговорила имя сестры с явным усилием, как что-то забытое, очень далекое и уже никогда не возвратимое. Клотильда молча лежала, судорожно хватая беззубым ртом воздух, и в горле у нее тихо булькало.

– Прежде я бы сказала, что это выглядело очень страшно, – старая друидесса, казалось, разговаривала сама с собой, но она знала наверняка – сестра ее слышит. Пока еще слышит.

– Теперь же отвечу: нет! Поскольку я не знаю, какой мою душу видела ты, сестричка. А теперь вот что я тебе скажу, Клотильда.

И высокая могучая старуха с грустью взглянула на старуху-сестру, хилую и тщедушную. Быть может, это было случайным совпадением, но в ту же минуту хрипы и клокотание в горле и груди Клотильды утихли, и ее лицо стало понемногу светлеть и разглаживаться.

– Твое время вышло, и настает смертный час. Я больше не держу на тебя зла, Клотильда. Ты же – как знаешь, – друидесса сокрушенно покачала головой и тяжело вздохнула. – А теперь тебе пора заснуть. Уже очень поздно. А я посижу тут немного возле тебя, пока ты не уснешь.

И Ралина, некогда – Верховная друидесса балтов и полян, а в этот миг – просто смертельно усталая старая женщина, знающая все небесные сроки, но не знающая сроков земных, опустила руку на маленькую, совсем крошечную головенку младшей сестры и провела ею по жиденьким седым волосам. Тело ведьмы вздрогнуло, по нему раз за разом пробежала длинная и мучительная судорога. Ралина скользнула рукой по худенькой шейке сестры и по-сестрински заботливо поправила воротничок и застегнула отошедшую пуговку веселого малинового цвета. Рука Клотильды, глаза которой уже закрылись, вдруг ожила, медленно поднялась, затем потянулась к горлу, опустилась на руку старой друидессы и накрыла ее ладонь слабеющими, уже совсем безвольными пальцами. Они медленно сжались, бессильно обхватив руку сестры, и осторожно, чуть ли не с нежностью, коснулись согнутого уродливого безымянного пальца Ралины. И в этот миг душа ее отлетела.

А Ралина еще долго сидела у изголовья сестры, задумчиво глядя невидящими глазами в непроглядную темень весенней ночи. А когда звезды стали бледнеть, и вдали забрезжил рассвет, она поднялась и отправилась в лес собирать сучья для костра, думая и внутренне ужасаясь тому, в какие несусветные дали отправилась эта бесконечно одинокая и заблудшая душа.

ГЛАВА 7

ДУДОЧКА

Молчун неожиданно остановился: он вдруг ощутил, как в его голове быстро кольнуло. Казалось, кто-то осторожно ввел ему в висок длинную и тонкую иглу, причем настолько тонкую, что немой друид даже не почувствовал сколько-нибудь острой боли, а только лишь легкий укол, холодный и осторожный. Затем кольнуло еще раз, снова и снова. Он затряс головой, чтобы избавиться от наваждения. Это, конечно, были только нервы, которые были напряжены столько дней и ночей, что должны были уже давно лопнуть. Ничего не произошло, но тут же послышался укол в другом виске. Именно послышался – теперь это было похоже на звон тоненькой льдинки, легко обломившейся в голове немого друида. А затем обе иглы в его голове удлинились и медленно поползли навстречу друг другу.

Молчун затряс головой что было сил, но ничего не помогало. Тогда он быстро вонзил кончики мизинцев в отверстия каждого уха и стал медленно поворачивать пальцы, как будто пытался добраться до заползшей в ушную раковину уховертки. Но Молчун никогда не верил в глупые россказни базарных баб, пугающих детей, чтобы они не лазали на сеновал. Это была последняя мысль Молчуна, после чего в его голове мгновенно сверкнула молния – это обе невидимые иголочки встретились. Боль была страшная, нестерпимая, и друид замычал от боли. В ту же секунду боль стала медленно уползать куда-то вглубь, жжение в голове прекратилось, и в глазах Молчуна выступили слезы. Он вытер лицо рукавом и замер. В голове его раздался далекий звук, как будто кто-то сильно и протяжно дул в невидимую дудочку. Затем звук сменился новым, потом пришли еще несколько других, появилось некое подобие мелодии, словно некий ребенок-несмышленыш осторожно пробовал извлечь звук, и у него это только что начало получаться. Это действительно была дудочка, но даже не это поразило немого друида в самое сердце. Это была Его Дудочка! Та, что когда-то он смастерил впервые в жизни и подарил странному и доброму парню по имени Коростель.

56
{"b":"6041","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Это слово – Убийство
Битва за реальность
Дюна: Дом Коррино
Громче, чем тишина. Первая в России книга о семейном киднеппинге
Мег. Первобытные воды
Начало жизни. Ваш ребенок от рождения до года
Бумажная принцесса
Чего желает джентльмен