ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Тогда пусть решает судьба. Не жди его. Я встречусь с ним сам. В конце концов, пора бы уже и мне с ним познакомиться».

Рагнар улыбнулся. В этом был весь Камерон: суровый и добрый, невозмутимый и умеющий шутить, совершенно не придавая этому значения.

«Возвращаться тебе не стоит. Там уже все кончено. У друидов – тоже. Идите с девушкой в Аукмер, в твой бывший дом. Но помни: ты не должен опередить его. Ни в коем случае. Это теперь его дверь и его ключ. Ключ сам решит, не сомневайся».

– Может быть, – покачал головой Рагнар. – Может быть…

«Это уже не в твоей власти, Рагнар. И не в моей. Я лишь направляю руку провидения. Как видишь, несусветная гордыня никогда не покинет меня».

Рагнар улыбнулся еще раз. И промолчал.

«Он будет там на исходе завтрашнего дня. Вернее, уже сегодняшнего», – поправился невидимый дух. «Остановитесь на постоялом дворе. Объяснишь девице утром, где будет Ян, но лучше будет, если ты проводишь ее к нему сам. Как знать, может, по дороге и передумаешь… Эта ночь решит многое, мой мальчик. А утром она придет к нему, и они обретут друг друга».

«Тем более я буду там лишний», – подумал Рагнар, но вслух не сказал. Хотя с таким же успехом он мог попытаться обмануть всесильное время.

«Отец никогда не лишний для взрослого сына», – возразил Камерон. «Вы нужны друг другу. Очень нужны… Я уважаю твое решение, но прежде чем ты захочешь уйти из его жизни навсегда, подумай еще раз. Да, и последнее, ученик…

– Я слушаю тебя, учитель, – Рагнар почтительно склонил голову перед клестом, и Рута удивленно вытаращила на него глаза.

«Что бы ты ни решил, не забудь все же хорошенько умыть лицо. Негоже являться пред своим родным сыном таким чумазым! Даже – спустя без малого двадцать лет…»

В третий раз улыбнулся Рагнар и покачал головой.

– В том нет нужды. Думаю, я уже все обдумал. Поверь, Камерон, у меня было для этого много времени. Но все равно… Спасибо… отец!

Клест встрепенулся, словно в нем неожиданно вновь проснулась птичья сущность, а человеческая канула безвозвратно. Он громко каркнул, высоко подпрыгнул с руки Рагнара и взмыл в небо, поднимаясь все выше и выше над верхушками сосен, никому не видимый в ночи кроме тех глаз, которым для этого вовсе не нужен свет.

– Кто это был? – пролепетала Рута. Она уже поняла, что Рагнар только что говорил с кем-то, по всей видимости, проникшим в тело лесной птицы, но как это могло быть, девушка, далекая от всяких магических фокусов, и представить себе не могла. – Это друг или… нет?

– Друг, – кивнул Рагнар. – И даже больше.

Он задумчиво посмотрел на Руту, и та беспричинно съежилась под его строгим, как ей показалось, взглядом. Рагнар усмехнулся и погладил девушку по волосам.

– Ну, что, дочка, пора? Нас ждет еще немало дел.

И он скользнул взглядом по сплошной стене деревьев, одновременно призрачных и уже почти проснувшихся на фоне резко посветлевшего неба. Там могли скрываться враги, которых он никогда не боялся. Но в его душе теперь не было страха и перед собой. Та вязкая и обессиливающая неопределенность, что прежде страшила Рагнара превыше всего, теперь уступила место спокойствию принятого решения.

Рута доверчиво, хотя и все еще робко, глянула на него снизу вверх. Он улыбнулся.

– Мы идем к нему, девочка. И он уже встал на эту дорогу. Значит, встретимся.

«Но только ты – не я», – подумал Рагнар, но вслух, понятное дело, Руте этого не сказал.

Они бросили прощальный взгляд на разом притихший лес, в котором вместе прожили эту страшную ночь, повернулись к нему спиной и зашагали рядом. Если их сейчас и видели чьи-то недобрые глаза, то, наверное, убоялись бы преследовать. Хотя в жизни каждого человека бывают минуты, когда стоит повернуться к смерти спиной, чтобы она хоть раз устыдилась собственного коварства.

Рута и Рагнар вышли из леса. Перед ними лежало брошенное поле, кое-где из снега торчали крепкие сухие стебельки. А за ним снова темнел лес. Они переглянулись, улыбнулись друг другу и пошли через поле. Удивительно, но снег лежал плотно, и они почти не проваливались, поддерживая друг друга и подшучивая над собственной неуклюжестью. Небо все больше светлело, и так же светлели трудные мысли мужчины и легкие мысли девушки. Впереди их ждал Аукмер.

ГЛАВА 10

ПЕПЕЛ

Тень Рагнара растаяла так быстро, что Ян даже не успел этого заметить. Колдун по-прежнему стоял возле костра и пристально смотрел на Коростеля. Он только что увидел в нем как неожиданного союзника, так и досадную помеху. Пройди Сигурд весь обряд, и он втянулся бы в собственную волшбу настолько, что вряд ли бы заметил неприметное движение руки, высыпающей в огонь уже почти потухшего костра щепотку рыхлой и жирной массы, более всего смахивающей на обыкновенную сажу. Но стоит лишь крупице этого вещества очутиться в магическом ритуальном огне, породившем и закрепившем заклятье Теней, как пламя вспыхнет вдвое жарче. А маленькая щепоть снадобья способна усилить огонь во сто крат, и из этого колдовского огня Птицелову уже не выбраться. Теперь же заклятье было остановлено, и сделал это жалкий мальчишка, который уже давно всерьез удивлял Колдуна, прежде всего своими магическими способностями, и в не меньшей мере – таким очевидным незнанием собственных сил.

В какой-то миг, когда дудочка зазвучала и стала набирать силу, Колдун подумывал остановить эту непонятную для него, но, очевидно, какую-то очень древнюю и могущественную магию, непостижимым образом появляющуюся в руках мальчишки и тут же исчезающую надолго, если не навсегда. Остановить Коростеля можно было просто – броском ножа или ударом меча. Но тогда оставался Сигурд, а Колдуну весьма улыбалось сгубить своего хозяина чужими руками, сберегая свои, которые в любой миг могут понадобиться для нанесения последнего и решающего удара. И Колдун не тронулся с места, ожидая исхода поединка двух разных магий. Так он стоял у огня, сжимая в руках свой ящичек со снадобьями, пока у него над головой не раскололось небо.

Воины, охваченные суеверным ужасом, в панике закричали, когда над ними сверкнула ослепительная молния и загрохотало так, словно сдвинулись небесные горы. Колдун готов был поклясться, что в небе над головой Птицелова пробежала трещина, как если бы небосвод был из темно-синей бумаги, и что-то страшное и неотвратимое прорвало ее изнутри, придя неведомо из какого мира. Вновь прошипела молния, и в воздухе тревожно запахло грозой. Сигурд рухнул на колени и отчаянно закричал, простирая руки к дому Коростеля. Над крышей дома тотчас ударила молния, а Птицелов вдруг выхватил невесть откуда – ошеломленному Колдуну показалось, что прямо из воздуха! – короткий нож и, жутко закричав, резко полоснул тонким лезвием себя по запястью! Брызнула кровь, и тотчас весь дом сильно сотрясло, словно в него только что нанесли удар могучим тараном. Стены заходили ходуном, жалобно зазвенели еще уцелевшие стекла, дождем посыпав отовсюду, и вслед за ними из окон тотчас же вылетели остатки рам. Отовсюду от стен заструился дым и стал собираться над крышей в огромное облако цвета копоти. Это Заклятье Крови потянуло из дома разлитую в нем Силу Птицелова.

Увлеченный этим удивительным, исполненным мрачной торжественности зрелищем, Колдун совсем упустил из виду, что Коростель куда-то исчез. Зорз стремительно обвел глазами двор и успел увидеть стремительно взлетающего по лестнице в дом Коростеля. Тогда Колдун обернулся и встретился с мертвенными глазами Птицелова. Тот уже почти лишился чувств, но все еще протягивал окровавленную руку к черному облаку дыма, висевшему над крышей.

– Помоги-и-и… – прохрипел Сигурд. – Гемати-и-ит!

И лишь тут пораженный Колдун увидел, что кровь продолжает хлестать из руки Птицелова. Она отказывалась свертываться!

В мгновение ока Колдун понял: пока заклятье Крови вытягивает Силу Птицелова из дома мальчишки, раны его хозяина не закроются, поскольку это сейчас – тот единственный открытый для нее путь, по которому Сила может вернуться в тело и естество Сигурда. Но кровь можно остановить, оставив при этом открытыми раны – как двери для утраченного и возвращенного. И это способен сделать лишь гематит – кровяной камень!

68
{"b":"6041","o":1}