ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Почему?» – скорбно спросила тишина.

– Потому что я не хочу быть ничьим сосудом, – вслух сказал Коростель и покачал головой. – Я вообще не хочу быть сосудом. Ни для чего. А особенно – для Силы. Прощай, Птицелов! Пусть уж лучше я останусь слабым. Простым слабым человеком. Представь себе, я так хочу.

«Глупец!», – прошелестела тишина ему в спину. «Если бы ты им был…»

Но Ян Коростель по прозвищу Дудка уже не слышал этих слов. Он плотнее запахнул полушубок, подобрал с земли кривую и сучковатую палку, которая могла сойти за оружие только при очень большом приближении, и бодро зашагал, обходя кучи еще дымящихся обугленных досок и мягкой серой золы, покрывающей место его прошлой жизни, словно горьким и печальным снегом. Но у самого забора, или вернее, того, что от него осталось, он вдруг остановился, вспомнив. Ян расстегнул крючок полушубка, сунул в кислое овчинное тепло руку и коснулся худенькой шелковистой спинки.

– Ты не спишь, приятель?

Ответом ему был утвердительный и весьма сонный писк. Коростель улыбнулся и потрепал мышонка по загривку, слегка дернув его за куцый хвостик, свернутый длинным тонким колечком. Писк стал сердитым, но Ян не унимался, пока из рубашки не показалась заспанная серая мордочка.

– Извини, приятель, – сказал Ян. – Я, похоже, буду менять место своего жилья. Ты как на это посмотришь? Со мной?

– А ворон там нет? – широко зевнул малюсенький ротик, который вновь обрел дар человеческой речи. Пипка за всю свою короткую жизнь никогда не видел кошек, зато весьма опасался ворон – своих единственных врагов после огня.

– Если и есть, то мы их не пустим в дом, – твердо пообещал Коростель. – На этот счет можешь быть спокоен.

– Тогда я с тобой, – согласился бесхитростный мышонок. – У тебя, кстати, ничего нет погрызть?

– Я бы и сам от чего-нибудь такого не отказался, – сокрушенно развел руками Коростель. – Но, увы, чего нет, того нет. Потерпишь, пока доберемся?

– Придется, – покладисто сказал Пипка. – Только ты уж поторопись. А пока я еще посплю, если можно. А то от этого огня я страсть как перепугался. А как только я очень сильно перепугаюсь, меня отчего-то всегда сильно так в сон клонит! Но как придем, ты меня обязательно разбуди, ладно?

– Ладно, – улыбнулся Коростель. – Обязательно разбужу. А пока спи, малыш! Все будет хорошо.

И он ласково погладил мышонка. Пальцы его нежно коснулись теплой шерстки, и в этот миг…

«Это ты?»

Ян похолодел. Его вмиг прошиб холодный пот, и где-то слева сильно кольнуло. Может быть – впервые в жизни.

Он вспомнил, как в ту ночь, когда к нему во двор конь привез раненого седока, он оставил его в лесу, как и велел друид, и вернулся домой. Уже во дворе он, помнится, видел на притолоке эту злополучную миску с водой. Но тогда Ян настолько замерз и измучился душой, что только взглядом по ней скользнул и скорее побежал в дом. Дверь сразу отворилась, из комнаты пахнуло теплом, и он шагнул внутрь, поспешно задвинув засов. И тогда, именно тогда он явственно услышал этот голос. Голос своего дома.

«Это ты?» – спросил дом, и в голосе его была тревога. «Угу,» – буркнул Ян, поспешно раздеваясь на ходу и желая лишь одного – как можно скорее запрыгнуть в теплую постель.

Это был голос его дома. Того, что сейчас лежал за спиной грудой углей и праха. У Коростеля перехватило горло.

«Это ты?»

– Да, – прошептал Ян, сглотнув горький комок. – Это я.

И слезы, так долго сдерживаемые горем, гордостью, возрастом, мужеством и еще бог знает чем, хлынули у него из глаз. Ян устыдился и закрыл лицо рукой.

«Не плачь. Не надо, хозяин. Ты ведь жив, а это – главное. А я вот… видишь…»

Ян закивал, не в силах выговорить ни слова. Поток рыданий сотрясал его душу. Никогда, наверное, ему не было так горько, даже когда он увидел похищенную Руту, когда увидел стоящего с ней рядом Молчуна, и когда подумал, что весь мир разлетелся вдребезги от непостижимой, вселенской несправедливости. Даже мышонок у него за пазухой проснулся на мгновение, но тут же вновь сладко заснул, крепко обхватив теплый ключ всеми четырьмя лапками и длинным облезлым хвостиком.

А слезы, что сотрясают нам души, они же их и омывают, унося с собой самую первую боль, горечь, страх! Коростель отнял руки, смахнул предательские слезы и оглянулся, несмотря на все обычаи и дурные приметы. Дымы над его бывшим домом уже не были так высоки, земля, которую посыпала сухая белая крупка поземки, не казалась такой черной и страшной, как прежде, пустота на месте его дома уже не зияла такою же раной в его сердце. И только эхо голоса его дома все звучало в нем, не переставая ни на миг.

«Ты ведь жив, а это – главное. А я вот… видишь…»

– Ничего, – горько сказал Ян Коростель и упрямо взметнул подбородок. – Ничего… Мы еще сюда вернемся.

Через минуту он уже шагал в сторону правой излучины реки, где ее русло было немного поуже. Кроме того, оттуда лежал прямой путь на Аукмер. Коростель сильно прихрамывал, но думал, что если лед крепок и ему удастся быстро перебраться на тот берег, к вечеру он достигнет города. От дома до реки было недалеко, и скоро Коростель уже стоял на берегу. Над рекой стоял густой молочный туман. А на другом берегу реки стоял чудинский воин, который тоже только что вышел из леса. Он смотрел на Яна оценивающе, поскольку союзные воины всегда подозрительно относятся к человеку без оружия, не без оснований опасаясь увидеть в нем какого-нибудь хитрого и коварного колдуна.

И Ян растерялся. Кривая палка в его руке могла послужить оружием разве что от ворон и собак. В открытом поединке с белоглазым чудином, вооруженным огромным мечом и щитом, перекинутым за спину, у него не было никаких шансов. Он проклял себя за самоуверенность, обернулся и…

Меж высоких сосновых стволов, неудержимо рвущихся в небо, мелькнуло что-то. Затем Коростель увидел две высокие фигуры, и двое чудинов в черных одеждах и кожаных доспехах вышли из безмолвного леса как привидения. Их силуэты были размыты, фигуры воинов казались в предутреннем тумане увеличенными, неестественными, жуткими. Их было двое, затем вышел еще один. И совсем рядом, из заснеженных кустов прибрежного ракитника вышел коренастый крепыш, охотник-саам. Воины смотрели на него угрюмо, один злобно улыбался. Но ни одного зорза среди воинов Севера не было. Ян смотрел на них, сжимая в руке бесполезную палку. Он понял, что проиграл в игре, в которую вовсе и не собирался ввязываться.

«Может быть, удастся как-нибудь договориться», – мелькнула у него мысль, но в этот миг саам спустил тетиву. Стрела была выпущена явно с целью попугать. Она прошла впритирку с головой Коростеля, а столь опытному стрелку, как житель озер, славящийся метким глазом и твердой рукой, попасть в Коростеля с такого близкого расстояния наверняка не составило бы труда. Воины расхохотались, когда Ян испуганно присел, еще чувствуя на лице легкое дуновение пролетевшей рядом верной смерти. Они играли с ним, как кошка с мышью. Вернее – как стая кошек.

Тогда Коростель вскочил и побежал на лед. В это же время чудин с противоположного берега тоже побежал ему навстречу. Он легко преодолел несколько торосов, перепрыгнул одну или две полыньи и на бегу выхватил меч. Ян в замешательстве остановился, почувствовав себя оленем, попавшим в волчью западню.

Чудины и саамский лучник явно наслаждались этой сценой охоты на человека. Лучник наладил новую стрелу, намереваясь добавить остроты в сюжет, и чудины одобрительно загалдели, наперебой советуя, куда для начала метить сааму, чтобы не убить свою жертву сразу, а только слегка подранить. И в этот миг совсем рядом с Коростелем раздался громкий треск. Лед, с виду такой крепкий и толстый у берега, разом провалился под коваными сапогами чудина. Тот взмахнул руками, пытаясь ухватиться за край образовавшейся проруби, но она все росла и росла, и новые трещины обрушивали в черную воду льдины вокруг тонущего. То ли воин был скверным пловцом, то ли растерялся от неожиданности, когда добыча была уже так близка, но уже через несколько мгновений он с отчаянным воплем ушел под воду, и плавающие льдины тут же сомкнулись над его головой.

73
{"b":"6041","o":1}