ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Воины закричали от страха и злобы. Коростель, все еще не в силах оторвать взгляд от зловещей проруби, почувствовал, как над рекой посветлело, хотя леса еще продолжали темнеть вокруг реки в ожидании рассвета. Затем речной лед осветило вновь, и Коростель, подняв голову, увидел высоко над рекой луну. Она была огромна, почти белого цвета, и ее сияние проливалось на противоположный берег, как потоки воды. Там, у прибрежных кустов, словно вспыхнуло ослепительное белое пламя, и странная светлая дорожка быстро побежала по льду, словно кто-то пустил с того берега зеркальцем огромного лунного зайчика. Полоса света стремительно пересекла скованную льдом реку и застыла в ожидании.

Чудины вновь заорали, и кто-то из воинов стал быстро бормотать заклятья против лунных духов. Коростель же стоял, не в силах осмыслить то, что сейчас остановилось перед ним. Он совершенно онемел и изумленно смотрел на реку.

Между двух речных берегов его родной реки, на которой он столько раз купался и рыбачил, повисло и тихо подрагивало странное мягкое сияние. Оно начиналось где-то там, на другом берегу, и заканчивалось узенькой дорожкой прямо возле его ног. Испарения тумана заволокли противоположный берег, и светящийся мостик исчезал среди кустов, окутанных белым неподвижным дымом. Дрожащий призрачный свет был необыкновенного желтого цвета, каким бывает лунное сияние над рекой тихими летними ночами.

«Да это же – лунная дорожка!», – поразился Ян. Он прежде всегда считал, что лунная дорожка может быть только над текущей рекой, что она не может, подобно радуге, раскинуться меж берегами, да еще и улечься на речном льду как тропинка, проторенная невесть кем. Теперь он уже не видел и луны в небе – она погасла, оставив в вышине только мелкую соль гаснущих звездочек, рассыпанную над лесом. Небо уже посветлело, наверное, уже пришел рассвет, невидимый в белом небе зимы. Лишь кое-где в небесах медленно ползли чернильные ночные тучи, которые шаловливо разрывали в клочья высокие ветра. И Коростель вспомнил слова Травника.

– А если смерть все-таки окажется хитрее, Симеон? – спросил он тогда в лесной избушке на проклятом острове раненого друида. – Возьмет и перекроет тебе все пути отступления, каждую лазейку, что тогда?

Ему в ту минуту казалось, что он припер-таки друида к стенке.

– Что тогда? – усмехнулся Травник, а глаза его на мгновение заблестели.

– Тогда ступлю на лунную дорожку, – сказал Симеон. – И стану подниматься понемножку!

Так что же это значит, чуть не воскликнул Коростель, забыв о притихших за спиной воинах, забыв вообще обо всем на свете. Выходит, это ко мне уже подступила Смерть? И лунная дорожка – ее предвестница? Но я-то ведь еще жив? Я – жив?!

«Ты жив, а это – главное», – отозвалась память его сгоревшего дома. И Ян всхлипнул и шагнул на сияющую дорожку.

Он не знал и не помнил потом, побежали за ним чудины или так и остались на берегу, охваченные суеверным ужасом; пускали ли вслед ему стрелы, надеясь достать хоть так ускользнувшего от них проклятого колдуна; посылали ли проклятья ему вслед или в страхе разбежались, увидев, как человек вдруг окутался сиянием и растаял в жутком огне злой луны, которую этот чародей умудрился заставить служить себе. Ян шел как во сне, не видя ни сияющего льда под ногами, ни призрачных теней по бокам дорожки, что-то шепчущих, окликающих его и тихо смеющихся вслед. Он перешел по лунной дорожке на тот берег и едва ступил на сухой прибрежный лед в кустах высохшего тростника, как его тут же оставили все чувства. Ян ничего не слышал, не видел, не ощущал, не знал, не хотел. Его тело уже не слушалось ничего и никого, желая лишь одного – отдохновения. Коростель почувствовал, как лес и берег бешено закрутились у него перед глазами, а сияющая дорожка стала стремительно сворачиваться под ногами. А в следующее мгновение Ян уже лежал на снегу, и глаза его закрывались сами собой – так тихо, но неуклонно убаюкивала его магия Другой Дороги, берущей свое начало из лунного света.

Охотник-саам что-то залопотал, показывая рукой своим товарищам туда, где только что пролегала лунная дорожка. В этом месте на реке вспухла широкая черная полоса, по ней быстро побежали огромные трещины, и через миг от одного берега до другого вскрылся лед. Река вздрогнула, просыпаясь от ледяного плена, огромные льдины вздыбились, и, освобожденная, хлынула темная речная вода. Она быстро топила льдины, и река возбужденно дрожала в ожидании забытого и удивительного чувства, которое в полной мере знакомо только движущейся воде – течения.

Лунная магия усыпила не только Яна, но и Пипку, пригревшегося у него на груди. Поэтому когда Коростель, наконец, открыл глаза и с удивлением огляделся, мышонок по-прежнему продолжал спать. Вокруг уже было очень светло – стояло то ли позднее утро, то ли ранний полдень. Обернувшись на реку, Коростель увидел пустой противоположный берег. Да и кто бы рискнул переправляться сейчас через реку, которая разрушила свой ледяной панцирь и теперь задумчиво поигрывала толстыми и широкими льдинами, словно решая, ожить ли ей окончательно или же вновь погрузиться в сладкий зимний сон.

Что ж, сказал себе Коростель, мне, наверное, уже никогда не понять, что же произошло со мной на этой реке. Тогда что и остается, как не положиться на судьбу? Он отряхнулся от тростниковой пыли, проверил за пазухой ключ и мышонка, который, видимо, решил выспаться на всю жизнь вперед, и зашагал в лес.

В чащах отчего-то сильно пахло дымом и гарью. Видимо, где-то слева сквозь лес прошел нешуточный пожар. Коростель на миг призадумался, мог ли это перекинуться сюда огонь от его дома, но тут же отбросил это предположение. Слишком широка была река, да и от дома до реки вряд ли донес бы искры даже самый настойчивый и самоуверенный ветерок. Поэтому не думай об этом далеком лесном пожаре, сказал он себе, а думай обо всем остальном, что ты должен решить и узнать в том городе, где тебя будут все ждать.

И Коростель побрел вперед, забирая все дальше вправо. Он не знал, что в тот миг слева от него, совсем недалеко, в сгоревшем лесу, усеянном мертвыми деревьями и телами убитых северных воинов, остались его друзья – Травник, Эгле и Март. Но Яна уже властно вела его судьба, а друидам только еще предстояло ухватиться за спасительную руку справедливого провидения.

ГЛАВА 12

ОГОНЬ И ВОСК

– Ты ведь мне снишься, бабушка, правда? – пролепетала Эгле. Она знала, что это не могло быть ничем иным, кроме как сном. Последним, что она помнила, было падающее дерево, больно хлестнувшее ее ветвями, прежде чем на нее обрушился тлеющий ствол. Но, удивительное дело: сейчас она совсем не чувствовала боли, хотя сквозь ткань плаща на плече и боку темнели и ширились влажные пятна. Старая Ралина тоже не обращала на них никакого внимания, хотя в бытность их жизни в Круге, во Вдовьем скиту, друидесса весьма болезненно реагировала на ее малейшие царапины и ссадины на коленках – неизменные спутники веселого и непоседливого девчоночьего нрава. Они сидели у костра, грелись и смотрели на тихую игру багрово-черных углей. Как она здесь очутилась, Эгле не знала и не могла вспомнить, сколько ни напрягала свою девичью память.

– Это не сон, – улыбнулась старая друидесса. – Ты – в безвременье.

– Разве такое может быть? – пожала плечами Эгле, и ей показалось, как где-то далеко, внутри нее откликнулось раненое плечо, заныло и задергало. Ралина внимательно посмотрела на нее, и боль сразу утихла, словно тело девушки, пробудившись на миг, уснуло вновь.

– Очень редко, – согласилась прабабка. – Почти никогда. Разве что только в последние минуты жизни.

– Значит, я, наверное, умираю, – безучастно проговорила Эгле. Ей почему-то было сейчас безразлично, что будет с ней, потому что больше не существовало ничего, кроме этой ночи, теплого костра и глубоких, завораживающих и по-прежнему таких строгих глаз той, что в жизни заменила ей и отца, и мать.

74
{"b":"6041","o":1}