ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— У меня нет телефона. И я не собираюсь им обзаводиться.

— Но ведь у тебя есть хотя бы адрес, не так ли? Я, конечно, могу понять твое нежелание делиться им со мной, но ведь Лаура — твоя сестра, Солнышко, и она — единственная твоя родственница на этом свете. А если что-нибудь случится? Если ей понадобится твоя помощь?

— Она никогда не нуждалась в моей помощи. И к тому же я дала ей тот номер, по которому ты сейчас звонишь.

Он на какое-то время умолк, а когда заговорил снова, его голос звучал уже не столь самоуверенно.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Ты не пропускаешь визитов к врачу.

— Я чувствую себя очень хорошо, и я больше не намерена продолжать разговор.

— Нет, Солнышко, подожди. Я позвонил тебе не просто так. В следующем месяце мы с тобой приглашены участвовать в закрытом просмотре на выставке в галерее Лессера.

Миа молчала. Заниматься домыслами было не в обычае у Глена, и все же она с трудом могла бы поверить, что Лессер действительно приглашает их обоих. На его просмотрах она еще ни разу не видела работ, выполненных в стиле, подобном ее собственному.

— Похоже, ты в замешательстве, — засмеялся Глен. — Признаться, я поначалу был тоже. Видимо, они в этом году почему-то стали больше интересоваться реализмом. Так не будем упускать случая.

— Но послушай, я? Я еще могу поверить, что их заинтересовали твои работы, но…

— Дай же мне все объяснить. На прошлой неделе ко мне явились три типа из их оргкомитета и прямиком направились к твоим художествам, которые до сих пор стоят в заднем конце моей мастерской. Они так и завелись при виде скульптуры твоей матери и от ее истории. Они просто готовы были ее сожрать. Честно говоря, я уже стал опасаться, что они так и удовлетворятся тобой, и я останусь не у дел.

Она почувствовала невольно подкатившее чувство былой любви к Глену. С его стороны было весьма мило рассказать ей обо всем этом, независимо от тою, было ли это на самом деле правдой.

— Словом, они так и ходили вокруг этой скульптуры кругами. А на следующий день заявилась дама, которая сделала снимки для их рекламной брошюры.

Миа закрыла глаза. Как давно она не видела своих прежних работ. Все они по-прежнему оставались у Глена в студии. Она оставила свои работы там, где воздух золотится от солнечного света. Она оставила там и Глена.

— А что же они выбрали у тебя? — спросила она.

— Тебя, обнаженную, — с запинкой отвечал Глен.

— Глен, — она, внезапно ослабев, оперлась на стол, — пожалуйста, не выставляй ее.

— А кто узнает, что это именно ты? Ведь у тебя тогда были длинные волосы, и к тому же эта шляпа… — Он и словом не упомянул о главном различии между ее тогдашним телом и теперешним, но именно оно господствовало в ее сознании, так же как — несомненно — и в его.

— Я узнаю, — сказала она.

— Но они выбрали именно ее, Солнышко. Я должен ее выставить. А тебе, мой старый дружище, придется в июле приехать на несколько дней в Сан-Диего, чтобы представлять свои работы.

— Нет. — Она с трудом удержалась от непрошенных слез. — Я не смогу приехать туда. Я слишком занята здесь.

— Не будь идиоткой, Миа. Ты не имеешь права упускать такую возможность. Они собираются включить твою работу в их дурацкую брошюру, которую выпускают на Рождество.

— Ты бы не мог обойтись без меня? Я понимаю, что хочу слишком многого, но… — Она замялась, по привычке прикусив нижнюю губу. — Глен, я просто не хочу видеть тебя. И я также не хочу видеть Лауру. Мне правда хорошо здесь. Пожалуйста, Глен. Ты мог бы сделать это для меня?

— Ты просто режешь меня на куски, — вздохнут он.

— Ты переживешь. — отвечала Миа и повесила трубку прежде, чем он нашелся что ответить.

Она подъезжала к старому складу уже в седьмом часу вечера, и Рик с удивлением уставился на нее, когда она вошла в дверь.

— Я не могла приехать раньше, — пояснила она, — надеюсь, что не слишком обременю вас сейчас?

— Ну, что до меня, то вы никогда не будете мне в тягость, Миа. — Он поднял с пола Эврику и водрузил себе на шею, словно живое пушистое боа, пока следовал за ней в глубину здания.

Внутри склада было сейчас довольно прохладно, а Джефф колдовал во внутренностях вентилятора, взобравшись на стул, придвинутый к задней стене.

— Джефф так настраивает вентиляторы, чтобы они нагнетали ночью холодный воздух снаружи, а днем выдували горячий воздух изнутри, — пояснил Рик.

Джефф соскочил со стула и, взглянув на нее, уселся на край длинного стола.

— Уже соскучились по нас? — спросил он и тут же уткнулся в свои бумаги. Сейчас он был одет в голубую рубашку. Хотя не застегнутая, она тем не менее скрывала все, над чем Миа собиралась работать этим вечером, и она невольно расстроилась.

— Мне необходимо отснять еще пару пленок, — пояснила она Джеффу. — Одно дело, если бы я снимала вас в одной определенной позе, как это было с Генри Но вы все время в движении, и это затрудняет задачу. А кроме того, я поняла, что необходима пленка с большей чувствительностью. — Миа словно пыталась в чем-то оправдаться, но чувствовала, что слова ее падают в пустоту. Джефф лишь рассеянно кивнул ей и вновь углубился в содержание своих бумаг.

— Мы сейчас находимся как раз на полпути к решению, — пояснил Рик.

— Я бы не хотела отвлекать вас. — Миа уселась на один из столов и принялась менять объективы.

Джефф сидел, опустив глаза, как почти на всех сделанных еще днем снимках, но она так и не набралась смелости попросить его переменить позу. Она очень не хотела превратиться в незваную гостью.

— Так ничего не выходит, — сказал Джефф, обращаясь к Рику. — Эти номера не сработают с трансгидраторами такого размера. Нам надо либо удвоить их размер, либо удвоить их количество. Какую, ты говоришь, площадь занимают авокадо в овраге?

— Десять акров, — отвечал Рик. — Может быть, двенадцать.

Джефф подошел к карте, которая висела на задней стенке книжного шкафа. Задумчиво скребя подбородок, он что-то внимательно разглядывал на ней.

— Джефф? — отважилась она наконец.

— Хм-м-м? — Он даже не повернулся в ее сторону.

— Я прошу прощения за свою назойливость, но…

— Вы начинаете хотеть от меня слишком многого, Миа, вам не кажется? — спросил он, по-прежнему углубившись в карту. Его палец прочертил невидимую линию, отсекавшую часть Долины Розы.

— Я… нет, мне так не кажется. Я прошу про… я надеюсь, вас не очень затруднит, если вы снимете рубашку.

Рик удивленно поднял голову, тогда как Джефф так и не обернулся в ее сторону, хотя на губах у него заиграла улыбка.

— А я думал, что вы теперь работаете только с головами.

— Ну, в общем да, вы правы. Однако я изменила свои намерения. — Миа чувствовала, как ее заливает краска смущения.

— Ваша способность краснеть, должно быть, весьма досаждает вам временами, — заметил Джефф, уткнув в карту конец желтого фломастера.

Как он мог догадаться, что она покраснела?

— Я много лет работала с обнаженными моделями, — сказала Миа. — И в итоге мне показалось, что такой объем работы слишком велик для меня. А что касается вас, то вы в любой момент можете отказаться.

— Здесь довольно прохладно по вечерам, — он наконец обернулся к ней лицом, и в его опустошенных глазах Миа заметила теплые огоньки, — так что вам придется заглянуть сюда еще раз в дневное время, когда будет потеплее.

— Хорошо, — согласно кивнула она.

Джефф снова уселся на край стола и сделала большой глоток из бутылки светлого пива, а Миа занялась сменой отснятой пленки на свежую. Ее руки тряслись, а спина была вся мокрая от испарины. Когда же она научится держать свой дурацкий рот на замке?

Теперь она сфокусировала внимание на его руках, работая с телеобъективом. Миа не смела подходить слишком близко. У него были изящные смуглые кисти рук, покрытые легким золотистым пушком, с чистыми ногтями правильной формы. Это будет ее вторая скульптура, подумала она. А ведь прошло немало времени с того дня, когда она в последний раз лепила руки.

20
{"b":"6043","o":1}