ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ну, пока ты неплохо управляешься. Держи зевак в напряжении и продолжай разрабатывать историю Кабрио. Не торопись. Позаботься лишь о том, чтобы сенсацию не увели у тебя из-под носа. — Он снова сел прямо и вытащил новую сигарету. — В редакции остальных программ рвут на себе волосы, — продолжал он, выпуская дым из ноздрей. — Они оказались в этом деле на нулях, и их рейтинг падает с каждым днем. Не позволяй им догнать тебя, Кармен. Я верю, что ты сумеешь верно рассчитать время.

После полудня, ближе к вечеру, бездумно наблюдая из окна за танцующими хлопьями пепла от очередного пожара, Кармен со студии позвонила одному из школьных учителей Джеффа.

— Я преподавал химию в течение сорока лет, — раздался в трубке голос Франка Хоуэлла. — И лишь трое моих учеников запали мне в душу. А первым в этом списке значится Роб Блекуэлл.

Наконец-то она снова напала на след. Кармен с облегчением вздохнула. Библиотекарша в Высшей юношеской школе в городе Черри-Хилл, штат Нью-Джерси, оказалась более сговорчивой. По записям в регистрационной книге она выяснила, что Роберт Блекуэлл являлся читателем в их библиотеке в течение трех лет, а в тысяча девятьсот семьдесят третьем году окончил школу в возрасте шестнадцати лет. Она была даже настолько любезна, что сообщила Кармен телефоны нескольких учителей, работавших в то время в их школе. Остаток дня Кармен провела в бесплодных попытках разыскать хоть кого-то из них с помощью телефонной книги. Ей повезло лишь связаться с Лилиан Фелпс, пожилой дамой, преподававшей когда-то английский язык, однако она совершенно не помнила Роберта Блекуэлла.

— Возможно, он больше интересовался наукой, чем языком, — сказала ей Кармен, и Лилиан Фелпс порекомендовала ей обратиться к Франку Хоуэллу, который совсем недавно ушел на пенсию, а до того работал учителем химии.

Франк Хоуэлл производил впечатление энтузиаста, преданного своему делу и наделенного необычайной ясностью мышления. Кармен с ходу решила открыть перед ним карты с целью окончательно убедиться, что случайности исключаются и что Джефф Кабрио и Роберт Блекуэлл, когда-то учившийся в школе в Черри Хилл, являются одним лицом.

— Роберт Блекуэлл считает, что способен помочь нам бороться с засухой, создавая дождь, — сообщила она, стараясь изо всех сил, чтобы голос ее звучал совершенно нейтрально и в нем не проскочило ни капли цинизма.

— Осаждением облаков? — хмыкнув, спросил Хоуэлл.

— Нет. Каким-то новым способом.

— Ну что ж, — не торопясь произнес Хоуэлл. — Это не удивляет меня. У Роба была настоящая научная жилка. Талант. Божий дар. Хотя в молодости он иногда и отваживался на безрассудные эксперименты.

— Безрассудные?

— Да. Однажды он умудрился устроить взрыв в химической лаборатории. Я уверен, что этот опыт он придумал, лежа ночью у себя в кровати, а не вычитал из книжки. — Бывший учитель глубоко вздохнул. — Правда заключалась в том, что ко второму году обучения Роб уже шел на голову впереди меня. Мне пришлось пойти в департамент образования и сказать им, что нам надо придумать нечто, способное увлечь этого мальчика, иначе мы его потеряем. И тогда они с помощью профессора Ратгерса разработали для него специальную программу. Разрешили ему по несколько часов в день посещать курсы по математике и естественным наукам в колледже. Его семье это влетело в изрядную сумму, однако его отец — я полагаю, это был его приемный отец — не пожалел денег.

Впервые за все время своих поисков Кармен смогла достаточно четко представить себе Джеффа в подростковом возрасте. Серьезный, талантливый, далеко опередивший своих соучеников и учителей. Возможно, даже возмущавший их этим.

— А каким он был в общении с другими людьми? — спросила она.

— В общении? Я как-то не обращал на это особого внимания. Меня не интересовала эта сторона его характера.

— Ну, я имею в виду, не отстранялись ли от него остальные ребята, как это обычно бывает с паиньками-отличниками, по их понятиям слишком умными.

— Никогда, — заявил Хоуэлл. — Его просто невозможно вообразить себе паинькой. Он постоянно испытывал судьбу.

— Например?

— Хм-м-м. Он всегда находился на грани срыва. Если вы говорили классу: «Прекратите разговоры и все такое прочее», — он непременно начинал говорить, да погромче, чтобы иметь возможность выяснить, что означает «все такое прочее». Или если он составлял какую-то смесь и вы говорили ему положить два грамма какого-то вещества, он непременно постарался бы проэкспериментировать, что получится, если добавить не два грамма, а три.

— Вы описываете его довольно безответственным и импульсивным.

— О, это вовсе не так, — с улыбкой возразил Хоуэлл. Он явно испытывал не только уважение к юному Роберту Блекуэллу, но в равной степени и любовь. — Он просто-напросто был любопытен. Подумайте сами, чего достигло бы сейчас человечество, если бы не любопытство ученых.

— Так вы говорите, что другие ученики не считали его выскочкой?

— Насколько я знаю, нет. Хотя, кажется, вокруг него больше крутились девочки. Но я не уверен, имеет ли это особенное значение. У него был друг, который тоже неплохо знал химию и увлекался ею. Кент или как-то еще, я не помню полного имени. Он тоже любил риск. Вот они и соревновались вечно между собой. А вы еще говорите о безрассудстве! Именно Кенту оторвало парочку пальцев, когда он подкладывал самодельную бомбу в шкафчик к другому ученику.

— Прелестно, — сказала Кармен. Хорошеньких же друзей выбрал себе Джефф.

— Они отстранили его от занятий, но ненадолго. Верно, решили, что парень изрядно наказал себя сам, изуродовав руку. А вообще-то они с Робом были не совсем схожи в своем увлечении наукой. Кент всегда выглядел каким-то странноватым, что ли, тогда как Робби производил впечатление обыкновенного любопытного мальчишки, которому хочется разобраться во всем, что его окружает.

Кармен размышляла над тем, насколько будет уместным еще один звонок в библиотеку. Она хотела бы, чтобы библиотекарша разыскала в регистрационных книгах сведения об этом Кенте, однако сильно сомневалась, что к ее просьбе отнесутся с пониманием.

— Вы упомянули, что у него был приемный отец, — сказала Кармен.

— Да. В конце концов я решил, что он не был Робу родным. Я не могу вспомнить точно, но тот человек был черным, а в жилах Робби не могло быть намешано черной крови.

— Роб был настолько белокурым?

— Да, ну, такой оттенок волос по-моему называют еще золотистым. А с его отцом был связан некий скандал.

— Скандал? — Кармен пододвинула к себе поближе блокнот и жирно подчеркнула это слово, невзирая на то, что их разговор записывался на пленку.

— Верно. Я не могу с уверенностью описать вам все в деталях, но точно могу сказать, что этот его приемный отец оказался в тюрьме. Что-то связанное с наркотиками. Мне кажется, там была замешана еще чья-то смерть, потому что посадили его надолго, и Робби пришлось искать себе приют у чужих людей как раз в год выпуска. Я уже было совсем решил взять его к себе, однако моя жена даже слушать об этом не пожелала. Вся эта неразбериха, я помню, неизбежно отразилась на его занятиях. Он сам не мог платить за свое обучение в колледже. Я был весьма обеспокоен тогда, глядя, как весь его нерастраченный потенциал уходит без толку, словно вода в песок. — Тут Хоуэлл на миг замолчал, словно решая про себя, следует ли ему рассказывать дальше. — Однажды я позвал его к себе в кабинет, чтобы обсудить с ним создавшуюся ситуацию. Он постарался свести разговор к эксперименту, который поставил на прошлом уроке. Я же стал на него давить. После я глубоко в этом раскаивался. По всей вероятности, я действовал не лучшим образом, потому что Робби не выдержал и заплакал. Это смутило его еще больше, и я позволил ему тогда уйти. А сам так и остался сторонним наблюдателем. Это был ребенок с больной, израненной душой, и я не видел способа ему помочь.

Кармен почувствовала хотя и нежеланный, но явственный укол сострадания к Джеффу. Ей придется думать долго и напряженно, прежде чем решить, под каким соусом подавать полученную сейчас информацию. Ее устраивала история про бесшабашного безответственного мальчишку, однако Кармен отдавала себе отчет в том, что даже эта история скрывает в себе подтекст борьбы за существование вопреки бедам и несчастьям. И эта сторона прошлого Джеффа Кабрио не вызовет к нему ничего, кроме симпатий зрителей. С этим часто приходится сталкиваться репортеру, который занят сбором фактов для освещения какой-нибудь истории. Наступает минута, когда эта история начинает существовать сама по себе, независимо от того, какую окраску желает придать ей журналист. Да, Кармен могла слегка приукрасить факты нужным ей образом, добиваясь соответствующей реакции аудитории, но ведь сама-то она все равно будет знать о напастях, скрываемых за бесшабашной бравадой Джеффа Кабрио, она не сможет забыть про его утраты, про преодоленные им препятствия.

48
{"b":"6043","o":1}