ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Да ты шутишь? — в ужасе воскликнул Джефф.

— Хотел бы я, чтобы ты был прав. И все ее родные до сих пор придерживаются этого мнения Насколько мне известно, она так и не открыла им всю правду.

— И она не обратилась к психотерапевту?

— Я пытался уговорить ее пойти на консультацию, но она вообще не желала со мной разговаривать, — пожал плечами Крис. — А однажды ее кузина позвонила и сказала, что Кармен заперлась в ванной и не отвечает на стук. Я тут же примчался домой и вынужден был сорвать дверь с петель. Она лежала без сознания в ванне, а повсюду алела кровь.

— Она порезала себе запястья? — Глаза Джеффа широко распахнулись.

Крис кивнул.

— И один локоть Мне кажется, она хотела отворить одну за другой все свои вены, но не успела, так как потеряла сознание.

— Боже мой!

Крис подумал, что Кармен наверняка разъярится, если ей станет известно про его нынешние откровения перед Джеффом. Однако у него не было другого способа заставить Джеффа попытаться ее понять.

— И она надолго угодила в больницу. Она отказывалась видеть меня. Она сетовала на то, что Дастин вообще появился на свет. Что он когда-то был зачат. Они никак не желали ее выписывать, однако все же вынуждены были это сделать, поскольку она больше не представляла риска в отношении суицида. Но это произошло лишь оттого, что ее по самые уши накачали антидепрессантами, так что попытаться навредить себе у нее попросту не нашлось бы энергии. Кармен одна вернулась в Шагабуш. И в первый же вечер, все еще под действием лекарств, она не удержала равновесие, упала и сломала руку. Тогда ее стали закармливать анальгетиками, и она быстро пристрастилась к ним подобно наркоманке.

— Боже правый.

— Так или иначе, — продолжал Крис, — мне ничего не оставалось, кроме как отправить ее на курс реабилитации. Кармен согласилась посещать этот курс без малейшего выражения протеста. У нее не было сил для борьбы. Прошли долгие месяцы, а она почти не поправлялась. Хотя я каждый раз находил изменения к лучшему, когда периодически навещал ее Она по-прежнему не желала со мной общаться. Я предположил, что нам могут помочь сеансы групповой психотерапии, однако на этих занятиях она все еще молчала и говорил я один. И вот наконец на одном из сеансов она принялась поносить меня, кричать, что ненавидит меня так, что хочет лишь моей смерти. — Крис сокрушенно улыбнулся. — И тогда врачи характеризовали ее поведение как переломный момент. Кризис миновал. С каждым днем ей становилось все лучше. Почти сразу после этого она подала на развод.

Джефф сидел молча. В наступившей тишине Крис вдруг ощутил, насколько он измучен своей исповедью. Он был выжат, как губка. Выжат и до глубины души несчастен.

Наконец Джефф, не вставая со скамейки, наклонился вперед, уперев лоб в ладони. Он медленно покачал головой.

— Ну что ж, если бы ты попросил меня сочинить самое ужасное объяснение тому, что Кармен стала такой, какая она есть, я бы не додумался даже до десятой доли того, что сейчас услышал. Боже, что за кошмар!

— Теперь тебе понятно, почему активность, проявляемая Кармен, так сильно радует меня? — с чувством спросил его Крис. — Я говорил с нею по поводу того, что надо бы оставить тебя в покое, но она неумолима. И я просто обязан ее поддержать, у меня нет иного выхода. И мне так радостно видеть ее выздоравливающей. Это же явный признак того, что Кармен чувствует себя лучше. За этот последний год она напрочь отказалась от таблеток — она даже не пьет. Она хочет что-то делать по дому. Она даже пытается как-то ухаживать за садом. Возвращение на работу было последним шагом, и ее поразило в самое сердце открытие, что на телевидении никто не ждет ее с распростертыми объятиями. — Он невольно вспомнил ее недавний неожиданный звонок из Санта-Моники, ее вопросы о Дастине. — И я по-прежнему беспокоюсь за нее. Равновесие так шатко. Она пока лишь едва-едва держится на поверхности, старается не захлебнуться. Не исключено, что она предпочла для этого не совсем правильный путь, однако она не видит перед собой возможности выбора, и то, что она движется, а не стоит на месте, работает на нее. И я хотел бы лишь одного — чтобы это не происходило за твой счет.

Джефф вздохнул и встал со скамейки, его полуулыбка приобрела довольно мрачный оттенок.

— Идем же, — сказал он. — Я хочу повидать твоего сына.

Воздух, охлажденный кондиционерами в доме ребенка, овеял их желанной прохладой.

— Мне очень жаль, Крис, — сказала ему Тина, поджидавшая их за столиком дежурной сиделки. — Мы приложили все усилия, чтобы хоть чуть-чуть успокоить его перед вашим приходом, однако он сегодня совершенно неуправляем. Мы исчерпали все свои возможности.

Крис молча кивнул, придерживая перед Джеффом дверь из просторного холла в коридор.

— О чем это она? — спросил Джефф, шагая по длинному коридору со множеством дверей по бокам.

— Его плач. Временами он плачет, и не имеет никакого значения, что ты делаешь, — его невозможно остановить. Ты меняешь ему белье, обнимаешь его, сидишь с ним на коленях, поешь ему песни — и не можешь ничего изменить.

Они услышали отчаянные рыдания Дастина, еще не дойдя до его двери.

Дастин выгнулся дугой на своей кроватке, руки накрепко прижаты к бокам, подбородок к груди. Все его маленькое тельце сотрясалось от рыданий, а синяя майка стала совсем темной от увлажнивших ее потоков слез.

Крис пододвинул стул вплотную к кровати и подался вперед, чтобы покрепче обнять маленькое тельце.

— Что тебе не нравится, Дасти? — спросил он. Джефф встал в изголовье.

— Мне надо было лишь один раз взглянуть на него, чтобы уже не сомневаться в том, кто его мать, правда? — Он провел рукой по вьющимся густым волосам. — Он просто чудесный мальчик. И совсем ничего не видит? — Джефф провел рукой перед глазами Дастина. — Тень? Свет?

Крис отрицательно покачал головой.

— Может, он хоть что-нибудь слышит? Определенные тона? До него вообще доходяг звуки?

— Нет.

Джефф подошел к кровати сбоку и приподнял маленькую изящную ручку, положив ее ладошку на свою.

— Прикосновение, — произнес он. — Это все, что у него осталось.

Крис завороженно наблюдал за тем, как Джефф медленно потянулся и взял в руки лицо ребенка. Дастин, похоже, был удивлен. Рыдания прекратились, когда Джефф начал методически, равномерными движениями вытирать влажные щеки большими пальцами. Крис затаил дыхание, и впервые за последние четыре года перед ним блеснул дикий сполох надежды. Перед ним стоял человек, явно обладавший некоей магией, человек, способный творить чудеса. Он невольно отодвинулся. Отодвинулся и напряженно следил за Джеффом и Дастином. Однако слезы Дастина, внезапно прекратившиеся, так же внезапно потекли опять, увлажняя руки Джеффа. Джефф опустил их на плечи ребенка, погладил его напряженные предплечья. Тихонько взял его руки в свои, пожал их, похлопал ладонь о ладонь и отпустил.

— На свете есть вещи. — сказал он, — которые уже невозможно изменить.

Крис молчал. Разочарование его было безмерным, хотя он прекрасно отдавал себе отчет в том, что вспыхнувшая в нем надежда была неоправданной и беспочвенной. Он поднялся, взял своего сына на руки и уселся в кресло-каталку. Закрыв глаза, он прижался подбородком к макушке своего сына.

Почему звезда горит?

Почему листва шуршит?

Он уже закончил пение, и лишь когда вслед за этим Дастин начал свои невнятные протесты и просьбы снова петь, осознал, что плач прекратился. Крис открыл глаза и посмотрел на Джеффа, который сидел, привалившись спиной к стене, вытянув ноги на полу поперек комнаты, и улыбался.

Крис еще крепче прижал к себе Дастина, не обращая внимания на напряженность маленького тельца.

— Мы можем еще немного побыть здесь? — спросил он у Джеффа. — Как ты считаешь?

— Если ты захочешь, мы можем провести здесь целый день, — отвечал тот, важно кивая.

67
{"b":"6043","o":1}