ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
#Selfmama. Лайфхаки для работающей мамы
Бизнес – это страсть. Идем вперед! 35 принципов от топ-менеджера Оzоn.ru
Цвет. Четвертое измерение
Сама себе психолог
Магнус Чейз и боги Асгарда. Книга 2. Молот Тора
Айн Рэнд. Сто голосов
Женщины непреклонного возраста и др. беспринцЫпные рассказы
Держите спину прямо. Как забота о позвоночнике может изменить вашу жизнь
Вечная жизнь Смерти
A
A

— Черт вас возьми, у меня нет выбора! — Она внезапно задохнулась от подступившего к горлу рыдания и поняла, что чуть не потеряла над собой контроль. Стараясь овладеть своими эмоциями, она более спокойно продолжила. — Я уверяю вас, мне точно так же претит то, что сейчас предстоит сделать. Мне становится дурно, стоит лишь об этом подумать. — Она почувствовала надрыв в своем голосе и могла лишь надеяться, что Джефф этого не заметит.

Но он заметил.

— Так не делайте этого, — мягко сказал он. Она стянула с рук перчатки.

— Они уволят меня. — Она старалась смотреть Джеффу прямо в глаза. — Они скажут: «О, она стала слишком нежной для нашей работы». И я опять все потеряю.

— Придумайте что-нибудь. Скажите, что вы больны.

— Ну, это может сработать в том случае, если я буду звонить им, лежа на смертном одре, — мрачно пошутила она. — Им нужен горячий репортаж с места катастрофы.

Она положила свои перчатки одна на другую и принялась старательно их разглаживать, между ними повисла неловкая тишина. Джефф обернулся и посмотрел в каньон. Позади, над ею головой, небо слегка смягчило свой кроваво-красный оттенок.

— А вы не такая уж плохая, знаете ли, — наконец произнес Джефф. — Вы просто задавили в себе способность чувствовать сострадание к своим ближним, пока это не понадобится вам для практических целей.

Кармен покачала головой.

— Никто — будь это мужчина или женщина — не смог бы продержаться в нашем бизнесе, слишком увлекаясь состраданием. И я делаю лишь то, что обязана делать для своей работы.

— М-м-м. — Джефф провел рукой по раскаленной от солнца гальке. — Но какой ценой вам это дается?

У Кармен пересохло в горле. Она была больше не в состоянии вынести этот допрос.

— Джефф, пожалуйста, оставьте меня в покое.

— Ну что ж — Джефф кивнул, оттопырив губы, поднялся и снова взглянул на нее сверху вниз. — Только когда соберетесь брать интервью, постарайтесь хотя бы на миг поставить себя на место тех родителей, — сказал он.

Он было повернулся, чтобы уйти, но Кармен вдруг обнаружила, что не в состоянии вот так с ним расстаться.

— Вы ненавидите меня? — спросила она.

— Ненавистью это не назовешь, Кармен, — отвечал Джефф, уперев руки в бока. — Я боюсь вас, боюсь того, что вы можете сотворить со мной. У вас полные руки козырей. Вы хотя бы предполагали поставить меня в известность перед тем, как выложите их на стол?

— Что я должна на это отвечать? — неопределенно покачала она головой — Я ведь не могу предвидеть, чем обернется развязка.

Он наградил ее своей полуулыбкой, в которой явно просматривалось снисходительное презрение. Кармен уже не в первый раз получала от него такую.

— Вы просто будете делать свою работу, верно? — Он направился в сторону своею коттеджа, но вдруг развернулся на месте и зашагал в обратную сторону.

Кармен сложила обрезки веток в пластиковый пакет и молча ждала, пока он снова подойдет к саду.

— Мы с Риком сегодня утром собираемся устанавливать кое-какое новое оборудование возле старого склада, — сообщил он — Это — наш следующий шаг по подготовке к орошению Долины Розы. Я полагаю, вы будете там, не так ли?

На мгновение Кармен опешила. Она не сможет заниматься, одновременно и катастрофой с автобусом, и событиями возле склада, ей нужно сделать выбор между двумя историями.

— Да, — отвечала она, не в силах сдержать улыбку, — мне кажется, так будет лучше всего.

Кармен закончила работу в саду и вернулась в дом. Повинуясь внезапному порыву, она поднялась на второй этаж и открыла дверь в бывшую детскую. Она уже несколько лет не переступала порога этой комнаты и сейчас с трудом узнала ее. Конечно, здесь не оставалось никакой мебели: детская кроватка и столик были давно вынесены в гараж. И хотя Крис говорил, что содрал со стен обои, она не была готова к этой гулкой пустоте и безликому равнодушию голых стен, выкрашенных белой краской.

Перешагнув порог комнаты, она обошла ее кругом, резиновые подметки ее теннисных туфель поскрипывали на паркетном полу. Она остановилась возле широкого окна, из которого можно было окинуть взглядом весь Шугабуш. Сад казался оранжево-розовым мазком огромной кисти на буром полотне выжженной земли.

Наверняка дети, ехавшие в автобусе, погибли мгновенно, подумала она. Конечно, они были слишком юны, они не заслужили смерть, но по крайней мере их родители могут найти хотя бы крохотное утешение в том, что их детей постигла мгновенная смерть. Их дети почти не страдали. Не то что ее ребенок. Не то, что Дастин.

Кармен прижалась лбом к теплому оконному стеклу. Дастин должен был умереть. В ту самую ночь в его комнате, когда он кричал и бился в ее дрожащих руках, а потом перестал дышать. Если бы она ничего не знала о симптомах герпеса. Если бы она не стала делать своему ребенку искусственное дыхание. Если бы скорая помощь не приехала так быстро.

О Дасти!..

Крис говорил, что она очень много плакала потом.

Кармен закусила кулак и отошла от окна в глубь комнаты. Потом, только в коридоре, она перевела дыхание, выпрямила спину и обеими руками отбросила с лица пряди волос.

Направляясь в спальню, она взглянула на часы. Надо позвонить Крейгу и предупредить о том, что она не будет вести репортаж с места катастрофы. А затем настанет пора отправляться к старому складу.

У нее есть своя работа.

ГЛАВА 37

Миа как раз собиралась выходить из коттеджа, чтобы отправиться в офис, когда столкнулась нос к носу с Лаурой. Ее сестра стояла на нижней ступеньке крыльца, и Миа рефлекторно двинулась было обратно в коттедж, как будто она открыла дверь и обнаружила у себя на крыльце огромного рычащего пса.

— Постой, Мими! Не захлопывай дверь у меня перед носом. Пожалуйста.

Миа вернулась на крыльцо и прислонилась к стене, скрестив на груди руки.

— Как тебе удалось выследить меня? — спросила она.

— Это было совсем нетрудно. Номер, который ты мне дала, приписан к телефонной сети Долины Розы. Глен сказал, что, когда ты подняла трубку, ты сказала «приемная мэра». Вот я и стала спрашивать про тебя в городе. Официантка из акульего ресторанчика знала, что ты живешь здесь Она даже сказала мне, который из коттеджей твой. — Лаура ударилась в слезы. — Ох, Мими, я так виновата. Я была такой жестокой по отношению к тебе.

— Зачем ты явилась сюда? — спросила Миа, стараясь не поддаваться жалости при виде лауриных слез. — Что-нибудь не так?

— Все, все у меня не так. — Лаура уже рыдала в голос, и Миа ничего не могла с собой поделать — в ней шевельнулось сочувствие к сестре. Конечно, они никогда не были близкими подругами, но ведь и врагами их назвать было нельзя. — Пожалуйста позволь мне войти?

Нет, Миа, никоим образом не желала впускать Лауру в свой коттедж. Закрыв дверь у себя за спиной поплотнее, она уселась на ступеньке крыльца. Лаура заботливо смахнула рукой пыль, прежде чем устроилась возле Миа. Она вытерла глаза крошечным платочком, скомканным в кулаке.

— Что происходит, Лаура? — спросила Миа уже более спокойно.

— Ну, прежде всего, он вышвырнул меня.

— Кто? Глен?

Лаура кивнула, и ее щеки оросил новый поток слез.

— О Мими, если бы ты только простила меня — хоть когда-нибудь! Он вышвырнул меня ради какой-то молоденькой замарашки, которая работает в галерее Лессера.

— О… — Миа вспомнила рыжеволосую особу, с которой беседовал Глен в тот день, когда она приходила в галерею вместе с Джеффом.

— Выродок! — Лаура ударила кулачком по деревянной ступеньке. — Он заявил, что наша связь была просто физическим влечением, что в ней никогда не было настоящей глубины.

— Настоящей глубины нет и в самом Глене, Лаура, — возразила со вздохом Миа.

— Он вышвырнул меня в день, когда мне исполнилось тридцать лет. — Она покачала головой, грустно улыбаясь. — Но каким-то образом это даже привело меня в чувство. Я вдруг поняла, какой дрянью я оказалась в отношении тебя. — Лаура неловко повернулась на ступеньке, чтобы взять Миа за руку. — Я хочу попросить у тебя прощения за все, что натворила тогда, Миа. Мне казалось, что это настоящее — то, что было у меня с Гленом Мне казалось, что все решила сама судьба, и это смягчает мою вину перед тобой. О, простишь ли ты меня когда-нибудь?

70
{"b":"6043","o":1}