ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Правда, хорошие места? — Он протянул руку, и Алек пожал ее, отчего-то почувствовав себя старым от этого жеста. Клай сунул руку под мантию, »извлек листки с речью из кармана брюк и отдал их отцу. — Держи их у себя. Не хочу я пользоваться шпаргалками. — Он легонько дернул сестру за рыжую прядь. — Как дела, крошка О'Нил?

Та только дернула плечом.

— Нормально.

Клай обернулся к сцене. — Пора идти.

Оркестр заиграл что-то бравурное, и выпускники стали занимать свои места. Алек и Лэйси смотрели на них, по-прежнему разделенные напряженным молчанием.

Наконец выпускники расселись, начались торжественные речи. Алек почувствовал, как напряглась Лэйси, когда к микрофону подошел Клай. Ему захотелось обнять девочку, привлечь к себе, но он только сжал руки на коленях, пока выступал его сын. Клай выглядел старше своих лет. Его голос в динамиках звучал ниже и мужественнее, улыбка казалась искренней. Ничто не выдавало его нервозность. Любой бы подумал, что парень импровизирует на ходу, настолько легко лились его слова. Клай говорил о своих одноклассниках и их достижениях. Он на мгновение замялся, а когда заговорил снова, его голос еле заметно дрожал.

— Я благодарен моим родителям, которые всегда любили и уважали меня. Они научили меня верить в собственные силы и думать самостоятельно. — Глаза Клая на мгновение остановились на Алеке, потом он снова посмотрел на остальных. — Моя мать умерла в декабре. И я сожалею только о том, что ее нет с нами, чтобы разделить со мной это мгновение.

У Алека на глаза навернулись слезы. Он почувствовал, что все смотрят на него и Лэйси. Нет, он не покажет свою слабость.

Какая-то женщина наклонилась вперед, чтобы рассмотреть его как следует. На мгновение Алеку показалось, что это та женщина-врач, Оливия. Он тоже подался вперед, чтобы взглянуть на нее. И тут же расстроился, потому что увидел незнакомое лицо.

Ладно, утром он отправится в мастерскую Тома к тому времени, как Оливия закончит урок. Он пригласит ее на обед и наконец задаст все те вопросы, которые не давали ему покоя последние месяцы.

10

Стекло было холодным под ее пальцами. Оливия отложила в сторону стеклорез, зачарованная игрой красок на своих руках. Солнечный свет лился сквозь витражи и падал на рабочий стол фиолетовыми, кроваво-красными, зелеными пятнами, не позволяя сконцентрироваться на работе.

— Вы к этому привыкнете, — сказал Том.

Он протянул ей другой стеклорез с потемневшей от времени ручкой.

— Попробуйте этот.

Оливия взяла инструмент и провела точную прямую линию к центру стекла.

— Вы тренировались, — предположил Том.

— Немного, — кивнула она, просияв от невысказанной похвалы.

Оливия действительно тренировалась каждый вечер после работы, положив стекло на кухонный стол. Первый раз ей пришлось заставить себя, потому что ее ждали статьи в новом «Вестнике неотложной помощи». Но потом ей понравилось, и Оливия спешила вернуться домой, чтобы повозиться со стеклом. Накануне вечером она набросала собственный рисунок на миллиметровой бумаге и теперь вырезала из цветного стекла фрагменты для него.

Она почти закончила с третьей фигурой, когда вошел Алек О'Нил. Он кивнул Тому и уставился на Оливию.

— Я хотел бы поговорить с вами, — сказал О'Нил. — У вас найдется время после урока?

Оливия сняла защитные очки, посмотрела на часы, хотя у нее не было никаких планов.

— Да, — ответила она, поднимая на него глаза. Алек был в застиранных добела джинсах и бледно-голубой рубашке-поло. Но в это мгновение его с ног до головы заливал алый свет.

— В полдень? — предложил он. — Я буду ждать вас в кафе напротив.

Алек зашел на минуту в темную комнату и вскоре удалился, напомнив ей на прощание, что они скоро увидятся. Витраж на двери еще продолжал раскачиваться после его ухода. Оливия смотрела, как стена мастерской становится голубой, потом розовой, потом опять голубой.

Она протянула руку к куску стекла, от которого не могла отвести глаз с самого утра. Оно было темно-зеленым, с волнистой поверхностью.

— Нет, — покачал головой Том. — Только не это. Ручная работа. Слишком тонкое.

— Но оно такое красивое, — Оливия провела пальцами по холодной зеленоватой глади. — Я еще ничего не разбила, Том. Можно мне попробовать?

— Ладно, — неохотно согласился Нестор, кладя стекло перед ней на стол. — Но представьте себе, что это стекло — Алек, ладно? Он такой же уязвимый, как оно. Не знаю, о чем он собрался с вами поговорить, но помните, что с ним надо обращаться осторожно. Договорились?

Оливия посмотрела в синие глаза Тома.

— Договорились, — произнесла она шепотом.

Опустив на глаза защитные очки, она аккуратно поставила стеклорез на зеленую поверхность, нервно облизала губы, затаила дыхание. Но, несмотря на все меры предосторожности и легкость ее прикосновения, стекло разлетелось на мелкие осколки.

Маленькое кафе оказалось битком набито посетителями. Люди в купальных костюмах теснились у стойки, и запах холодных закусок смешивался с запахом лосьона от загара. Оливия почувствовала себя разодетой в легкой юбке в цветочек и зеленой блузке. Она остановилась у стены у самого входа и оглядывала зал в поисках Алека.

— Доктор Саймон!

Она повернула голову на голос, вытянула шею, чтобы заглянуть через плечо стоявшей перед ней женщины, и увидела Алека за одним из маленьких столиков у окна. Она протиснулась через толпу. Алек встал, перегнулся через стол и отодвинул для нее стул.

— Спасибо. — Оливия села, ловя свое отражение в стекле. Ее прямые темные волосы доходили до плеч, и они отросли достаточно, чтобы их можно было перекинуть на одну сторону. Она вспомнила фотографию Анни. Широкая улыбка, грива волнистых волос.

— Народу много, но обслуживают здесь быстро. — Алек повернулся, чтобы посмотреть на меню, написанное мелом на грифельной доске над кассой. — Что закажете?

— Сандвич с индейкой на хлебе из пшеницы грубого помола и лимонад.

Алек встал, вернее вскочил, подошел к стойке и сделал заказ одной из официанток, положив руку ей на плечо. Оливия изучала его со своего места у окна. Около сорока, худощавый, он стал еще стройнее с того вечера в больнице. Загорелый, но под глазами темные круги, щеки ввалились. Волосы очень темные, но даже с такого расстояния Оливия разглядела седину на висках. Алек двигался с изяществом спортсмена, и она решила, что он ведет активный образ жизни, много бывает на воздухе, что позволяет расходовать энергию и сохранять хорошую форму.

Получив стаканы с напитками, Алек двинулся к столику, лавируя в толпе. Оливия решила, что он никогда не улыбается.

Алек поставил лимонад перед ней, отпил из своего стакана и только потом сел. У нее возникло такое чувство, что долго находиться на одном месте Алек О'Нил не любит.

Он посмотрел на нее через стол. Солнце усугубило контраст между светло-голубой радужкой и черным зрачком.

— Я попросил вас о встрече, потому что мне необходимо получить ответы на некоторые вопросы. Я хочу знать, что случилось с моей женой. — Оливия почувствовала, как его колени касаются ее голых коленок, и немного отодвинула стул назад. — Тогда это не показалось мне важным… — продолжал Алек. — Но теперь я все время думаю… — Он потер виски длинными загорелыми пальцами. — Для меня остались белые пятна. То есть я хочу сказать, я попрощался с женой утром на Рождество, и все. — Он опустил глаза и откинулся на спинку, пока официантка ставила перед ними сандвичи. Кадык заходил вверх-вниз по его худой шее, и Оливия поняла, что разговор дается ему с трудом.

— Мистер О'Нил… — начала она, когда официантка отошла.

— Алек.

— Хорошо, Алек. Я отвечу на все ваши вопросы совершенно искренне, и некоторые ответы вам будет нелегко услышать. Возможно, здесь не совсем подходящее место для подобного разговора.

Он огляделся по сторонам, словно впервые увидел шумных посетителей.

15
{"b":"6045","o":1}