ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он усадил Анни на кровать, сам сел у письменного стола, сохраняя дистанцию, чтобы ее близость не отвлекала его от разговора.

— Мой отец едва не умер, Пол. — Анни вертела тонкий серебряный браслет на запястье. — Во всем виновата я. Неизвестно, сколько папа еще проживет. Теперь он стал таким слабым. Мне невыносимо видеть его таким. Отец сказал, что любит меня… Ну, не совсем так… Но он сказал, что я для него важнее всего на свете. Честное слово. — Глаза Анни затуманились. — Мой отец не понимает, почему я так низко себя ценю, и это его огорчает. «Искусство — это мило, дорогая, но из тебя никогда не получится Пикассо», — сказал он. Поэтому я меняю специализацию, Пол. Я уже заполнила документы.

— И чем же ты будешь заниматься?

— Биологией.

— Биологией? Но она же тебя никогда не интересовала. Анни пожала плечами.

— Зато я постараюсь стать медсестрой или даже врачом. И смогу помогать людям. И тогда отец будет мной гордиться. — Она снова посмотрела на браслет. — Я собираюсь раздать все украшения, которые сделала.

— Анни…

— Отец сказал, что ты пытаешься выбиться в люди с моей помощью, но тебе удалось только опустить меня до своего уровня.

Полу захотелось швырнуть что-нибудь о стену. — И ты поверила в этот бред?

— Разумеется, нет. Но, Пол, у меня такое чувство, будто я его убиваю.

— Это твой отец пытается убить тебя. Он старается сделать из тебя своего собственного клона, черт его побери!

Анни закрыла уши руками. Пол сел с ней рядом, притянул к себе, попытался обнять.

— Прости меня. Понимаешь, когда ты встречаешься с отцом, ты попадаешь под его влияние. Пройдет немного времени, и ты снова полюбишь себя такой, какая ты есть. И меня полюбишь. Этим летом мы снова поедем в Нью-Хоуп и тогда…

Анни покачала головой.

— Я не поеду в Нью-Хоуп этим летом. Пол замер.

— Почему?

— Я должна немного побыть одна. Мне надо все обдумать.

— Ты проведешь каникулы с родителями? — Пол не мог вынести мысль о том, что его любимой два месяца придется жить с этими монстрами. К концу лета они окончательно промоют ей мозги.

— Нет, — ответила Анни, — думаю отправиться вниз по побережью, к югу, от Новой Англии до Флориды.

— С кем ты поедешь?

— Одна.

— Ты не должна этого делать. А что, если у твоей машины откажут тормоза?

— Я отправлюсь автостопом. Пол встал.

— Ты ведь уже все спланировала, верно? Ты долго об этом думала и не сказала мне ни слова?

— Прости меня.

— Анни, я не смогу прожить все лето вдали от тебя.

— Возможно, мне понадобится меньше времени. Может быть, уже в первую неделю я во всем разберусь. И потом, я же буду писать тебе каждый день.

Пол отправился в Нью-Хоуп один. Он работал в летнем театре, но роли не давались ему. Он впервые получил плохие отзывы в прессе. Сначала Анни ежедневно присылала ему открытки с побережья, из Нью-Йорка, Нью-Джерси, Делавэра, Мэриленда. Она умудрялась уместить так много слов на крошечном пространстве открытки, что буквы сливались, разобрать написанное оказывалось почти невозможно, но Пол понимал, что она рассказывает ему о пляжах, океане, ветрах. Анни писала, что познакомилась с множеством интересных людей, и это встревожило Пола. Кто из этих интересных людей был мужчиной? Она подписывала открытки неизменным «люблю тебя», и он постарался убедить себя в том, что Анни вернется отдохнувшей, освободившейся от влияния своего отца. Несколько раз в неделю на его адрес приходили коробки, завернутые в коричневую бумагу. Внутри Пол находил то раковины, то морскую звезду, то морского конька. Анни и ее подарки…

Но как-то неожиданно поток подарков иссяк. Открыток тоже больше не было. Прошло пять дней без единой весточки от Анни, и Пол не выдержал и позвонил ее родителям.

— Анни решила задержаться в Северной Каролине, — сказала ему миссис Чейз.

— Видите ли, я почти каждый день получал от нее открытки, но уже который день от нее нет вестей… И я подумал… — Пол едва не откусил себе язык от досады. Он легко мог представить себе, что мать Анни улыбается, слушая это. — А где именно в Северной Каролине она остановилась?

— Где-то на побережье. Кажется, это место называется Внешней косой.

Прошло еще две недели, и по-прежнему ни слова от Анни. Пол испытывал настоящую боль. Его тело в буквальном смысле ныло, когда он утром вставал с постели. Он не мог представить, что Анни оставит его вот так, в полной неизвестности, что она просто возьмет и разорвет их отношения, даже не написав ему ни строчки. Пол снова и снова перечитывал последнюю из присланных ею открыток, и «люблю тебя» в конце казалось таким же искренним, как и в первом ее послании. Может быть, миссис Чейз лжет? Может быть, Анни в Бостоне? Может быть, она пишет ему каждый день, а миссис Чейз перехватывает ее письма?

А потом Пол получил от Анни письмо из Китти-Хок.

«Дорогой Пол, тысячу раз я мысленно писала тебе это письмо, и у меня ничего не получалось. Но откладывать больше нельзя. Я познакомилась с парнем по имени Алек и влюбилась в него. Я не ожидала, что это произойдет со мной, Пол. Пожалуйста, поверь мне. Я уехала из Бостона, думая только о тебе, хотя я чувствовала, что наши отношения стали не такими, как прежде. Я все еще люблю тебя и, думаю, буду любить всегда. Благодаря тебе я поняла, что принимать — это такое же проявление любви, как и давать. Господи, Пол, меньше всего мне хотелось причинить тебе боль. Сомневаюсь, что осенью вернусь в Бостон. Вероятно, мы больше не увидимся. Прошу тебя, умоляю, прости меня.

Анни».

Пол сначала собирался отправиться в Северную Каролину и разыскать ее, потребовать, чтобы она вернулась к нему, но понимал, что это бессмысленно. Мысли о самоубийстве не давали ему покоя. Пол перестал ездить на машине по вечерам, потому что его так и подмывало вывернуть руль и направить автомобиль через белую разделительную полосу на встречный поток транспорта. Иногда он часами просиживал в кухне, глядя на лезвие ножа и представляя, как оно перерезает ему вену.

Он перестал играть в театре и остаток лета провел дома. Сестры суетились вокруг него, родители пытались заставить проглотить хоть кусочек. Они обращались с ним как с больным, как с переживающим ломку наркоманом, каковым Пол, по сути, и был. И все-таки он не мог слышать, когда сестры называли Анни двуличной сукой.

Когда Пол вернулся в колледж, он был похож на зомби. Он пробовался на роль в новой пьесе, но Гарри Сондерс сказал, что в нем нет жизни, и взял на роль другого, хотя Пол знал, что изначально режиссер предназначал эту роль ему. Пол потерял интерес к актерскому искусству и переключился на журналистику. В ноябре кто-то из подруг Анни сообщил ему, что Анни вышла замуж за Алека О'Нила. Пол решил, что для ее родителей ирландец оказался предпочтительнее итальянца.

И для нее самой тоже.

19

Теперь Алек звонил Оливии по вечерам. Первый раз у него для этого был предлог. Он вспомнил, как она говорила, что выступала в ток-шоу после публикации книги. Алек легко мог представить ее на телеэкране — Оливия была красивой, естественной и говорила убедительно.

— Вы не выступите от имени комитета? — спросил Алек когда позвонил ей в первый раз. Детей дома не было, он сидел в одиночестве в гостиной, глядя, как лучи заходящего солнца заливают песок жидким золотом. — У нас много предложений выступить, а после публикации брошюры их станет еще больше. Одному мне не справиться.

— Но я ничего не знаю о маяке, — возразила Оливия.

— Я расскажу вам все, что вам нужно знать.

Оливия замялась, и Алек уже спрашивал себя, не слишком ли много он от нее требует.

— Почему маяк так важен для вас, Алек? — спросила Оливия.

Он посмотрел через комнату на десять маленьких овальных окошек в торцевой стене дома, закрытых витражами. В неярком свете сумерек рисунок был едва различим.

36
{"b":"6045","o":1}