ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Пол не давал о себе знать, да Оливия и не была готова к разговору с ним. А вот Алек… Как заставить его понять? Не может же она рассказать о короткой связи между Анни и Полом. В обычное время телефон не зазвонил, и Оливия на всякий случай проверила, работает ли он.

Без четверти одиннадцать в дверь ее дома постучали. Накинув халат поверх ночной рубашки, Оливия спустилась вниз, прошла через темную гостиную, включила свет на крыльце, выглянула в боковое окно и увидела Алека.

Оливия открыла дверь.

— Я собирался позвонить тебе, — сказал Алек, — но потом решил, что лучше будет заехать.

Она отступила в сторону, впуская его. Алек прошел в гостиную, Оливия закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, потуже затянув пояс халата. — Прости меня, Оливия, я не сдержался сегодня утром. В комнате было так темно, что она видела лишь белки его глаз и белые полоски на его рубашке. Но ей не хотелось включать лампу. Алек не должен был видеть выражение ее лица.

— Я была не права, мне не следовало ничего скрывать от тебя, — поторопилась извиниться Оливия. — Я ходила по лезвию бритвы между тобой и Полом. Когда я говорила с тобой, я кое-что недоговаривала, а когда говорила с ним, кое о чем не упоминала. И вдруг все это рухнуло на меня, словно лавина. Я никогда не предаю людей, Алек, и не лгу без веских причин.

Он молчал пару секунд.

— Я и не считаю тебя лгуньей.

Глаза Оливии привыкли к темноте, и она теперь увидела выражение его лица.

— Откуда Пол обо всем узнал? — спросила Оливия. — Как он догадался о том, что я делаю?

Вероятно, ему рассказала Лэйси. Вчера вечером перед началом заседания он о чем-то говорил с ней на кухне. Думаю, именно поэтому Пол так быстро ушел. — Алек потер рукой подбородок. — Бедная Анни. Несколько месяцев перед смертью она была так подавлена. Может быть, Пол был тому виной. Если он ее преследовал… Оливия прикусила губу.

— Думаю, он мог это делать.

— Считаешь, твой муж пытался уговорить ее переспать с ним? — нахмурился Алек.

Оливия пожала плечами.

— Полагаю, только Пол сумеет ответить на этот вопрос. Алек подошел к окну и выглянул на улицу.

— Почему Анни не сказала мне, что он ей докучает? — Его голос стал громче. — Я снова и снова спрашивал ее, что случилось. Я терпеть не мог, когда она вот так замыкалась в себе. Меня это пугало. Анни казалась такой потерянной, погруженной в свои мысли. — Алек и сам в этот момент выглядел не лучше. Он словно вернулся в прошлое. — Я просил ее позволить мне помочь ей, умолял ее, но Анни… — Он покачал головой. — Черт! — устало выругался Алек. — Какое это теперь имеет значение?

Оливия оперлась о спинку кресла из ротанга.

— Почему бы тебе не присесть? Алек покачал головой.

— Я не хочу садиться.

Он подошел к Оливии, обнял, прижал ее голову к своему плечу. От него пахло уже знакомым лосьоном после бритья, и она закрыла глаза. Они долго стояли, обнявшись. У Оливии закружилась голова, но она не открывала глаз, отдаваясь во власть этому ощущению, пока ей не пришлось ухватиться за Алека, чтобы не упасть.

Он опустил руки ей на бедра, прижал ее к себе, и Оливия ощутила, насколько он возбужден. Ей захотелось выпустить его на волю, прикоснуться к нему пальцами, губами. Она сцепила руки в замок у Алека за спиной, чтобы не поддаться искушению.

— Что ты сделала с этой комнатой? — негромко спросил Алек. — Она всегда на меня так действует.

Оливия развязала халат, распахнула полы, чтобы между их телами стало одной преградой меньше. И когда она снова прижалась к Алеку, то почувствовала прилив желания. Наверное, ей следовало бы что-то сказать. Не молчать о том, что она хочет этого, хочет его. Анни наверняка умела облекать свои чувства в слова.

— Оливия, — прошептал Алек, — где у тебя спальня?

Она отступила, взяла его за руку и повела вверх по лестнице, потом по коридору. Когда они переступили порог ее спальни, Оливия уже не контролировала себя. Усевшись на краешек кровати, она расстегнула «молнию» на его джинсах, склонилась к его восставшему члену.

Алек только прерывисто вздохнул.

Его пальцы скользили по ее волосам, шее, возвращались обратно, пока она ласкала его. Оливия едва услышала, когда он попросил ее остановиться. Его просьба прозвучала мягко, и он повторил ее еще раз, отстраняясь от Оливии.

Она испугалась, что сделала нечто неподобающее с его точки зрения, что Алек снова повернется и уйдет. Она подняла на него глаза:

— Что-то не так?

Алек сел рядом с ней, обнял за плечи.

— Все замечательно, просто ты удивила меня. Я не ожидал… такого. Я давно не занимался сексом. Если бы ты не остановилась, то все кончилось бы в считаные секунды. А я никуда не тороплюсь. — Он провел пальцем по нежной коже под ее глазами. — Почему ты плачешь?

Оливия коснулась пальцами лица, ощутила влагу.

— Не знаю, — прошептала она.

Алек нагнулся и поцеловал ее, нежно, слишком нежно. Она не могла смириться с его неторопливостью и горячо ответила на его поцелуй, усевшись ему на колени.

Пальцы Алека пробрались под ночную рубашку, побежали вверх по бедру Оливии. Он отклонился назад и заглянул ей в глаза.

— Ты всегда такая? Или просто слишком изголодалась?

— Я всегда такая, — ответила она, вытаскивая его рубашку из джинсов.

Алек рассмеялся, пересадил ее со своих колен на кровать. Оливия не спускала с него глаз, пока он раздевался. Сквозь занавески пробивался лунный свет, и она видела четкую границу между загорелой и белой кожей.

Она встала на колени на кровати, сняла халат, но, когда взялась за подол ночной рубашки, Алек перехватил ее руку.

— Оставь, — попросил он.

Оливия решила, что он не хочет видеть ее тело, тело беременной женщины с округлившимся животом.

Но она ошиблась. Алек сам раздел ее, и, как несколько недель назад, Оливия осталась перед ним обнаженной, возбужденной. Он снова начал целовать ее, и теперь его губы были жадными, горячими. Именно этого она ждала и жаждала. Они целовались, и Алек гладил ее груди, живот, бедра. Его рука скользнула между ног Оливии, и несмотря на охватившее его желание, пальцы Алека были неторопливыми, нежными, когда ласкали ее. Возбуждение волнами накатывалось на Оливию, заставив позабыть обо всем.

— Сядь, — попросил он. Оливия повиновалась, и Алек уложил ее на спину, закинул ее ноги себе на плечи, и его губы и язык завершили то, что начали пальцы. Ее давно никто так не ласкал. Оргазм был внезапным, сильным, почти невыносимым.

Алек поудобнее уложил ее на кровать и сразу же оказался в ней, придавив своей тяжестью. Оливия на мгновение запаниковала, но движения его были осторожными и размеренными. Ей стало хорошо, очень хорошо, и она быстро достигла разрядки. Оливия обхватила Алека ногами, торопя его оргазм, и внезапно расплакалась.

Неожиданно в комнате наступила тишина, особо ощутимая после напряжения последних минут. Оливия пыталась сдержать слезы, чтобы Алек не услышал ее всхлипываний. Ему не следует знать, что она плачет. Алек нежно прикасался к ней, ласкал ее тело, его самые потаенные уголки, но ни разу не дотронулся до живота, этого напоминания о Поле.

Она повернула голову и поцеловала его в щеку. Алек лежал молча, не шевелясь.

Он слишком быстро вышел из нее, когда она была еще не готова с ним расстаться, легким поцелуем коснулся ее лба и лег с ней рядом. Холодный воздух из кондиционера коснулся ее разгоряченной влажной кожи, и Оливия задрожала.

— Алек! — тихо позвала она.

Он нашел в темноте ее руку и положил к себе на живот.

— Я не оставил Лэйси записку. Думаю, мне пора идти. Он казался таким опустошенным, разочарованным. Оливия закрыла глаза.

— Что это было, Алек? — спросила она, стараясь говорить спокойно. — Зачем ты пришел ко мне? Или это была месть? Ты думал, что я тебя использовала, и решил ответить тем же?

Он приподнялся на локте и пристально посмотрел на нее. Свет луны наполнил его глаза, сделал их почти прозрачными, словно голубое стекло.

83
{"b":"6045","o":1}