ЛитМир - Электронная Библиотека

И тут я — хвать за дуло автомата, а ногой по яйцам! Кстати, забыл сказать — я же тоже был связан, просто к тому времени уже развязался. Такое есть особое умение — я незаметно напряг мышцы, когда мне руки за спиной связывали. Все связки набухли, надулись, и на них, надутых, веревки крепко наложили, не заметили. А затем я кисти расслабил, и веревки сами с меня соскользнули. Вот это уже реальная техника! Когда-то демонстрировал Витька Кольцов, был у нас такой гопничек на втором курсе, Вьетнамской борьбой занимался и где-то вышибалой работал. Мы его на спор связали, а он говорил, что развяжется. Ну, положим, вязали мы его тщательно, и развязаться ему до конца все же не удалось. Спор он проиграл, но еще бы чуть-чуть — и развязался! В общем, сам принцип понятен. Так я и поступил.

Но бандит-то этого не знает! Поэтому, конечно, офигевает и шарахается в сторону! Тоже профессионал, конечно. Но разве от меня уйдешь? Я подпрыгиваю высоко — и в развороте корпуса ему ногой в челюсть! Только хруст и слышен. Кости трещат. Зубы его летят во все стороны веером и по полу скачут, как горошинки. И на шум, понятное дело, оборачиваются его дружки. Поздно, суки! Автомат уже у меня в руках! Поэтому все они падают, скошенные одной очередью. А я бросаюсь… Куда? В окно, конечно! С автоматом. Хотя на фиг он мне нужен? В нем и пули уже закончились! Поэтому я наклоняюсь к одному из трупов и снимаю с него пистолет и нож. Я бы еще чего-нибудь там нашел, но в дверь уже вбегает рота новых бандитов! И стреляют в меня. А я в окно и по водосточной трубе на второй этаж — переворачиваюсь по карнизам, очень мне нелегко это дается.

А на следующем этаже у нас чего? Ну, точно, аппаратная! Сервера стоят всей компании “ЕМ-софт”, куда я сисадмином хотел устроиться. А засел там всего один охранник-террорист. Я ему быстро и без шума, по-деловому так, сворачиваю шею с тихим, но приятным хрустом. И прячу тело за процессорную стойку. Что там у них, кстати, стоит за техника? “Макинтоши” или… Стоп, не время! Время сматываться!

И я снимаю с трупа одежду и одеваюсь в нее. Маску черную на лицо, понятное дело, надеваю. И вовремя — вбегают террористы, видят меня. Я развожу руками — никто здесь не пробегал. Они бегут дальше. А я ныряю куда? Правильно!

— Алекс! Догоняй, чего ты там плетешься! — кричит Шуршик.

— Да иду я, иду, отстань!

Дом старый, трехэтажный. Я ныряю в вентиляционную шахту. И они теряют мой след. А я ползу ходами, весь в пыли, и заползаю на следующий этаж тихонько, в вентиляционную отдушину под самым потолком. Потолок навесной, офисный. А над ним еще полметра до настоящего потолка. Потому что особняк старый, а потолки в офисах низкие положено делать. И вот я там наверху, на этих антресолях, и ползаю. И вижу сквозь дырочки в обшивке потолка, что у террористов внизу совещание.

Я, конечно, прислушиваюсь — и понимаю наконец, что здесь, черт побери, происходит! Откуда же мне знать было раньше? Я-то думал, они просто мирное офисное здание в центре Москвы захватили с заложниками… А тут — вон какое дело… Хотят взорвать атомную бомбу! Поставили ее во дворе дома. Двор закрытый такой со всех сторон, так что спецназу не добраться. И сейчас будут взрывать! Они на все готовы, подонки!

Оканчивается у них совещание, они выходят из комнаты. И я понимаю, что не успеваю их остановить! И значит, пиндык Москве, и Аленке, и маме, и Баранову, кстати, тоже пиндык. Жалко его, дурака. Хорошо, что бабушка в Туле, ее взрывная волна не достанет.

Ладно, думаю, получите! И начинаю палить через потолок из двух своих пистолетов. Конечно, не нож я взял, а второй пистолет. Я что, похож на ненормального — ножи метать, когда вот-вот Москва взорвется к ежам? Это в фильме хорошо или в книжке, но у нас-то — у нас жизнь, страшная и реальная. Поэтому я стреляю в террористов сверху, и они падают, начальники ихние, с пулями в башках. Так и не успев понять, что происходит.

Конечно, падают только те, кто выбежать из комнаты не успел. А те, кто успел из комнаты выбежать, те прямиком во двор бегут и кричат на своем языке: “Файр!” или чего они там кричат? Короче, взрывайте уже скорее! А то с улицы из окружения (дом-то окружен!) к нам пробился боец спецназа и может все испортить! Поэтому чего тут тянуть, взрывайте!, И не скрою, это мне очень и очень приятно — что меня, простого студента, приняли за бойца спецназа…

— Алекс! Не отставай! Потеряешься, как тогда, — опять тебя искать?

— Да иду я, иду! Дай шнурок завязать!

В общем, тут я понимаю, что уже не успеть. И вылезаю через вентиляцию на крышу особняка. И с разбегу прыгаю вниз во двор! И музыка играет. Саундтрек к фильму “Матрица”… Хотя откуда там музыка? Может, из окна какого-нибудь громко играла? Черт. Неправдоподобно. Черт. Черт с ней, с музыкой. Не до музыки сейчас!

Уже в полете я начинаю стрелять с обеих рук из всех своих пистолетов! А во дворе окружение такое — стоят человек десять террористов с пистолетами. И смотрят перед собой. Молитву читают. Потому что в центре на табуретке ящик с пультом — это и есть атомная бомба. И вот главный террорист дочитал молитву вслух и уже тянет руку к кнопке! Но тут я падаю с крыши ему прямо на башку — обеими ногами!

В итоге — у него сломана шея, а я жив-здоров, как будто не падал с третьего этажа! Клево? Но в меня целятся пистолеты. Делать нечего, я поворачиваюсь спиной к бомбе — и начинаю с обеих рук этих гадов методично отстреливать одного за другим, тщательно прицеливаясь в лоб каждому. Возникает резонный вопрос — неужели они стоят парализованные ужасом и не стреляют в меня? Или, может, ты полагаешь, что они от шока стреляют, да промахиваются?

А вот и нет! Это ведь не сказка, не приключенческий боевик, это суровая жизнь. Поэтому, конечно, они стреляют мне в грудь. Но в том-то и был весь мой расчет!!! Я сознательно пошел на это, а что оставалось делать? Пули проходят меня насквозь и врезаются в пульт управления бомбой. И конечно, выводят его из строя! А когда террористы понимают, что они наделали, — уже поздно! Ну, половину из них я еще успеваю перестрелять, а затем медленно-медленно сползаю… В, последний раз смотрю на небо… Сизое такое, московское небо… Ворона летит, крыльями качает… И понимаю, что не зря прожил жизнь, дьявол ее побери!

Тут во двор влетает спецназ, который раньше боялся шелохнуться, начинается пальба, всех оставшихся террористов мочат. И никто так никогда не узнает, кто же на самом деле спас Москву! Потому что я-то в одежде террориста сейчас, не забывай!

А зачем мне слава? Настоящий поступок славы не требует. Если Бог есть — он и так увидит. А если нету — а по всему видать, что нету, — то и ладно. Не надо огласки. Не надо славы. Я жил всю жизнь тихо (не считая проделок в инете, конечно), сделал свой скромный подвиг и погиб в безвестности.

Хотя это очень и очень досадно… Поэтому по чистой случайности во двор смотрит офисная камера. Ну, установлена она там была когда-то давным-давно. И в глубине здания, на пульте секьюрити — все записывается на пленку. Контора-то серьезная, куда я сисадмином устраивался. Филиал Энергетического банка. Или “ЕМ-софт”? Не важно, я уже мертвый.

Но все, что случилось во дворе, пишется на пленку. Пусть черно-белую, не важно. Эту пленку через пару дней находят журналюги и показывают по телевизору. И там замедленно — как я падаю с крыши и стреляю с обеих рук. И вот тут уже, конечно, под музыку пусть смонтируют! Они это умеют, я знаю. И мне посмертно дают звание героя. И все. Кстати, долго еще идти?

— Шуршик! Долго еще идти?

— Да сам не знаю. Баранов! Долго еще идти? Ба-ра-нов!!! Глухой?!! Ольга! Долго идти? Еще столько же? Еще столько же, слышишь, Алекс!

— Ага, слышу, слышу…

Ну, раз еще столько же, тогда слушай, что дальше было. Короче, похороны. Собираются все наши. И родители, и преподы, и группа. Косач бородой трясет, все жалеет, что меня так гонял по сопромату. Вот всегда так. Запомни, Косач, этот случай на всю свою жизнь! Что имеем — не храним, потеряем — на фиг?

5
{"b":"605","o":1}