ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Закон торговца
Сила притяжения
Знаки ночи
Эра Водолея
Мне сказали прийти одной
Идеальных родителей не бывает! Почему иногда мы реагируем на шалости детей слишком эмоционально
Неприкаянные души
Опасное увлечение
Входя в дом, оглянись

— Например, Александр Македонский, когда отбирал воинов в свое войско, для проверки бил новобранца по щеке, Если новобранец краснел — значит, удар вызвал гнев и ярость, он станет хорошим воином. А если бледнел — значит, удар вызвал страх.

— Но это же все зависит от воспитания?

— Нет. Покраснение лица, гнев, ярость, стремление броситься на обидчика — это значит, что нервная система в ответ на стресс реагирует выбросом в кровь адреналина. А побледнение лица, шок, ступор, робость, желание убежать — значит, нервная система реагирует на шок выбросом не адреналина, а норадреналина. Предопределение такого человека — быть работником, бояться хозяина. Разная организация нервной системы, совсем разный химизм процессов.

— Это неправда!!! — кричу я до неприличия эмоционально.

— Это правда, господин… инспектор, — кивает Миняжев. — Такова человеческая природа. Есть и третий тип психики — вожак. Это довольно редкий тип людей — как раз тот, кто бьет по щеке.

— А если его бьют?

— Обычно будущие вожаки неохотно нанимаются исполнителями на работу или на службу. Они стараются руководить и всегда поднимаются вверх. Такой человек, куда бы ни попал, зарабатывает авторитет и становится вожаком. Попал в дворовую компанию — стал заводилой. Попал на подводную лодку — стал авторитетом среди экипажа. Попал, на зону — стал паханом.

— То есть пробьет себе дорогу кулаками?

— Нет, не кулаками, — говорит Миняжев задумчиво, словно сам с собой. — Не кулаками. Вожаки редко бывают сильны физически, им это не нужно. Кулаками будут поддерживать его авторитет слуги-воины. Вожак сильнее их духовно, он знает, чего хочет, идет вперед и добивается цели. Попал в зону — заработает авторитет, а попал в научный институт или на завод — выбьется в руководители. Как муравей Кузьма.

— Значит, если человек родился слугой-строителем, то слугой-воином в армии ему быть нельзя?

— Никак нет, господин инспектор, — кивает Миняжев, он уже свыкся со своей ролью экскурсовода. — В современной армии редко нужны вспыльчивые и гневливые пехотинцы, гораздо больше нужны холодные и трусливые снайперы или ракетчики. Времена поменялись.

— А женщины тоже делятся на эти три типа?

— Да, только у них это выражено меньше.

— Очень странная теория, — говорю я ошарашенно. — Ну а если рождается ребенок у человека-строителя… у отца-строителя и матери-строителя, он не может стать человеком-воином?

— Чаще всего — он и родится строителем. Но он может родиться кем угодно, это лотерея. Предопределение человека не наследуется прямо. Природа предусмотрела, чтобы люди не делились на три породы, иначе в первой же войне погибла бы порода мирных строителей, а затем размножившиеся вожаки уничтожили бы воинов и остались одни. Поэтому дети сильных мира сего так часто оказываются инфантильными и не способны продолжать дело отцов. И наоборот — прирожденные вожаки из простых семей так часто выбиваются в люди и делают головокружительную карьеру.

Я некоторое время молчу, чтобы осознать эту информацию. Прямо скажем, полный шок. И ведь, похоже, он прав на все сто, вот что самое обидное…

— Так, — говорю. — Значит, вы тут занимаетесь фашистскими теориями?

— Никак нет, господин инспектор, — спокойно отвечает Миняжев. — Проект “Муравейник” как раз и должен был доказать, что генетическое предназначение можно изменить. Основное положение теории “Муравейника” гласит, что и в муравье, и тем более в человеке заложена возможность изменить свою роль.

— Да? Это после всего сказанного?

— Существуют доказательства. Тот же муравей Кузьма.

— Ну… допустим. — А зачем это делать? “Вакцина успеха” для генеральских сынков, да?

— Конечная цель проекта, — спокойно отвечает Миняжев, — разработать способы, позволяющие из людей-воинов и людей-строителей делать людей-вожаков для выполнения сложных боевых задач. Предполагалось, что при этом мы получим наилучший вид бойца — инициативного, толкового, бесстрашного и расчетливого. А неизбежные для вожака эгоистические мотивы мы сможем подавить системой воспитания.

— И как это сделать? — говорю. — Муравью ставим — точку на спине, а человеку — звезду на погоне, да?

— Никак нет, господин инспектор. Исследование шло по трем направлениям — фармакологическое, хирургическое и психологическое. Вначале опыты шли на муравьях, мы научились с помощью ароматических ферментов выдавать муравья за существо высшего типа в глазах всего муравейника. А с помощью активации нервной системы мы получили муравья-сумасшедшего, который пользовался своим правом, ходил всюду и отдавал команды. Затем шли опыты на крысах.

— На крысах?

— На обычных серых крысах. С ними оказалось намного сложнее. Внешний облик вожака не имеет такого решающего значения. Мы пробовали накачивать крысят силиконом для увеличения туловища, но к значимым результатам это не привело. Хотя крысы и предпочитают видеть в роли вожака самого крупного самца, но они охотно подчиняются я слабому, но энергичному самцу, если он докажет свое право быть вожаком. Тогда мы стали использовать растормаживающий допинг, усиливающий подвижность, активность и напористость крысенка в драках. Вопреки ожиданиям такой крысенок все равно не занимал место вожака, а становило одним из бойцов стаи. Были перепробованы разные комбинации стимуляторов — усиливающие мозговую активность, подвижность, выносливость, нечувствительность к боли, — но хорошего результата добиться не удалось, инициированный всегда подчинялся вожаку.

— А изменить его поведение?

— Так точно. Появился вот он. — Миняжев взмахнул рукой.

Я заметил на втором стенде небольшую стеклянную колбу, в которой плавал крысенок. Половина черепа его была срезана, в глубине мозга торчала иголка. Как я раньше не заметил этой колбы? Зрелище было неприятное.

— Что это? — спросил я.

— Первая удача. Когда опыты с допингами ничего не дали, было решено вести хирургические исследования. Попытки инициации проводились в лабораториях первого госпиталя В К.

Я кивнул, хотя очень хотелось уточнить, что такое ВК и где находится этот первый госпиталь.

— В смысле, бывшего ВК, — поправился Миняжев, — сейчас лаборатория расформирована из-за отсутствия финансирования. Крысятам выжигали электротоком, иссекали скальпелем или, наоборот, активизировали микроразрядами те области мозга, которые отвечают за поведенческие рамки. Наконец удалось найти нужные нервные центры, снять инстинкт подчинения и все сдерживающие механизмы.

— А как у такого крысенка с головой? — интересуюсь я.

— Нет. — Миняжев кивает на колбу. — При жизни черепная коробка оставалась целой…

— Я не об этом. Как у него с психикой? Это получается сумасшедший крысенок?

— Совершенно верно. Точнее — неконтролируемый. А когда крысенку вводили еще и стимуляторы, он начинал вести себя агрессивно и вызывающе. Было проведено пятнадцать серий опытов, из них в четырех сериях крысята, получившие инициацию, стали новыми вожаками стаи.

— Хм… — сказал я. — Значит, действительно не в кулаках дело, а в уверенности и вседозволенности?

— В какой-то мере.

— Но это были сумасшедшие вожаки?

— Так точно, — задумчиво кивнул Миняжев. — Своего рода безумные деспоты и тираны. Знакомая картина?

— Да уж, — сказал я и пожалел, что так мало интересовался историей. — А как они это… между собой? Если их в одну стаю?

— Борьба лидеров — это тема отдельного исследования. Два лидера не могут жить вместе, обязательно начнется борьба и окончится смертью слабого или расколом стаи. Но это как раз нас не интересует.

— Ладно, допустим. Четыре на пятнадцать… Четыре на пятнадцать — это же очень мало? А в остальных случаях?

— В остальных случаях крысенок становился зверем-одиночкой, хотя имел свой беспрепятственный доступ к кормушке.

— Вожак не возражал?

— Не всегда. У них же там роли расписаны, допустимы и одиночки. Но если инициированный крысенок начинал вести себя слишком вызывающе, вожак давал команду — крысы набрасывались на него и сообща уничтожали.

54
{"b":"605","o":1}