ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Уф-ф-ф! – Дарла упала на сиденье, Чита стоически терпела.

– Иисусе, даже я это каким-то образом чувствую, – пожаловался Сэм.

Мы прибыли на огромную саванну сухой травы и голых пыльных проплешин. Коротенькие деревья там и сям торчали на равнине. Справа от нас, подальше, за переливающимся от жары воздухом паслось стадо приземистых толстых животных. Солнце заходило слева от нас, но усердно палило. Небо было голубым, усеянным прозрачными потеками яркого сияния. Следы переходов стад испещрили дорогу. В одном месте травка почти влезла на саму Космостраду и проела в ней дыру, так что пятиметровый кусок металла был съеден почти до основания. Прореха в металле была не такая большая, но все же. Как такие вещи происходят – для меня еще одна загадка.

Огромные черные птицы, если только это были птицы, кружили в белесом небе возле солнца, рыща в поисках еды. Никакой добычи или падали вблизи не было заметно. Тут и там по сторонам дороги виднелись кучки пушистой земли: ульи? Норы? Не было никакого признака обитания человека, хотя планета была в списках, предназначенных для колонизации. Но это место настолько негостеприимно выглядело, что заселить подобный мир означало смириться с тем фактом, что любое усилие, которое придется делать, будет стоить человеку в полтора раза больше. Будь то поднять вязанку хвороста, занести над головой топор, подняться по ступенькам лестницы. Но люди привыкли и к худшим условиям жизни на многих планетах. Я представил себе, как будут выглядеть будущие поколения этого мира – коротышки, смуглые, с мощными мускулами, любящие одежду цвета хаки, вросшие в свои широкополые шляпы, консервативные, уверенные в себе, гордые. Может быть, и так. Наверняка разнообразие воцарится, если человек распространится среди звезд, а различия в один прекрасный день станут куда сильнее, чем просто культурное разнообразие. Организм – это продукт окружающей среды, а когда окружающая среда такая разная…

Дорога рванулась вперед, не сворачивая никуда в сторону, указывая на широкую черную ленту, которая обрамляла горизонт, горы.

– Как называется эта планета? – спросил я. – Что говорит карта?

– Голиаф, – ответил Сэм.

– А-а-а…

Мы какое-то время молча ехали, пока я не сообразил, что мне безумно хочется есть.

– Кто-нибудь голоден? Есть хотите?

– Я! – пискнула Дарла.

– Суп сейчас закипит, кто войдет, будет сыт!

Мы отправились назад, в камбуз, и приготовили быстрый ленч: сандвичи с ветчинным салатом, огромные маринованные огурчики – деликатесы, это я привез из Нового Сиона, («Деликатесные огурчики и ветчинный салат? – спросила Дарла. – Мы же просто упадем на месте от несварения желудка!» – «Ешь быстрее!» – сказал я), картофельный салат, вишневый йогурт, все только что из холодильника. Я хорошо заправился на Тау Кита, прежде чем двинуться в путь по нашим-то маршрутам.

Мы хорошенько поели.

Я остановился с огромным куском маринованного огурца во рту.

– Какая же я скотина! Я забыл про Читу!

– Не волнуйся, с ней все в порядке. И это не ее имя.

– А? Что? Дарла, она же не может есть человеческую еду – полипептиды с ней совершенно не согласуются!

– Она принесла с собою свою собственную еду – вот, посмотри.

Я прошел вперед, в кабину, и точно, там сидела Чита, жевала какой-то салат для вомбатов или что-то в этом роде, маленькие такие зелененькие побеги с розовыми мясистыми головками. Я вернулся обратно.

– Когда она нашла время нарвать всего?..

– Я так и не нашла времени тебе объяснить, почему Чита с нами, правда? А ты так и не спросил. Вот что мне в тебе нравится, так это то, Джейк, что ты никогда не задаешь вопросов, никогда не жалуешься. Ты идешь по течению событий и ничего не предпринимаешь, пока обстоятельства не заставят или на тебя не нападут напрямую. Во всяком случае, дело обстояло так: когда ты позвонил мне по интеркому в хижину, мы как раз с ней разговаривали, и она сказала, что, мол, ее время приближается. Я так поняла, что это означало конец ее жизни, но она не стала распространяться. Я почувствовала, что она очень несчастна. Отчаянно несчастна.

– Она наверняка пережила множество плохого в мотеле и обращались с ней там просто пакостно, – сказал я. – Собственно говоря, маленький гнойный пролежень, по имени Перес, которого я там встретил…

– Знаю. Я поняла это по тому, как он с ней разговаривал, – она откусила кусок сандвича и задумчиво прожевала. – Чита сказала мне, что ни один из ее соплеменников никогда не покидал планеты – «не проходил между краем неба и большими деревьями», как она это называет. И что однажды, перед концом своей жизни, она очень бы хотела быть первым таким путешественником.

– Мне-то казалось, что я видел ее сородичей на других планетах.

– Правильно, но она-то этого не понимает, – Дарла подумала над теми словами, которые ей тогда говорила Чита. – Нет, я просто ее неправильно поняла. Она имела в виду свой род, а не свою расу. Я же тебе говорила, как крепко они привязаны к своим семьям.

– Понял.

– Так вот, когда ты мне позвонил, я предложила ей поехать с нами. Так все просто. Я с тех пор, конечно, не раз подумала, правильно ли я поступила. Я действительно понятия не имею, что с ней делать. Я сперва подумывала о том, чтобы найти ей дом, но, будучи человеком с практическим складом ума, ты тут же указал на химическую несовместимость.

– Это не такое уж непреодолимое препятствие, – сказал я. – Ее новая семья, какой бы она ни была, просто потратит деньги на биомолекулярный синтезатор и запрограммирует его так, чтобы он производил белковый материал, который ей подходил бы. Мы, конечно, знаем, каково это – лопать эту бурду, любой, кто путешествовал за пределами земного пространства, знает про такую гадость, но она, может, и выживет, если ее будут немножечко любить и достанут ей кетчупа с Оранжереи, чтобы ей не было так муторно жрать баланду.

Дарла задумалась над моими словами.

– Да, надеюсь, что ты прав. Я уже к ней привязалась. Она такая теплая и открытая… кстати, ты занимаешь очень высокое место в ее пантеоне великих существ. Ты спас ее от побоев, и она навеки тебе благодарна.

Я вытер руки о рубашку.

– Ну, это пустяки, в день у героев таких приключений – тыщи. Спасать, понимаете ли, прекрасных девушек, визжать, как резаный поросенок, когда укусит противная тварь, падать в обморок, чуть не попасть под дуло пистолета, просто потому, что проявишь гордость вместо разума… мне бы надо тогда было просто уйти из-за стола Уилкса.

– Вот-вот, Джейк. Это весь ты. Глупый, но гордый.

– Спасибо. Но ты мне начала рассказывать про Читу и про то, почему она здесь.

– А разве я не дорассказала? Ах, да. Я сказала ей, что она может поехать с нами, и пока я упаковывала вещи, она исчезла. Когда я закончила паковаться, она вернулась с охапкой плодов и всего такого прочего. Я сунула эту зелень себе в рюкзак и…

– Она знает про биохимию?

– А? Нет, конечно, нет. Может быть, она путешествовала раньше. Может, ее племя время от времени мигрировало. Я не знаю.

– Мне-то казалось, они крепко сидят на родной почве.

– Тогда я не знаю, откуда она знала, что надо захватить с собой еду. Но я ее спрошу.

Я допил остатки кофе. Он был из хорошего зерна, выращенного на Нуова Коламбиа.

– Ты еще что-то говорила про настоящее имя Читы. Каким образом ей приклеили кличку легендарного земного шимпанзе?

– Это ее так прозвали люди в мотеле, – она иронически подняла брови. – Остроумно, правда? Подходит к общему стилю мотеля, как они полагали. Ты себе представить не можешь, насколько популярны эти книги Берроуза после… бог знает скольких лет… двести или около того? Как бы там ни было, ее настоящее имя винва-хах-вии-вахви. Она сказала мне, что это означает «мягкая зелень, там, где она спит». По крайней мере, так я передаю ее перевод. Ее перевод своими словами невозможно было понять.

– Ладно, понял. Отныне она Винни, и не более того.

Я встал и потянулся. Затекшие мышцы постепенно разрабатывались.

15
{"b":"6050","o":1}