ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– В последний раз, когда я видела твой стол, он был завален на шесть метров письмами, на которые ты не ответил.

– А я никогда не умел поддерживать порядок на письменном столе. Врожденное омерзение ко всякой бумажной работе.

– Ну, все же… – казалось, она сама не знала, как продолжать беседу дальше. У меня же не было никакого представления, как ей в этом помочь. Поэтому я встал и сказал, что собираюсь поставить кофе. Она отклонила предложение присоединиться.

А я пошел в кормовую кабину, поставил кофеварку, потом уселся в крохотную столовую нишу и хорошенько подумал над всем этим.

– Похоже на то, что она подкинула тебе Времянку, сынок, – прошептал мне в ухо Сэм по тайной связи. – Или, мне бы лучше сказать, что мы вот-вот войдем во Времянку.

– Угу, – пробормотал я. Я все еще думал. Парадокс времени дает вам очень небогатый выбор – или, наоборот, слишком много выборов, – все зависит от того, как на это посмотреть. Как бы я на это ни смотрел, мне такие штуки не нравились. Я провел так довольно много времени, сидя за столиком в кабине, думая над самой проблемой с омерзением. Вообще-то, я сам не знал, сколько времени вот так сижу, пока голос Сэма не прозвучал из усилителя кабины:

– Впереди таможенный контроль, налоговая инспекция.

Я отправился обратно в кабину и пристегнулся на сиденье водителя. Женщина свернулась на одном из задних сидений, закрыв глаза, но открыла их, пока я пристегивался. Я велел ей сделать то же самое. Она подошла ко мне, уселась в сиденье стрелка, как мы его называем, и послушно выполнила приказание.

– Порядок, Сэм, – сказал я. – Дай мне скорость приближения.

– Один-один-два-запятая-шесть-девять-три метра в секунду.

– Проверь. Пусть на счетчике будут какие-нибудь круглые цифры, и чтобы нам было полегче.

– А чего ж не сделать, – весело сказал Сэм. – Выезжаем на один-один-пять… вот! Нет… Чуть больше… ровнее… О'кей, нашел самое оно. Зафиксировано. Один-один-пять, ровно.

– Порядок.

Теперь мне были видны здания таможенного контроля и сбора дорожной пошлины. «Посты ГАИ», как мы их звали. На самом-то деле они называются «объекты Керра-Типлера», но у нас для них множество имен и названий – это титанические темные цилиндры, которые торчат в небо, словно невероятно большие силосные башни, некоторые до пяти километров высотой.

– Шесть километров, и мы там, – сказал Сэм. – Мы на луче.

– Проверяем, – сказал я. Знаки уже надвигались на нас. Я дал сигнал на английский язык.

ВЫ ПРИБЛИЖАЕТЕСЬ К АРКЕ ВЪЕЗДА НА МОСТ ЭЙНШТЕЙНА-РОЗЕНА ПОРТАЛ НОМЕР 564 МЕЖЗВЕЗДНАЯ ТРАССА 80 НА ЭПСИЛОН ЭРИДАНА-1 ОПАСНОСТЬ! ОГРОМНЫЕ ПРИЛИВНЫЕ СИЛЫ!

КАРТА ВПЕРЕДИ – ОСТАНОВИТЕСЬ, ЕСЛИ НЕ УВЕРЕНЫ В СВОЕМ МАРШРУТЕ.

Карта – огромный овал покрашенного голубой краской металла – торчала из песка и выглядела новой и назойливой, точно так же, как и дорожные знаки, которые так разительно отличались от всего, что оставила древняя раса, построившая Космостраду. Строители Дороги не верили в дорожные знаки… да и карты тоже. Мы катились к въездной арке. Я оглянулся назад, чтобы проверить, правильно ли пристегнулась наша пассажирка. Правильно, как ни странно. Ветеран на дороге. Сэм продолжал считывать нашу скорость вслух, а я держал тяжеловоз наготове на въезд. Еще серия знаков засветилась на дороге.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ВЫ ПРИБЛИЖАЕТЕСЬ К ПУНКТУ СТЫКОВКИ ДЕРЖИТЕСЬ ПОСТОЯННОЙ СКОРОСТИ ВЫСШАЯ СТЕПЕНЬ ОПАСНОСТИ!

НЕ ОСТАНАВЛИВАЙТЕСЬ, ПОКА НЕ ПРОЙДЕТЕ ПУНКТ СТЫКОВКИ

– Прямо в яблочко, – сказал Сэм. – Зеленая волна на проезд.

– Понятно.

Мерцающие красные маркеры пункта стыковки пролетели мимо нас, и мы оказались словно в центре каната, который перетягивают гравитационные силы, между вращающимися цилиндрами материи в коллапсе, которые и составляли мост ЭР. Они пролетели мимо, огромные черные монолиты, которые стояли на различных интервалах на дороге, их основания висели в нескольких сантиметрах от истоптанной земли, вращаясь на невообразимой скорости. Вся штука состояла в том, чтобы поддерживать постоянную скорость, так, чтобы цилиндры смогли сбалансировать конфликтные приливные напряжения гравитации, которые они сами и порождали. Если вы замедляли ход или останавливались, могло бы статься, что у вас снесло бы крышу или половину правого борта. Еще хуже – можно было перевернуться или потерять управление и совсем сойти с дороги. В любом случае от вас не осталось бы ничего, что можно было бы отослать безутешным близким, кроме нескольких ядерных частичек и электронного газа, а для них порядочного гроба не подберешь.

В конце строя цилиндров было пятно размытой черноты, что-то вроде пространства, где ничего нет. Мы туда нырнули. И выбрались. Пустыня исчезла, и мы летели по густым зеленым джунглям под низким свинцовым небом. Перед нами был пятисоткилометровый кусок, прежде чем мы въедем в Маш-сити, где я хотел остановиться и проспаться. Сэм взял управление на себя, и я откинулся назад.

– Кстати, – прошептал Сэм, – ее звать Дарла. Я тут с ней маленько потрепался, пока ты ломал репу там, на корме. Я ей сказал, что меня прочистили и перепрограммировали, поэтому у меня в банке памяти не было ее имени.

Я кивнул.

– Ну что, – сказал я, повернувшись к ней, – как жизнь с той поры обращалась с тобой, Дарла?

Она тепло улыбнулась, и роскошные жемчужные зубки словно осветили кабину.

– Джейк, – сказала она, – дорогой Джейк. Ты еще подумаешь, что я хочу отомстить тебе за то, что ты все время молчал… но я совершенно измучена. Ты не будешь возражать, если я отправлюсь назад и постараюсь немного поспать?

– Черт возьми, конечно, нет. Будь моей гостьей.

Вот оно как, значит.

– Ты останавливаешься в Маш-сити? Мы поговорим за обедом. О'кей!

– Конечно.

Она секунду стояла и трепетала передо мной ресницами. Улыбка ее была, как вспышка сверхновой, но за всем этим мне виделась тень неуверенности, словно она сама сомневалась в том, кто я такой. Она явно не умела объяснить мое странное поведение. Дело в том, что почти невозможно притвориться, что ты кого-нибудь знаешь, когда это вовсе не так, или же, когда ты встретил человека, но не помнишь, кто он. На коктейль-парти это совершенно невозможная ситуация, просто невыносимая. Но в этом случае я совершенно точно знал, что раньше ее не встречал. Однако все ее сомнения были минутными. Она послала мне воздушный поцелуй весьма соблазнительным образом и пошла на корму.

И оставила меня в одиночестве смотреть на пробегающий мимо пейзаж и думать.

– Ну что, приятель? – Сэм предоставил мне докончить его фразу.

– Не знаю. Ей-богу, просто не знаю, Сэм.

– Может, она подсадная утка.

Я подумал над этим вариантом.

– Нет. Уилкс слишком тонок, чтобы сляпать такую грубую историю. И к тому же не станет ввязываться в такие штуки.

– И все-таки… – Сэм все еще сомневался.

– Она очень убедительно себя ведет для подсадной утки, – я зевнул. – Я бы тоже поспал.

Я откинул кресло и закрыл глаза.

Я не спал, просто думал о временах прошедших и будущих, о жизни на Космостраде. Может, на несколько минут я время от времени и засыпал, но слишком много мне надо было припомнить и пережить снова. Большую часть того, что мелькало у меня в голове, не стоит повторять. Обычные дорожные мыслишки. Однако я так убил почти час. Потом мимо пронесся знак, возвещающий Маш-сити, и я снова перенял управление.

2

Мотель и ресторан «Сынок» стоит прямо у дороги возле портала Грумбриджа-34. Он довольно роскошный, полон чехлов на мебели, плюша и пальм – в таком вот стиле, но у него сравнительно недорогие цены, а жратва просто хорошая. Я запарковался и выключил мотор. Похоже было на то, что по местному времени тут раннее утро. Я разбудил Дарлу и сказал Сэму, чтобы караулил добро, пока мы пойдем и попытаемся найти чего-нибудь пожрать. Стоянка вся была забита машинами, и я предполагал, что столика нам придется ждать долго. Вместе с обычными разнокалиберными звездными тяжеловозами на стоянке были и частные автомобили, наземные, всех моделей и мастей, по большей части построенных не на Земле. На Космостраде рынок моделей машин давным-давно загнан в угол горсточкой рас, по крайней мере в этом уголке Галактики, и конкуренция такова, что человеку с его машинами трудно протиснуться и занять местечко.

2
{"b":"6050","o":1}