ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Изумрудный город. Волшебная страна.

– Название плане…

И снова он замедленно соображал. Потом он оскалился на меня и зарычал.

– Слушай, ты, грязный кусок МЕРТЕ, я еще раз спрошу тебя про твой постоянный адрес, а потом ты очень пожалеешь, что причинял мне хлопоты.

– Факата теуйс фамилос проксимос, – это была фраза на интерсистемном, которая предлагала ему пойти и поиметь сексуальные отношения с различными членами своей ближайшей родни, преимущественно с семьей.

Этим я заслужил ловкий удар ребром ладони по рту. Ржавый вкус крови просочился сквозь зубы в рот.

У них у всех замедленная реакция. Только тут второй мент схватил его за руку и сказал:

– Ты что, его нельзя бить. Они не хотят. У нас же есть приказ.

Тот, кто сидел за столом, свирепо отдернул руку.

– Не смей делать этого снова, Фрейзер, – предупредил он. – Подальше от меня свои паршивые лапы.

– Фред, извини. Но у нас же есть приказ. Мы должны держать его здесь, пока не появится полковник. Мне даже думается, что нам не надо заносить его в журнал арестов. Лучше стереть эту запись.

– А тогда за каким чертом он тут стоит?

– Не знаю. Привычка, наверное. Они сказали, что…

– Тогда уведите его с глаз моих долой!!!

Бормоча что-то себе под нос, Фрейзер подтолкнул меня к креслу, сиденье было металлическим и очень холодным.

Там я ждал примерно минут десять, пока кто-то очень большой и очень важный не прошелся по коридору к письменному столу, а вслед ему целая орда шишек рангом пониже вытягивалась в струнку по дороге. То был крупный мужчина, мясистый и жирноватый, на его мундир в полосочку, ярко-голубую и белую, пошло больше ткани, чем понадобилось бы на целый палаточный городок беженцев. Рыжие усы расцвели буйным цветом и курчавились под прямым носом. Глаза были ледяного синего цвета, полные решимости и холодной сдержанности. Он промаршировал мимо меня, неся в руках какую-то папку, зажав под мышкой тросточку, и полуголый человек, мимо которого он прошел, просто для него не существовал.

Когда он прошел мимо письменного стола, прозвучали три слова:

– Ин лей амената – проведите его ко мне.

Через минуту или две меня провели снова по лабиринту коридоров в офис размером с небольшой вокзальчик. Меня поразили размеры отделения милиции. Голиаф – планета пограничная, из того, что я мог видеть своими глазами, ее только что начали заселять. Однако эта планета была прямо между двумя мирами с перекрестками Космострады, это положение было стратегическим.

Знак на дверях гласил на двух языках:

ТЕНЕНТА ИНСПЕКТА лейтенант-инспектор Элмо Л.Рейли

У меня было ощущение, что я не встречу человека по имени Элмо. Это оказалась маленькая комнатенка без окон, с металлическим письменным столом, металлическими полками, несколькими картами и плакатами на стене, на книжной полке стояла фотография семьи, а сама полка была чистая и не захламленная. Химический свет с потолочной панели слегка смягчал суровость помещения, но это все равно было холодное и стальное место. Крупный человек уселся у письменного стола, положил тросточку направо, папку налево. На нем все еще была белая фуражка с кокардой, полной каким-то пышным гербом.

– Вас допросит полковник-инспектор Петровски, – сказал Фрейзер и плюхнул меня на холодный металлический стул.

– Это не допрос, – поправил его Петровски.

Фрейзер выскользнул за дверь. Интерсистемный язык Петровски был тяжело гружен славянским задумчивым акцентом.

– Тогда что это такое? – спросил я на самом отчетливом системном языке, на какой меня только хватило.

– Это будет зависеть от многого. Вы можете оказаться, правда, не обязательно, серьезным и важным свидетелем преступления. Вы можете оказаться и подозреваемым. Это тоже от многого зависит.

– А от чего, могу я спросить?

Синие глаза просверлили во мне дыру.

– От того, что вы мне скажете и что я восприму как правду.

– Тогда это допрос, – решил я.

– Нет. Встреча по обмену информацией. – Нет, он положительно был влюблен в сложные и запутанные определения вещей.

Я переключился на английский.

– Это эвфемизм.

– Кверос? – он поморщился от раздражения. – Вы плохо говорите на интерсистемном. Вы ставите глагол в начале или в середине предложения, как это делают все англоговорящие. Очень хорошо, я стану разговаривать с вами по-английски.

– Отлично. Мне трудно вести разумную беседу на свинской латыни.

– На «свинской латыни»? Это означает, что вы не одобряете официальный язык колоний?

– Как большая часть искусственных языков, это лингвистический, культурный и политический компромисс. Эсперанто или интерлингва гораздо лучше, пусть даже и они не совсем адекватны своим задачам. Липкое гораздо лучше подходит для общения с инопланетянами. И, что бы ни говорили лингвисты, интерсистемный все-таки очень сильно склоняется в сторону привычек индоевропейских языков.

Он крякнул.

– У нас получается очень интересная академическая дискуссия. Как бы там ни было… – он открыл свой портфель и вытащил аппарат-чтец и набор пипеток. Потом заправил чтеца, постучал по панели управления, пока не добился нужной ему настройки.

Потом он резко перевел на меня взгляд.

– Что вы знаете об исчезновении констебля Моны Бэрройс?

– А что я должен знать?

– Не играйте словами. Вы что-нибудь знаете?

– Да.

– Она остановила вашу машину на участке Грумбридж?

– Да.

– Потом произошла встреча с патрульной машиной?

– Да.

– И патрульная машина сожгла машину констебля Бэрройс?

– Да. Вы и сами это знали.

– Знали, – сказал он спокойно. – Оружие на вашем тяжеловозе не способно причинить такие разрушения. Мы нашли следы перехватчика, его радиоактивные выбросы. Показатели приборов сказали нам, что это была патрульная машина.

– Тогда зачем вы меня спрашиваете?

– В таких вопросах свидетели, если они есть, обязательно должны быть допрошены, – сказал Петровски.

– Лучше всего сказать вашим дорожным фараонам, чтобы не делали того, что сделала Бэрройс.

– Она следовала приказам. Закон должен выполняться. Мы не можем продолжать действовать под диктовку внешних сил, причем не имеет значения, насколько они технологически превосходят нас.

– Ну, опять же, Космострада не принадлежит нам, – сказал я.

Петровски поглядел на стол. На экранчике его прибора пробегали тоненькие крохотные символы. Не поднимая от них глаз, он сказал:

– Что вы можете рассказать мне о событиях, которые имели место на Деметре три стандартных дня назад в мотеле под названием «Грейстоук Гровз»?

– Простите мне, если я спрошу, какие события вы имеете в виду?

– Те, – прочел он с экрана, – которые касаются смерти человека по имени Джоэл Дермот.

– Я никогда про него не слышал. Как он умер?

– Он стал жертвой наезда, когда водитель скрылся с места происшествия без оказания помощи.

– Увы. Должно быть, это случилось, когда я уже уехал.

– Вы не выписались из мотеля.

– Верно. Я очень спешил.

– Куда вы спешили?

– По делу.

– Куда именно?

– Сюда, – ответил я.

– На Голиаф? Но ваше место назначения – Ураниборг.

– Да, окончательное место назначения. Но сперва я хотел заехать сюда.

– С какой целью?

– Чтобы обсудить свои дела с людьми, которых ваши подчиненные вытащили из постелей прошлой ночью.

– Та религиозная группа? Это было неизбежно. Что за дело у вас к ним было?

– Оно вас не касается, – сказал я ему.

Ледяной взгляд приморозило еще на пару градусов.

– Отказ сотрудничать с нами вам не поможет.

– Я официально нахожусь под арестом? Будет ли мне предъявлено какое-нибудь обвинение?

Секундное колебание.

– Технически – официально – вы не под арестом. Вы находитесь под защитой…

– Что?! – я сам удивился молнии гнева, которая пронизала меня. Я вскочил на ноги, не обращая внимания, что все мои принадлежности качаются нагишом перед глазами полковника.

28
{"b":"6050","o":1}