ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Премьер-министр одобрил проект телеграммы доминионам в 7 час. вечера 15 сентября. Она была зашифрована и отправлена в 11 час. 30 мин. ночи. Затем ее надо было переслать, расшифровать и передать различным правительствам доминионов. Все это было закончено только к полудню 16 сентября. Но к этому времени сообщение было уже разглашено прессой по всему миру и дошло до редакций канадских и австралийских газет до того, как ответственные министры получили правительственную депешу. Поэтому министры не успели еще получить никакого официального уведомления, как их уже начали осаждать любопытные и волонтеры, желавшие записаться на военную службу. Создалась чрезвычайно неудобная ситуация. Ни один из британских министров не рассчитывал, что официальная телеграмма, которая была утверждена на 17 час. раньше и для рассылки которой имелось 12 час. времени, будет перехвачена прессой. Во всяком случае, опубликование сообщения являлось исключительным шагом. Британское правительство решилось на него, так как ситуация становилась все более и более серьезной и необходимо было предупредить широкую публику.

Министры доминионов очутились в сложном положении и, естественно, были раздражены. Они заявили энергичный протест против такого порядка. Правительства и народы Канады и Австралии разделяли сомнения метрополии и ее в общем неодобрительное отношение к грекофильской политике Ллойд-Джорджа. Тот способ, каким союзники разрешали восточную проблему после перемирия, также вызывал всеобщее неудовольствие. Как и англичане, жители доминионов не представляли себе, какое значение имела греческая армия, давшая нам возможность вести в течение трех лет мирную, хотя и бесплодную политику. Как и англичане, они не могли понять, насколько сильно изменилось наше положение вследствие уничтожения греческих армий. Тем не менее, все доминионы отозвались на призыв и заявили, что в случае необходимости они сыграют свою роль в общем деле, – конечно, при условии согласия на то их парламентов. В ночь на 16 сентября правительство Новой Зеландии телеграфировало, что «оно согласно принять участие в намечаемом выступлении и пришлет контингент». 20 сентября оно сообщило, что «палата представителей единогласно одобрила решение правительства и на военную службу записалось уже свыше 5 тыс. волонтеров». Через несколько дней число это увеличилось до 12 тыс. Надо заметить, что этот отряд предоставлялся государством, которое насчитывало всего 1.400 тыс. человек и боеспособное население которого уже понесло огромные потери во время мировой войны. То же самое произошло в Канаде и Австралии. Еще долгое время спустя после того, как острота кризиса миновала, правительства этих доминионов осаждались людьми, побывавшими на фронте и желавшими отозваться на призыв. Особую важность мы придавали решениям Австралии и Новой Зеландии, ибо во время мировой войны турки и особенно Мустафа Кемаль испытали на себе тяжелую руку австралийцев, когда им пришлось иметь дело с анзакскими дивизиями. Перспектива опять встретиться лицом к лицу со страшными добровольцами Австралазии должна была немало умерить воинственный пыл турок. Не подлежит сомнению, что это известие, которое мы постарались передать куда следует, в весьма большой степени помогло предотвратить войну.

Расхождения между Британией и Францией привели к прискорбному эпизоду. 18 сентября по приказу из Парижа французские отряды покинули своих британских товарищей по оружию в Чанаке и на Исмидском полуострове. За французскими отрядами последовали итальянцы, и Британская империя должна была одна сдерживать наступление надвигавшихся турецких армий. Известие об уходе войск этих двух великих держав могло возбудить в турках самые дикие и тщеславные надежды. Они могли подумать, что Британия, которая на этот раз вряд ли была уверена в благополучном исходе дела, которая была измучена войной, доведена до обнищания и демобилизована, ничего не сможет сделать одна. Теперь ведь турки знали, что против них стояла только одна держава. К счастью, во главе их стоял вождь, очень хорошо понимавший положение.

Мы не будем говорить о тех скандальных обвинениях, которые выдвигались против нас во время поездки лорда Керзона в Париж 23 сентября. В этот период отношения между англичанами и французами были наихудшими, какие только существовали за все беспокойное двадцатое столетие, а в эти дни обострение дошло до наивысшей точки. Мы пережили непогоду и дожили до лучших дней. Суть споров сводилась в общем к тому, что французы говорили: «Мы сдержим турок дипломатическими средствами воздействия», а англичане отвечали: «Ваша дипломатия не имеет никакой цены без штыков. Эти штыки мы привинтили к ружьям сами».

Вопрос перешел теперь в область военных мероприятий. Контроль над проливами, очевидно, был бы весьма облегчен, если бы роковые дарданелльские теснины были заняты нашими отрядами с обеих сторон. Поэтому нам было выгоднее удержать чанакские позиции на азиатском берегу. Они представляли собою ценный, хотя, как мне кажется, и не необходимый аванпост. Сначала военное министерство не намеревалось удерживать чанакские позиции и 11 сентября сообщило генералу Грингтону, что он может эвакуировать их, если найдет это нужным. Он возражал против этого решения, считая эти позиции чрезвычайно важными, ибо они защищали подступ к Галлиполийскому полуострову. Тогда ему ответили, что он может удерживать их.

Воспользовавшись этим разрешением, 19 сентября генерал Гарингтон послал следующий приказ генерал-майору Мардену, под командой которого находились чанакские позиции: «Вы должны держать Чанак до тех пор, пока это будет возможно с помощью имеющихся у меня сил. Это решение я сообщаю правительству. По моему мнению, после ухода французов из Чанака Кемаль будет противиться британской политике. Если при содействии морских сил вы остановите его, то, по всей вероятности, он не решится двинуться вперед. Обладание этими позициями может предотвратить дальнейшие затруднения».

20 сентября он телеграфировал в военное министерство: «Если мы по-прежнему будем проявлять решительность, то, по моему мнению, британцы смогут выполнить задачу и без союзников (т. е. без французов и итальянцев). Поэтому, мне кажется, вам нечего опасаться последствий их шага. По моим сведениям, его (Кемаля) министры вызываются назавтра в Смирну на совещание. Очевидно, конференция должна решить, можно ли пойти против Англии со всеми ее доминионами. Я лично думаю, что турки не решатся на это».

В тот же день (20 сентября) кабинет министров обсуждал обстановку, создавшуюся в связи с уходом французов и итальянцев, и выслушал мнения начальников штабов относительно военной ситуации. Принятые решения были вполне целесообразны. Генералу Гарингтону было сообщено, что прежде всего он должен защищать Чанак, а затем Константинополь и что защита Исмидского полуострова имеет сравнительно меньшее значение. 22 сентября генерал Гарингтон известил Мустафу Кемаля через кемалистского представителя в Константинополе, что ему поручено защищать нейтральную зону. 23 сентября турецкий кавалерийский отряд в 1100 чел. вступил в нейтральную зону и двинулся на Эрен Кэй. Британский генерал в Чанаке уведомил турецкого командира, что вступление в нейтральную зону является актом войны и что он вынужден будет открыть огонь по туркам, если они не уйдут. Турецкий офицер вел себя корректно и разумно, и утром 24 сентября турецкая кавалерия покинула нейтральную зону. 25 сентября отряд возвратился в Эрен Кэй; на этот раз численность его достигла 2 тыс. чел., и в отряде имелись пулеметы. Турки остались на этой позиции и не слушались наших приказов, но были вежливы и старались вступать в переговоры. Неприкосновенность нейтральной зоны была, несомненно, нарушена.

Обе стороны желали выиграть время, ибо турки располагали только кавалерийскими силами и не имели артиллерии, а мы спешили подвезти на место действий подкрепления, артиллерию и аэропланы. В самом начале трехмильный чанакский фронт защищался только тремя с половиной батальонами пехоты и двумя полевыми батареями, – конечно, при поддержке нашего флота, располагавшего огромным числом орудий. После 1915 г. обстрел с моря сухопутных позиций приобрел большое значение. В проливе стояли под парами самые могучие броненосцы нашего флота, многочисленные крейсера и флотилии миноносцев. Все расстояния были с точностью записаны, и огонь можно было регулировать с помощью воздушных наблюдений, которым ничто не могло помешать. Поэтому пехота поддерживалась артиллерией, мощь которой была не меньше, а пожалуй, и больше артиллерийской мощи целого корпуса. 28 сентября Чанак защищали шесть батальонов пехоты, а на Галлиполийском полуострове было поставлено три новых гаубичных батареи. Тридцать шесть орудий среднего калибра были в пути, и грузились на суда шестнадцать восьмидюймовых гаубиц. Воздушные силы также были значительно увеличены. К «Пегасу» с его пятью гидропланами 27 сентября присоединился «Аргус» с шестью гидропланами, а 28 сентября – шесть аэропланов 209-й эскадрильи. 9 и 10 октября должны были прибыть три добавочных эскадрильи в тридцать шесть аэропланов.

113
{"b":"6059","o":1}