ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Требование повесить кайзера нашло в прессе весьма хороший прием и было выражено несколькими министрами. Оно было впервые выдвинуто в официальных кругах лордом Керзоном: это пикантное обстоятельство заставляет вспомнить характеристику, данную Уайльдом охоте на лисиц: «Невыразимые в погоне за несъедобными». Без сомнения требование повесить кайзера было стихийно выдвинуто также широкими народными массами. В течение четырех лет все решительно пропагандисты клеймили кайзера позором как того, чье недостойное тщеславие и Преступное безумие погрузили мир в страшную пучину бедствий. Именно он нес ответственность за всю бойню. Почему он должен понести наказание? Разве можно было терпеть, чтобы присуждался к смерти бедный солдат, от усталости заснувший на своем посту, раненый солдат, измученный долгой военной службой и покинувший фронт, между тем как этот наглый негодяй, из-за которого осиротела каждая семья, мог спокойно спастись бегством и продолжать наслаждаться богатством и роскошью? У нас были войска; у нас были флоты; у нас были союзники; у Британии были длинные руки, и она могла найти его, куда бы он ни скрылся, и подвергнуть его справедливому возмездию, которого требовал оскорбленный мир. Ведь не кто иной, как Барнс, официальный представитель рабочей партии в военном кабинете, в публичной речи заявлял: «…Здесь упоминали о кайзере. Я стою за то, чтобы повесить кайзера».

На первых порах премьер-министр чрезвычайно сильно поддавался подобным взглядам. В тех двух случаях, когда тема эта обсуждалась в имперском военном кабинете, он выступал с чрезвычайно пылкими речами. Не только во время выборов, но и на мирной конференции он изъявил готовность во что бы то ни стало добиваться выдачи германского императора и предания его суду, где должен был быть поставлен вопрос о предании его смертной казни. Я лично не считал, что ответственность государей за их государственную политику могла устанавливаться таким методом. Повешение императора казалось мне наилучшим способом для того, чтобы сразу восстановить его исчезнувшее достоинство и его династию. Народные массы сначала невидимому не имели в виду судебного разбирательства. Но было очевидно, что юристам придется сказать свое слово как по поводу закономерности процесса, так и по поводу личной ответственности обвиняемого. А это возбуждало целый ряд нескончаемых и темных вопросов.

Когда мне пришлось официально высказаться (20 ноября), я рекомендовал проявить в этом вопросе осторожность. «С точки зрения справедливости и права было бы трудно утверждать, что вина низложенного императора была больше, чем вина многих его советников, или больше, чем вина того национального парламента, который содействовал ему в объявлении войны. Может случиться, что после того как против бывшего императора будет составлен обвинительный акт, окажется невозможным обосновать требуемое наказание и тогда создастся безвыходный тупик».

Но так как все классы и все партии города Дэнди усиленно настаивали на том, что кайзер должен быть повешен, я был вынужден поддержать требование о привлечении его к суду. Я ссылался на основной принцип британского правосудия, гласящий, что всякий человек, как бы ни гнусны были его преступления и как бы ни очевидна была его виновность, имеет право на судебное разбирательство и притом на справедливое разбирательство. Мы не должны опускаться до уровня нашего противника, отказываясь от наших обычных идей по части изобличения и наказания преступлений. Этот аргумент был признан основательным, хотя и не вызвал особенно большого энтузиазма. По вопросу о формах наказания кайзера либералы придерживались иного взгляда, чем сторонники коалиции. Как заявляла газета «Дейли Ньюс», кайзер должен был «быть заперт в тюрьму и содержаться в тех же самых условиях, как любой осужденный убийца». При этом однако газета спешила разъяснить, что наказание это было, в сущности, более тяжелое, чем смертная казнь. Такие ухищрения нельзя было признать удачными ни с какой точки зрения.

Но основным вопросом всей избирательной кампании был вопрос о германской контрибуции. Лозунг «повесить кайзера» был порывом чувства, а лозунг «заставьте их платить» был связан с изложением фактов и цифр. Первый вопрос заключался в том, сколько именно могли заплатить немцы. Ни всеобщие выборы, ни требования народа, ни министерские обещания не могли разрешить этого вопроса. Было легко наложить секвестр на германскую собственность за границей и потребовать сдачи всего золота, находящегося в германских руках. Но кроме этих способов погашения долга одна страна могла расплачиваться с другой только товарами или услугами. Эти товары или услуги могли либо непосредственно быть предоставлены стране-кредитору, либо – третьей стране, которая должна была в свою очередь возмещать их стоимость стране-кредитору обходными путями и в видоизмененной форме. Существа этого простого положения ничто не могло и не может изменить. Товар, произведенный в Германии, должен быть вывезен из Германии на корабле, в поезде или телеге и должен быть прямо или косвенно принят в уплату по германскому долгу. Но в то же время количество товаров, которое немцы могли изготовить в течение одного года, на много превосходило то количество, которое физически можно было вывезти из Германии с помощью каких бы то ни было существующих средств передвижения, да и то, что можно было вывезти, превосходило то, что желали получить другие страны, в том числе и страны-кредиторы. Так, например, немцы могли построить все те суда, которые были потоплены их субмаринами, и охотно бы сделали это, но как бы это отозвалось на британском судостроении? Они, конечно, могли выработать все решительно готовые изделия, но ведь не для того же мы вели войну, чтобы разорить нашу собственную промышленность гигантским демпингом, поощряемым государством! Они могли даром вывозить свой уголь и впоследствии регулярно делали это, но было сомнительно, насколько это оказалось бы выгодным для британской угольной промышленности. Они могли вывозить в нейтральные страны лишь постольку, поскольку их товары оказывались приемлемыми для этих стран, а получаемые за это суммы могли переводиться союзникам в форме других товаров и лишь постепенно, по мере того как для этого представлялся удобный случай.

Оставался вопрос об услугах. Например, немцы могли снабдить экипажем все коммерческие суда и возить все товары на германский счет впредь до дальнейшего распоряжения, захватив таким образом в свои руки весь мировой транспорт; немцы могли быть направлены в количестве десятков тысяч человек во Францию и Бельгию, заново выстроить разрушенные дома и возделать опустошенные поля. Но так как их только что с большим трудом изгнали из этих самых районов, где они оставили по себе тяжелое воспоминание, то жители этих областей, наконец возвратившиеся в свои разрушенные дома, далеко не были расположены опять видеть лица или слышать язык немцев. Во всех этих направлениях меры могли быть предприняты, но для каждого, кто сколько-нибудь знаком с экономикой, было очевидно, что скоро будет достигнут предел, который нельзя будет перейти, предел, которого нельзя было устранить Невежеством и страстью.

Много месяцев спустя, счет убытков был определен в сумме около шести-семи миллиардов фунтов стерлингов. Во время выборов цифра эта была неизвестна. Если бы ее знали, над ней бы только посмеялись. Несомненно, путем понижения заработной платы, удлинения рабочего времени и сокращения прибыли на капитал Германия могла заплатить весьма большие суммы; но благодаря этому она сама стала бы на каждом мировом рынке непобедимым конкурентом, хотя и не получающим прибыли. Но даже при такой постановке дела полученные суммы оказались бы небольшой долей фактически причиненных убытков. В старину армия победителей уносила с собой всю движимую собственность опустошенной ею территории, и победители древности уводили в рабство всех мужчин и женщин, которые могли оказаться им полезными. Иногда на побежденных налагалась дань, уплачивавшаяся в течение многих лет или постоянно. Но то, что ожидали теперь, на много превосходило все эти сравнительно простые приемы. Чтобы Германия могла уплатить хотя бы самую скромную контрибуцию, необходимо было восстановить и поддерживать в превосходном состоянии ее промышленность, поставленную на научных основаниях, и развить в ней самую напряженную коммерческую деятельность. И, однако, те самые люди, которые требовали наложения на Германию огромной контрибуции, предлагали всевозможные способы для ущемления германской торговли и промышленности.

14
{"b":"6059","o":1}