ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Картина: Занавес. Музыка тише! Рыдания в публике, а затем шоколад!

Публичные договоры о мире, публично заключаемые! Если эта фраза что-нибудь обозначала, то смысл ее, несомненно, сводился к тому, что относительно способа ликвидации войны должны начаться дебаты во всем мире и что в разрешении поставленных на очередь великих вопросов должны сознательно и с полным пониманием дела участвовать народные массы всех стран, всех рас, черных и белых. Но как это осуществить? Простой народ был занят добыванием хлеба насущного. Он не имел времени выслушивать все приводившиеся доводы и все возникавшие протесты. Аргументы одной стороны казались очень хорошими, пока не начинала говорить другая, но, по всей вероятности, и та и другая лгали, и уж конечно понять их было очень трудно. Но тем не менее на сцене был простой народ, представленный своей в высшей степени односторонней прессой, и из четырнадцати пунктов первый пункт гласил, что договоры о мире должны были «заключаться публично».

Как это ни странно, в мирное время прессе пришлось гораздо хуже, чем во время войны. Судьбы корреспондентов самым неожиданным образом изменились. В начале войны корреспондентов презрительно отталкивали в сторону генералы, их не пускали в зону военных действий, им затыкала рот цензура. Но вскоре они заставили генералов и политиков считаться с собой. По окончании войны их могущество и влияние достигли апогея. Они все еще надеялись, что смогут сваливать правительства и диктовать политику. Но военная обстановка окончательно миновала, и по мере того, как оживали парламенты и политические платформы, органы печати и их издателей постепенно заставили усвоить более скромную точку зрения на свои функции. Они впервые ощутили все ужасы мира, когда им было сказано, что ни один из четырнадцати пунктов к ним не относится, и что Совет десяти будет вести свои заседания втайне.

Начались споры, принимавшие по временам довольно ожесточенный характер, относительно того, какой язык должен считаться официальным языком конференции. Франция настаивала, что согласно издавна установившемуся обычаю французский язык является официальным языком дипломатии, что конференция находится в гостях у французов и что Франция пострадала больше всех других стран, Великобритания со своими доминионами и США, выступавшие в этом случае вместе, при первом удобном случае заявили, что они представляют 160 миллионов говорящего по-английски населения и составляют на конференции значительное большинство. Ни та, ни другая сторона не желала уступить, и поэтому оба языка были признаны официальными. Попытки итальянцев ввести третий официальный язык закончились неудачей. Теперь можно было заняться делами; 18 января открылась первая пленарная сессия мирной конференции.

Ей уже давно пора было открыться. После перемирия прошло более двух месяцев. За это время происходили британские всеобщие выборы, путешествие президента Вильсона в Европу и французские приготовления – впрочем не очень-то спешные – к приему величайшего международного собрания, какое когда-либо имело место в истории. Тем временем союзные армии вступили на территорию Германии и завладели подступами к Рейну. Союзные офицеры и союзные миссии, облеченные авторитетом завоевателей, свободно разъезжали по Австрии, Турции и Болгарии и издавали распоряжения, которые они считали необходимыми или подходящими для послушного населения этих стран. Французы и греки высадились в Одессе (более подробно мы будем говорить об этом ниже). Британские дивизии заняли Закавказскую железную дорогу, флотилии британских судов разъезжали по Каспийскому морю и по Рейну. Армии генерала Алленби оккупировали Сирию и соединились с англо-индийскими армиями, действовавшими в Месопотамии. Но эти чисто военные меры, хотя и казавшиеся целесообразными в данный момент, лишь прикрывали растущий хаос, в котором очутились столь многие народы побежденных стран. Большая часть Европы и Азии разбилась на отдельные области, существовавшие изо дня в день. Революции, беспорядки, месть народов по отношению к их правителям, приведшим к гибели их страны, партизанская война, всякого рода разбой и голод распространились в балтийских государствах, в Центральной и Южной Европе, Малой Азии, Аравии и во всей России, погруженной в неописуемый хаос. Для очень большой части человечества это были ужасные месяцы, и конца им не предвиделось.

В обстановке всех этих бедствий всюду рождались новые и зачастую совершенно необоснованные надежды и требования. Балтийские государства желали независимости, и каждое из них с отчаянными усилиями создавало ту или иную форму упорядочного правительства. Германия была охвачена революцией. Коммунистическое восстание, в конце концов потопленное в крови, дало Мюнхену урок, которого он никогда не забудет. Венгрии вскоре предстояло очутиться под властью Бела Куна; ответвление московского ядовитого растения пышно разрослось в Будапеште. Австрийская империя была в состоянии полного разложения. Польша возрождалась на обломках трех империй, разделивших ее полтораста лет тому назад. Богемия, возглавляемая Масариком и Бенешем, была принята победителями в число союзных стран. Остатки румынского общества и румынской армии, вернувшиеся в свою разоренную страну после заключения бухарестского трактата, ныне быстро занимали Трансильванию. Итальянцы ринулись в Тироль и, миновав Адриатическое побережье, столкнулись с суровыми, выносливыми, непобедимыми сербами, которые называли себя теперь югославами. Арабы, возглавляемые Фейсалом и с помощью пылкого полковника Лоуренса, кровно связавшего себя с их делом, укрепились в Дамаске и мечтали о создании великой Аравии, простирающейся от Александретты до Адена и от Иерусалима до Багдада. С претензиями выступали не только победители, но и побежденные, не только народы, но и отдельные партии и классы. Аппетиты, страсти, надежды, месть, голод и анархия – вот что господствовало в данный момент, и в этом одновременном и почти повсеместном хаосе взоры всех людей были обращены на Париж. От этого бессмертного города, веселого и трагического, измученного и торжествующего, тело которого было покрыто рубцами ран и глава которого была увенчана короной победы, более половины человечества ожидало удовлетворения и избавления.

ГЛАВА VIII

ЛИГА НАЦИЙ

Три фазы. – Неудачный порядок. – Верховный совет. – Двойственное сотрудничество. – Комиссия Лиги наций. – Происхождение устава Лиги наций. – Роль Великобритании. – Скептицизм. – Полномочия президента. – Вопрос о мандатах. – Точка зрения доминионов. – Президент и доминионы. – Премьер-министр. – Период комиссий. – «Заставите их платить». – Книга м-ра Кейнса. – Решение вопроса. – Военные преступники. – Лестница ответственности. – Кайзер, – Растущее нетерпение. – Составление устава Лиги наций закончено. – Краеугольный камень.

История мирной конференции естественно подразделяется на три отдельных периода, которые следует иметь в виду при рассмотрении дальнейшего.

Первый период, или период Вильсона, может быть назван периодом комиссий и Совета десяти. Он закончился выработкой проекта устава Лиги наций. Этот период длился в течение месяца с первого заседания Совета десяти от 14 января до первого возвращения президента Вильсона в Америку 16 февраля. На второй период, или период Бальфура, приходится то время, когда президент Вильсон был в Вашингтоне, Ллойд-Джордж в Лондоне и Клемансо лежал в постели, раненый пулей преступника. В этот период Бальфур, в полном согласии с Ллойд-Джорджем, убедил комиссии сократить их чрезмерно затянувшуюся работу и закончить ее к 8 марта; все свои силы Бальфур сосредоточил на работе по заключению мира. В третий период, или период триумвирата, по основным вопросам происходила битва между Ллойд-Джорджем, Клемансо и Вильсоном в Совете четырех, а в конце концов между каждым из них в отдельности. Этот триумвират после ежедневных совещаний, длившихся больше 2-х месяцев, установил предварительные условия мира, принятые большими и малыми государствами союзной коалиции и предложенные затем неприятелю в форме Версальского, Сен-Жерменского и Трианонского трактатов и трактата в Нельи.

37
{"b":"6059","o":1}