ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кроме того, как мы видели, президент Вильсон не принял никаких мер, чтобы примирить с собою или обезоружить закоренелое и естественное нежелание своих соотечественников вмешиваться в дела прочих стран. Он правил Соединенными Штатами и читал лекции Европе не в качестве национального вождя, а в качестве партийного лидера. Под ним колебалась его собственная родная почва. В тот самый момент, когда он поднимал руку, чтобы отчитать как следует смущенные и почтительные правительства Старого света, партийные оппоненты в его родной стране бесцеремонно стащили его с кафедры. Некоторые из наиболее талантливых американцев – «просвещенные и руководящие люди», как принято о них говорить, – в разговорах со мной заявляли: «Европейские политики должны были бы понимать конституцию Соединенных Штатов. Вам должно бы быть известно, что президент не может ничего сделать без Сената. Если вы ошиблись в своих расчетах на его личное решение и его личные обязательства, то вам приходится винить лишь самих себя. С юридической точки зрения эти обязательства не имели законной силы». С самого же начала существовали серьезные сомнения относительно полномочий президента Вильсона. Окончательный успех Лиги наций зависел от присоединения к ней США. Соединенные Штаты были огромным новым фактором, воздействовавшим на внешнее равновесие; находился ли этот фактор в распоряжении президента Вильсона? Если президент не располагал им, то никакая волна либеральных настроений прочих стран не в состоянии была бы заменить его. С другой стороны, было бы чрезвычайно неосторожно оспаривать его полномочия. Что случилось бы, например, если бы Ллойд-Джордж и Клемансо сказали во время заседания: «Мы знаем, что мы говорим от имени подавляющего большинства обоих наших народов. Вы можете это проверить каким вам угодно способом. Но верно ли говорят, что только определенность срока вашей службы, который кроме того уже истекает, охраняет вас от того, чтобы вы были лишены власти? Власть, предоставляемая вам конституцией, далека от полноты. Какова позиция Сената Соединенных Штатов? Нам говорят, что вы потеряли влияние и в Сенате, и в Конгрессе. Кто вы такой – благожелательный философ, стремящийся реформировать человечество, или человек, воплощающий мысли и волю американской нации?» По всей вероятности американцы почувствовали бы себя глубоко оскорбленными. Они ответили бы: «Вы с радостью приняли наши войска и деньги, полагаясь на авторитет президента Вильсона. Теперь, когда вы выбрались из ваших затруднений, вы оскорбляете высшее должностное лицо республики. К какой бы партии мы ни принадлежали, нам это неприятно. Ваше предположение, что мы не выполним всех наших обязательств, является для нас оскорбительным, и в виду нанесенного нам оскорбления мы удаляемся со сцены». Поэтому никто и не оспаривал полномочий президента. Кроме того, несмотря на множество досадных и тревожных фактов, англичане и французы в глубине души были убеждены, что человек, который только что переехал Атлантический океан, был самым надежным другом Европы.

Состав комиссии по выработке устава Лиги наций был определен на совещании Совета десяти 22 января и на пленарной сессии мирной конференции 25 января. Комиссия приступила к своим занятиям 2 февраля. Как раз в это время начали проявляться острые трения между Великобританией и доминионами из-за вопроса о применении мандатного принципа к завоеванным территориям. Принцип этот был выдвинут генералом Сметсом, но в настоящее время его собирались применить в гораздо более широких размерах, чем это предвидел генерал. Теория о том, что отвоеванные у немцев колонии или части Турции должны быть отведены победителям не в качестве их собственности, а в качестве мандатных территорий, за которые они несут ответственность перед всеми народами от имени Лиги наций, и что формальный международный надзор должен обеспечить справедливое обхождение с туземцами, по-видимому, удовлетворяла всем требованиям. По самым высоким мотивам президент Вильсон всецело поддерживал эту теорию.

Но генерал Сметс рассчитывал на то, что она будет применяться только к территориям, находившимся раньше во владении России, Турции и Австро-Венгрии. Он совершенно не считал ее пригодной для областей, завоеванных во время войны различными британскими доминионами. Менее всего он ожидал, что она будет применена к германской юго-западной Африке, которую заняло и намеревалось аннексировать правительство Южно-Африканского Союза. Это значило бы слишком широко истолковывать здравый сам по себе принцип. Все самоуправляющиеся доминионы придерживались той точки зрения, что мандатный принцип не должен применяться к захваченным ими областям.

Британское правительство не могло безразлично относиться к территориальным приобретениям. Нация желала чем-нибудь компенсировать свои страшные потери. В результате продолжительных и дорого обошедшихся кампаний британские армии владели теперь Палестиной, Месопотамией, Камеруном и германской восточной Африкой. Мандатная система не налагала каких-либо условий, которые не соблюдались бы в течение многих лет во всей британской колониальной империи. Среди всех колониальных владений великих держав только огромные тропические владения Британской империи были открыты для торговли всех наций. Суда всех наций пользовались британскими колониальными портами так же свободно, как своими собственными. В колониях никогда не давалось каких-либо исключительных льгот британским подданным, а что касается отношения к туземцам, то в этом отношении нам нечего было бояться международного контроля, если он проводился сколько-нибудь справедливо. Наоборот, мы с гордостью разъяснили бы нашу колониальную систему и изложили ее устройство.

Поэтому Ллойд-Джордж немедленно выступил и заявил, что Британия безоговорочно принимает мандатный принцип в отношении всех территорий, которые отнял у турок и немцев британский флот. Но мы не могли выступать от имени самоуправляющихся доминионов. Австралия, Новая Зеландия, Южная Африка были для нас ценными составными частями Британской империи, от которых мы не могли отделиться, но которыми мы не могли и повелевать. Конечно, король – высшая власть в империи. Уступка или присоединение территорий, как и заключение мира или объявление войны, зависят от усмотрения короны. Но какой же министр решится противопоставлять авторитет этой абстрактной и почти мистической инстанции интересам того или другого любимого члена имперской семьи, за исключением разве случаев, когда совершена из ряда вон выходящая несправедливость? Австралия захватила Новую Гвинею, Новая Зеландия – Самоанские острова, а Южно-Африканский Союз – германскую юго-западную Африку. Они не желали отказываться от этих территорий, и на них нельзя было оказать давления в этом смысле. Говорить об этих местностях как о «таких человеческих обществах, которые можно передвинуть туда или сюда и которые являются простыми пешками в дипломатической игре», значило бы злоупотреблять терминами. Эти территории, скудно населенные первобытными народами, составляли часть новой германской колониальной империи, составившейся из тех менее важных владений, которые в XIX в. Великобритания охотно соглашалась уступить Германии. Для этих отдаленных доминионов каждая из упомянутых германских колоний являлась нарушением их собственной доктрины Монроэ, а во время только что окончившегося конфликта каждая их них представляла опасность и была причиной кровопролития. Британские доминионы завладели ими и не захотят отдать их. Но право на владение подтверждалось не только местными завоевательными кампаниями, но и теми жертвами, какие доминионы принесли ради общего дела. Эти три доминиона, население коих составляет в совокупности менее одной двенадцатой белого населения США, потеряли на европейском театре войны, отстоящем от них на шесть, одиннадцать и двенадцать тысяч миль, почти столько же человеческих жизней, сколько и США, и боролись за то дело, которое США признали своим собственным. Что бы ни случилось, мы не можем ссориться с доминионами.

23 января Ллойд-Джордж ввел в Совет десяти премьер-министров Канады, Австралии, Новой Зеландии и Южной Африки. Все они были облечены в доспехи демократии, все они участвовали в войне, все они горели молодым национальным энтузиазмом. За Борденом стояла обширная Канада, населенная французами и англичанами, за Массеем – Новая Зеландия, проявившая себя бесстрашной и безукоризненной во всем, что касалось общего дела; Юз, горячий рабочий премьер, представлял Австралию; к ним присоединялись величественный и строгий Бота и талантливый, философски настроенный, убедительно говорящий Сметс. Все они были здесь, и за плечами их стояла не только современность, но и будущее. Этих людей и представляемые ими страны нельзя было бесцеремоннно оттолкнуть. В них воплощалась не Англия Георга III, не велеречивая европейская дипломатия, не аристократическое мракобесие Старого света. Это были новые отцы-пилигримы, умевшие говорить открыто и свободно, пионеры, обладавшие обширными, новыми, невозделанными территориями. На Вильсона они произвели впечатление. Во всяком случае эти люди не принадлежали к числу тех, для наказания которых он переехал Атлантический океан. Но ему нужно было защищать свое собственное дело, и это было великое дело.

40
{"b":"6059","o":1}