ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Первой и наиболее существенной предосторожностью являлось разоружение Германии, но странным образом маршал Фош и все военные люди Франции относились к этому вопросу апатично. В условии перемирия маршал не включил никаких мер предосторожности в смысле демобилизации Германии и ее разоружения, за исключением требования о сдаче большого количества пушек. По этому поводу говорили, что он не верил, чтобы принудительно общее разоружение могло представлять нечто прочное и длительное, и что поэтому он не желал подписывать свое имя под таким условием, исполнение которого он не мог гарантировать. Он глубоко не доверял никаким заверениям Германии и считал, что какие бы обещания Германия ни давала, она не замедлит создать и вооружить новые военные силы, лишь только ей будет предоставлена свобода действий.

Под энергичным давлением премьер-министра английские делегаты комиссии по разоружению настойчиво требовали самых решительных мер. Ллойд-Джордж настаивал на том, что германская армия не должна быть сильнее британской, что она не должна быть основана на воинской повинности и что в основе ее не должна лежать краткосрочная военная служба. Она должна была представлять собою добровольческую, профессиональную армию с минимальным сроком службы в двенадцать лет для каждого солдата. Этим путем Германия будет лишена возможности подготовить резервы. В общем численность такой армии не должна была превышать 200 тыс. человек. Предложения подобного рода были сделаны и для германского флота. Французы не без некоторого колебания склонились на эту точку зрения, выраженную с такой силой и инициативой. Схема эта была абсолютно чужда всем понятиям и взглядам, господствовавшим на континенте Европы. Она шла вразрез с принципом военной готовности, принципом, представлявшим собою наследие революции и высшую гарантию целости и свободы французской республики. Тем не менее, поскольку это касается Германии, они не отвергали достоинств этой схемы и со своей стороны требовали, чтобы численность германской армии, которая таким образом будет носить чисто профессиональный характер, не превышала 100 тыс. человек. В этом отношении Ллойд-Джордж не делал никаких возражений.

Те военные условия, под которыми в конце концов все подписались, представляют собою нечто достойное удивления. Нации численностью в 60 млн., бывшей до этих пор первой военной державой в мире, было навсегда запрещено иметь армию, большую чем в 100 тыс. человек. Вся основа, весь фундамент прежней военной организации, с которым было связано создание германской нации, были уничтожены. Генеральный штаб, влияние которого на политику Германии было так значительно, был упразднен. Ружья, пулеметы, полевая артиллерия были сокращены до минимума, а постройка бронированных автомобилей и танков и производство удушливых газов были совершенно запрещены. Запрещено было строить или содержать военные аэропланы и дирижабли, а производство оружия, военного снаряжения и всяких военных материалов разрешалось только нескольким определенным заводам. Работа по уничтожению излишнего военного снаряжения велась необыкновенно энергично, под давлением со стороны самого премьер-министра. Я не раз получал в военном министерстве его настойчивые требования ускорить это дело. В общем было уничтожено 40 тыс. пушек; в соответствующей пропорции шло уничтожение других военных материалов. Таким образом, благодаря стараниям главным образом Англии Германия оказалась почти совершенно обезоруженной, и вся военная каста с ее специфическими понятиями чести и права, заинтересованная в германской военной мощи, в течение одного поколения должна будет исчезнуть из германской жизни. Юность, патриотизм, храбрость и способности германской нации отныне устремятся по новым путям, и подобно тому, как это происходит в Англии или США, найдут другие формы применения на почве национальной и общественной. Это несомненно является фактом громадной важности.

Но французы по-прежнему оставались недоверчивы и безутешны. Как долго все это продлится? Что произойдет через двадцать, тридцать или сорок лет? Никто не может ждать возобновления войны, пока еще живо то поколение, которое знало весь ее ужас и всю ее пошлость.

Все эти пункты договора, предусматривающие разоружение, могут быть эффективны в те годы, когда не грозит никакая опасность, и они перестанут действовать в тот самый момент, когда в них окажется надобность. «Левый берег Рейна – наша единственная постоянная защита» – продолжали настаивать французы.

Второй мерой успокоения, предложенной Великобританией и США и встреченной одобрительно Францией, была демилитаризация всей широкой зоны, находящейся между Францией и Германией. Согласно с этим в договор было внесено условие, в силу которого все укрепления и крепости на германской территории к западу от линии, проведенной на 50 километров восточнее Рейна, должны быть разоружены и стены их снесены. Возведение каких бы то ни было новых фортификаций в этой зоне строго запрещалось. Жителям этой зоны не должно было быть дозволено ни носить оружия, ни обучаться военным наукам, ни принадлежать к какой бы то ни было военной организации, будь то по принуждению или добровольно; на всем протяжении запрещена постройка железнодорожных линий, складов, депо, мастерских и иных предприятий, годных для перевода на военное снабжение. И за соблюдением всех этих правил должны будут наблюдать специальные организации, созданные державами союзной коалиции.

Английские представители в комитете по составлению текста договора под впечатлением тех трудностей, какие вызывало разоружение Германии в то время как Польше была предоставлена в этом отношении полная свобода, а Россия оставалась полностью вне Лиги наций и не принимала участия в мирной конференции, – внесли предложение предпослать к этой статье договора введение, в котором постоянное разоружение Германии было бы поставлено в связь со всеобщим разоружением. Президент Вильсон идею такого предисловия одобрил, и оно было тотчас же принято. Между прочим, оно-то и дало начало длительным и, как впоследствии оказалось, крайне беспокойным работам Женевской комиссии по разоружению.

Но французы, со своей стороны, продолжали доказывать, что как бы ни было все это хорошо в теории и как бы ни действительны были все эти гарантии и средства защиты в спокойные периоды, они будут неминуемо нарушены, как только на сцену явится то поколение, для которого они именно и были так необходимы. В виду этого начали искать какой-нибудь окончательной твердой защиты, и идея, по которой Британия и Америка должны были сообща гарантировать Франции защиту против будущего вторжения Германии, постепенно принимала все более и более конкретную форму. Поскольку все вообще людские соглашения могут считаться прочными, данное соглашение, безусловно, представляло собою абсолютную гарантию. Было несомненно, что никакое германское правительство не станет вторгаться в пределы Франции, зная, что такое вторжение вызовет войну Германии одновременно и с Великобританией и с США. Противодействовать силе объединенных англосаксонских государств было невозможно, и опыт последней войны доказал, что эта сила могла быть применена в Европе, да и за ее пределами в форме военного, морского и экономического давления.

Но Фош тем не менее оставался непримиримым, и Клемансо предстояло сделать трудный выбор. Каким образом могло все уменьшающееся в численности, или в лучшем случае, стационарное население Франции, к тому же обескровленное войной, удерживать Рейн одной только силой собственного оружия? Как мог Клемансо отвергать те вполне достаточные гарантии, которые бескорыстно предлагали ему две великие морские державы? С другой стороны, Клемансо знал также и то, что уступки Рейна никогда не простят ему влиятельные элементы самой Франции. Даже те услуги, которые он оказал Франции в период ее смертельной опасности, ему не помогут. Но его храбрость и мудрость были равносильны выпавшему на его долю испытанию: он принял британскую и американскую гарантии, и в основание соответствующей статьи договора легла неприкосновенность германских прирейнских земель, подвергшихся только временной военной оккупации, срок которой должен был скоро закончиться.

59
{"b":"6059","o":1}