ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Последствия этого выяснились в наши дни. Британский парламент надлежащим образом одобрил гарантийный договор. Сенат Соединенных Штатов отказался от обязательства, под которым президент Вильсон поставил свою подпись. Совместная гарантия обеих держав, таким образом, отпала. Британское обязательство находилось в зависимости от обязательства Америки и потеряло силу вместе с отказом США от гарантийного договора. Таким образом, Франция, связав себя условиями договора, в силу которого она уступила Рейн, была также лишена гарантии, компенсировавшей Франции эту ее уступку. Изолированный, считающий себя обманутым и брошенным на произвол судьбы, французский народ мог опираться теперь исключительно только на свою собственную военную силу, на свое техническое оборудование, на свои африканские резервы, на свои крепости и на военные договоры с Польшей и другими новыми европейскими государствами. Мы еще вернемся к этому вопросу, когда будем говорить о Локарнском договоре; но те, кто сожалеют об этих событиях и критикуют их, хорошо сделают, если внимательно разберутся как в причинах их возникновения, так и в целях, которые они преследуют.

Страшное напряжение, связанное с заключением мира с Германией, исчерпало всю энергию триумвиров. Вполне естественно, что они не в состоянии были немедленно погрузиться снова в разрешение если и менее затруднительных, то во всяком случае все же крайне важных задач, связанных с судьбой Австро-Венгерской империи. Известная усталость была неизбежна, а в силу этого и извинительна. Многочисленные комиссии уже давно работали по этому вопросу, разбирая его со всех сторон. Казалось вполне достаточным в данный момент дать этим комиссиям общие указания и предложить комитету по составлению текста договора руководствоваться теми же принципами, которые были положены в основу договора с Германией, при оформлении договоров с другими побежденными государствами.

Но тот принцип самоопределения, который способствовал тому, что Германия осталась самым значительным государством в Европе, оказался гибельным для империи Габсбургов. Притом же на этой обширной сцене произошли еще новые, весьма решительные события: Австро-Венгерская империя раскололась на мелкие части в последние полмесяца войны. 28 октября 1918 г. Чехословакия провозгласила свою независимость и получила признание со стороны держав союзной коалиции. Воспоминания о доблестной чехословацкой армии и том влиянии, какое оказали на союзников Масарик и Бенеш, способствовали тому, что чехословаки были приняты на мирной конференции, как они этого желали, т. е. не как часть враждебной Антанте империи, разрушенной союзниками, но как представители нового государства, формально состоявшего в войне с Германией и Австрией и ожидавшего мирного соглашения с обеими этими странами. Метаморфоза подобного же рода сопровождала создание 1 декабря 1918 г. Югославии, сформированной из союза победоносной Сербии, потерпевших поражение Кроатии и Славонии, образовавших королевство Югославию с населением приблизительно в 13 млн. человек. Это новое государство было тоже очень быстро признано Великобританией, Францией и США. Что касается Италии, то она колебалась, говоря, что кроаты были ее врагами, упорно воевавшими против Италии в продолжение всей войны. Положение Богемии и Чехословакии может быть и иное, но кроаты, по мнению Италии, не имели никакого права в момент поражения менять свою позицию и, сделав ловкий прыжок, очутиться среди победителей. Но как бы то ни было, в силу обстоятельств пришлось уступить и в данном случае. Кроаты обратились за помощью к сербам, предоставившим им защиту как дружественной нации, которую против ее воли принудили принять участие в войне представители канувшего в вечность и преступного империализма. В апреле 1919 г. Италия признала вхождение кроатов в состав Югославии.

Венгрия в свою очередь откололась от империи и провозгласила себя независимой монархией. Австрия, оказавшаяся изолированной с древней и культурной столицей Веной в центре, попробовала предпринять подобный же шаг. Австрийцы провозгласили республику, объявили себя гражданами нового государства, никогда не состоявшего в войне с союзниками, и просили, чтобы их народ не был наказан за преступление канувшего в вечность режима.

Все эти перемены поставили вновь собравшийся Совет четырех перед новыми и крайне сложными задачами. Представители Чехословакии и Югославии были приняты как друзья и отчасти как союзники среди тех, кто был в ореоле победы. Австрийцы же и венгры, которые сражались с ними бок о бок на тех же самых фронтах и в тех же самых армиях, оставались вне круга победителей, в тени поражения, неся на себе клеймо виновников страшной войны. Хотя правящий класс Австрии и Венгрии нес на себе исключительную ответственность, – было все же нелепо смотреть на народонаселение того или другого из этих четырех государств или как на совершенно не виноватое, или как на особенно виновное. Все оказались в страшном водовороте одних и тех же событий. А между тем одну половину населения лелеяли, а другая была в загоне.

Два солдата служили в одном и том же полку, все время были неразлучны, вместе делили все опасности и трудности войны. Война кончилась, и они вернулись домой, каждый в свою деревню. Но между этими деревнями теперь проведена новая линия новой границы. И вот одному из этих солдат только по счастливой случайности удалось живым уйти от мести победителей, в то время как другой неожиданно для себя самого оказался в роли одного из этих самых победителей. К этим марионеткам судьбы невольно чувствуешь жалость. Они несчастны потому, что родились в центре европейского континента.

К этой-то странной и полной воинственного шума сцене мирная конференция старалась применить принцип самоопределения, который лег в основу договора с Германией, и этим путем перечертить наново всю карту центральной Европы. Слово «чехословаки» было ново для британских ушей, но древнее королевство Богемии и Моравии, где жили чехи, будило в британском народе память о короле Венцеславе на торжестве Стефана, о слепом богемском короле Яне в битве при Креси, о германском девизе в гербе принца Уэльского «Ich Dien», а может быть также и память о Яне Гусе. Таковы увековеченные временем народные традиции. На протяжении нескольких столетий мы совершенно потеряли Богемию из виду. Личный союз двух корон – Австрии и Богемии – в XVI в. сделал главу Габсбургского дома австрийским императором и королем Богемии. Тридцатилетняя война объединила обе страны неизгладимой печатью страданий. Богемия, преследуемая за протестанство, была насильственно подвергнута частичному обращению в католичество. Начиная с 1618 г., после страшного поражения богемцев в битве при Белой горе, Габсбурги управляли завоеванным королевством с чисто самодержавным деспотизмом. Но богемский народ никогда не мог с этим примириться. Его национальное чувство дремало в течение всего XVIII в., но воспоминания о национальном могуществе все еще продолжали жить в нем, и власть традиций все еще была сильна. Во второй половине XIX в. началось возрождение богемского национализма, воплотившегося в чешском движении. Народное образование воскресило и здесь, как повсюду вообще, давно забытый национальный язык. Школы сделались центром борьбы между чешским народом и императорским правительством. Одновременно заявили о себе и лингвистическое движение и движение в пользу национальной независимости. Император Франц-Иосиф короновался в Будапеште, как король Венгрии, но желание чехов, чтобы он явился в Прагу и там короновался как король Богемии, было им упрямо и – как теперь нам представляется – неосновательно отвергнуто.

Во время войны чешское движение выразилось вначале в требовании автономии, а позднее полной независимости. Чехи привыкли искать сочувствие в России. После русской революции они, руководимые Масариком, обратились за помощью к США и к западным державам. И независимость была уже признана. Оставалось только определить их границы. И вот тут-то и явились на сцену разные осложнения. Богемия и Моравия заключали в себе по меньшей мере три миллиона жителей, говорящих по-немецки, населения крепкого по культуре и национальному сознанию – подобно ульстерцам в Ирландии. Исключить из Чехии все немецкое население значило бы сильно ослабить новое государство; включить его в состав Чехии значило в корне нарушить самый принцип самоопределения. Мирная конференция, поставленная перед этой дилеммой, решила руководствоваться старыми границами Богемии, резко обозначенными горными хребтами и освященными пятисотлетней традицией. Если не считать нескольких досадных, но незначительных изменений в границе с Австрией, то это решение мирной конференции можно считать полностью осуществленным.

60
{"b":"6059","o":1}