ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Когда Славин вернулся обратно, операция началась. Люди были расставлены так, что окна и двери особняка им были хорошо видны. Вскоре в ближайшем переулке из двух грузовиков высадился взвод солдат. Они быстро перелезли через забор, окружили здание. Мочалов и шесть оперативников, во избежание лишнего шума, проникли во двор тем же путем.

Первым на крыльцо поднялся начальник отдела, за ним — Славин, Бартошик, Крайнюк и еще трое сотрудников. Дверь, конечно, оказалась запертой. Петр Петрович осмотрел ее — нельзя ли самим открыть? Ничего подобного: дверь очень плотно прилегала к коробке. Стало быть, думай не думай, а войти в дом, без стука, невозможно. Начальник жестом приказал всем стать по обеим сторонам двери на тот случай, если вдруг из коридора, прямо через дверь будет открыта стрельба, и громко постучал кулаком. Подождал немного и рукояткой пистолета постучал снова. Скрипнула дверь, послышался сонный женский голос:

— Кто там?

— Свой, свой! Открывай быстрее, полчаса уже стучу! Женщина начала возиться с запорами, приговаривая:

— «Свой, свой». Если свой, то и имя свое надо называть. А то открою и не знаю кому...

— Брось трепаться! Копайся побыстрее!

Дверь немного приотворилась, и Петр Петрович сильно рванул ее на себя:

— Спокойно, милиция!

Женщина попыталась что-то сказать, но Славин мгновенно закрыл ей рот ладонью:

— Ну что, не поняла? Сказано спокойно, значит — молчи!

Женщина, лица которой в темноте нельзя было рассмотреть, отвела ладонь, смиренно проговорила:

— Молчу, наново, молчу. Прошу, проходите!

Оперативники не ждали ее приглашения. Они ворвались в помещение и, подсвечивая карманными фонариками, быстро осмотрели комнаты. В доме оказалось их семь: в трех спали люди. Оперативники действовали напористо и бесшумно. Со двора вошли еще четыре сотрудника, начали будить спящих. Мочалов, Славин и Бартошик тоже занялись проверкой, заглянули в одну из комнат. На массивной деревянной кровати, покрытой пышной периной, спали мужчина и женщина. На стуле лежала их одежда. Бартошик поднял гимнастерку, что валялась на полу, все увидели погоны старшего лейтенанта.

— Проверь, может, документы есть в карманах? — приказал начальник.

— Документов нет.

— Буди, — кивнул Славину Петр Петрович.

— Сейчас, только под подушкой пощупаю.

Владимир тихонько запустил руку под подушку спящего мужчины. Пальцы сразу же нащупали оружие. То был «вальтер». Владимир тронул спящего за плечо:

— Старший лейтенант, а старший лейтенант, проснись!

Тот что-то промычал нечленораздельное, повернулся на другой бок. Одеяло сползло. У «старшего лейтенанта» с нахальной откровенностью обнажилась часть тела ниже поясницы. Бартошик рассмеялся, поддел друга:

— Смотри, Володя! Он тебе одним местом подмигивает.

Славин сильнее ткнул рукояткой «вальтера» в спину спящего мужчины:

— Ну, ты! Вставай, не устраивай представлений!

Неизвестный наконец проснулся, сел и, щурясь от света фонариков, окрысился:

— Какая падла спать не дает?

— Спокойно, гражданин хороший. Мы — сотрудники НКВД! Предъявите документы!

В этот момент в соседней комнате раздался выстрел. Оказывается, там не догадались, прежде чем разбудить спящего, проверить, есть ли у него оружие, и чуть не поплатились за это. Только благодаря мгновенной реакции Крайнюка, который перехватил руку с оружием, пуля продырявила потолок. А ведь оперативники могли не досчитаться кого-то в своих рядах.

В третьей комнате, на матрацах, положенных прямо на полу, спали трое, одетые в гражданскую одежду. Все были вооружены обрезами. Сотрудники собрали задержанных в одну комнату, затем вывели из дома, рассадили по машинам и увезли. В один из автомобилей погрузили изъятые при обыске оружие, боеприпасы, разные ценности.

Начальник отдела и Славин хотели поговорить с хозяйкой. Чувствовалось, что она знает многое, но говорить правду не хочет. Решили доставить ее в отдел и там продолжить разговор.

В доме осталась небольшая группа оперативников на случай, если появятся другие преступники.

Наступило утро, но никто не думал об отдыхе. В отдел привезли потерпевших. Они сразу же среди задержанных опознали тех, кто участвовал в нападениях. Исчезли только главные бандиты — в форме майора и старшины. Славин в душе был рад, что благодаря ему так быстро удалось зацепиться за бандитскую шайку. Он и Мочалов сидели в кабинете, когда туда вошел сияющий Бартошик.

— Порядок! Поп опознал свои вещи. Теперь им некуда деваться, думаю, начнут рассказывать.

— А я вот не думаю! — возразил Славин. — Здесь у них сколько хочешь ходов. Будут валить на «майора» и «старшину», и ничего пока не сделаешь. — Владимир взглянул на Мочалова. — Петр Петрович, надо по-настоящему взять в оборот хозяйку. Ее довоенный образ жизни говорит о многом. Наверняка она хорошо знает свою клиентуру, тем более что старик прямо сказал, что «майора» до войны встречал в салоне пани Шикульской. Предлагаю отпустить ее и взять под наблюдение.

Начальник улыбнулся:

— Помню, раньше было распространено такое правило: прежде чем внести предложение, подумай, кто его будет исполнять. Так вот — Шикульскую поручаю тебе.

Бартошик озорно улыбнулся, неприметно толкнул друга в бок локтем:

— Иди, парень, исполняй...

Мочалов не слышал этой реплики, однако заметил на лице Славина улыбку, когда приказал:

— А ты, Бартошик... окажешь ему помощь.

Начальник ушел. Оперативники взглянули друг на друга и расхохотались, но в дверях снова появился Мочалов:

— Женщину, которая о брошенном ЗИСе сообщила, кто-нибудь допросил?

— Нет, еще не успели. Я с ней только побеседовал.

— Дай мне ее данные, я поручу допросить.

Славин потянулся к лежавшему на столе листку бумаги с адресом Василевской и отдал его начальнику.

Мочалов скользнул взглядом по написанному и хотел что-то сказать, но вдруг запнулся: он быстро развернул уже сложенный вдвое листок, пробежал его глазами, и лицо его стало бледным, руки задрожали. Сдавленным голосом спросил у Славина:

— Володя, как она выглядит?

Славин ответил. Мочалов, ничего не говоря, повернулся и выскочил из кабинета. Бартошик и Славин услышали, как он побежал по коридору, и удивленно переглянулись.

А Мочалов вбежал к себе в кабинет, схватил полушубок, шапку и бросился к дежурному:

— Машину, быстро!

— У подъезда «оппель» стоит, товарищ капитан, шофер за рулем.

Петр Петрович выскочил из помещения, сел рядом с водителем и приказал:

— Давай в госпиталь! Жми на все педали!

Машина, набирая скорость, понеслась по заснеженным улицам. Шофер был рад, что с ним поехал начальник, и тут же начал изливать свою душу:

— Товарищ капитан, как же так получается, что у нас эту машину забирают? Мы же, считайте, сами ее восстановили, а теперь начальство руку на нее накладывает. Вы бы поговорили с начальником управления, пусть бы не грабили нас, для меня она — как родная, все своими руками перебрал, отремонтировал... А теперь отдай... Но Петр Петрович не слышал шофера. В его голове беспокойным роем проносились мысли о Василевской.

«Неужели это действительно она? Нет, не может быть. По крайней мере, мне еще так ни разу в жизни не везло. Но фамилия, имя, отчество? Все совпадает, и даже то, что хирург, майор, нет все-таки на этот раз мне, наверное, улыбнулось счастье!»

— Ну что ты так тянешься? Можешь быстрее? — нетерпеливо бросил он шоферу.

— Могу, товарищ капитан, но занести может, — смутился шофер и сильнее надавил на акселератор. Машина увеличила скорость.

В госпитале Мочалов побежал к приемному отделению, но сразу же за дверями на его пути встал дежурный из числа выздоравливающих:

— Сюда, товарищ, нельзя, здесь раненых принимают.

— Мне надо, — остановился Мочалов. — Скажите, а вы случайно хирурга Василевскую не знаете?

— Ольгу Ильиничну? Конечно, знаю. Она только что во двор вышла. Пошла, наверное, в другое здание. Как выйдите отсюда — налево.

101
{"b":"6064","o":1}