ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Отвечая на его вопрос, почему они не эвакуировались, Славина сказала:

— Да пока собирались, ваши войска вошли в город.

Немцу ответ, должно быть, понравился. Ведя запись, он слегка улыбнулся. Затем спросил, кто посещал их квартиру в последнее время, не приносил ли муж домой газеты, листовки. Анастасия Георгиевна все отрицала.

Следователь кончил писать, показал на бумаге место, где надо было расписаться, и, как бы вскользь, заметил:

— Сегодня вас отпускаем. Но, думаю, еще встретимся. Хочу предупредить: если и в следующий раз будете делать вид, что ничего не знаете, то ждет вас много неприятностей. Так что советую подумать. Вот пропуск на выход.

Анастасия Георгиевна шла по гулкому коридору растерянная, подавленная, предъявила часовому пропуск и оказалась на улице. Разобравшись наконец, где она находится, чуть ли не бегом бросилась домой. Сердце тревожно билось: что с детьми?

Володя и Женя были уже дома. Увидев их, мать впервые за этот день не смогла сдержаться, заплакала. Ребята начали ее успокаивать, расспрашивали, где была, что произошло в доме, где отец. Что могла сказать им Анастасия Георгиевна?

Володя сидел у окна. Вечерело. Что-то надо делать, с кем-то советоваться. Но с кем? Только сейчас он спохватился, что так и не знает никого из подпольщиков.

«Что могло случиться с отцом? — думал паренек. — Допустил промах? А может, нашелся предатель?» За это время Володя повзрослел, многое узнал, своими глазами увидел «новый порядок», который насаждали жестокие оккупанты.

Погрузившись в невеселые размышления, Славин не заметил, что мать завесила все окна, зажгла керосиновую лампу. Сели за стол. Молча пили чай. Без отца было тревожно и уныло.

Неожиданно что-то стукнуло в окно спальни.

— Мам, погаси лампу! — сказал Владимир и бросился в соседнюю комнату. Поднял светомаскировку, отдернул занавеску, распахнул окно. Было темно, и в густом кустарнике, разросшемся у стены, ничего не было видно. Вдруг послышался голос:

— Володя! Это я — товарищ отца. У вас приставная лестница есть? Я бы через окно залез.

— Посмотрите с обратной стороны сарая, у стены стоит.

Через какую-то минуту в спальню влез мужчина. Ночным гостем оказался тот самый человек, который провожал Владимира до места сбора группы, выведенной в лес.

— Полдня вас караулил. Видел, как ребята появились, а потом вы пришли, — он посмотрел на мать. — Немцы следят за вашей квартирой из дома с голубыми ставнями, из того, что наискосок от вашего, через улицу.

— Так это же дом Латаниных! — заметила мать. — Их дочка Светка с немцами путается. Вы знаете, что с Мишей?

— Мы успели только выяснить, что его схватили гестаповцы прямо на работе. Вызвали к начальнику цеха и из его кабинета увели. Что будет дальше, трудно сказать. Но мы посоветовались и решили, что вам надо уходить в лес.

— Нужно подумать... Все это так неожиданно.

— Думать некогда. Надо уходить сейчас, и немедленно.

Анастасия Георгиевна понимала, что уйти в лес — значит спасти и себя и детей от беды. Но муж... Как же он? Бросить его...

— А вдруг Мишу только подозревают, а серьезных улик нет. Подержат и отпустят. Отпустили же меня.

— То, что вас отпустили, ни о чем не говорит. Они уверены, что женщина с двумя детьми никуда не денется, а вот использовать ее как приманку — можно. Вот они и отпустили вас, а сами за домом наблюдают, ждут: кто к вам пожалует. Позже они схватят вас всех, если даже ничего подозрительного не заметят. Боюсь, что тогда помочь вам будет невозможно. Поэтому сейчас же надо взять необходимые вещи и уходить. К утру будете в безопасности.

Но мать колебалась, все больше склоняясь к тому, чтобы остаться на месте.

— Мне кажется, если немцы узнают, что мы ушли, то сразу догадаются о нашей связи с партизанами. И тогда уж Мишу ничто не спасет. Спасибо вам за заботу. Но мы остаемся.

До утра так и не ложились спать. Мать за завтраком, словно чувствуя приближение новой беды, сказала:

— Детки, если схватят меня, то мой наказ: уходите вдвоем в лес, к партизанам. Не ждите нас с отцом. Останемся живы — встретимся.

Видно, о многом успела передумать Анастасия Георгиевна за прошедшую ночь. И теперь понимала, что зря не ушли они в лес... Тревога за судьбу детей терзала ее душу...

Рабочий день подходил к концу. Володя промывал детали. В этот момент к нему подошел старый рабочий из другого цеха и спросил:

— Ты, что ли, Славин?

— Я.

— Ну, так сбегай к проходной, дивчина какая-то дожидается тебя.

Возле проходной его ждала Лена Козлова. Схватила его за руку, сама дрожит и тихо, чтобы никто из посторонних не расслышал, взволнованно сказала:

— Уходи! Немцы маму твою забрали!

— Когда?

— Да только что.

— Ты Женю предупредила?

— Нет. Я как узнала — сразу сюда.

— Спасибо, Лена! Иди домой.

Владимир понимал, что сейчас главное — сохранить присутствие духа, обдумать, что делать дальше. Самое главное — получить от Мартина новый аусвайс на следующую неделю, так как срок действия старого истекал сегодня.

Стараясь быть спокойным, Володя сказал шефу, что неожиданно тяжело заболела мать, попросил отпустить его на час раньше и, заодно, выписать аусвайс.

Настроение у шефа в тот день было хорошее, он снисходительно отнесся к этому старательному пареньку, выписал аусвайс и отпустил. Не знал Мартин, что через полчаса за Славиным придут гестаповцы...

Оказавшись за проходной, Владимир изо всех сил бросился к хлебопекарне, где работала сестра. Вызвал ее. Однако не успел сказать и двух слов, как увидел, что к служебному подъезду подкатил «черный ворон». Из машины выскочили два гестаповца и скрылись за дверью.

— Это за тобой, Женя! Уходим! — он потащил сестру за руку. Они свернули в небольшой переулок, а затем — во второй и быстро пошли по пустынной улице.

Женя плакала, спотыкалась.

— Что будет с мамой, папой? Что нам делать? Куда мы идем? — в который раз спрашивала она, забегая вперед.

Эти же вопросы мучили и Володю. Посоветовавшись, они решили, что домой возвращаться ни в коем случае нельзя, и отправились к дальним родственникам на Сторожовку. Следующую ночь провели у знакомых. О родителях ничего не знали. Володя очень жалел, что у него нет ни одного адреса друзей отца по подполью.

А в это время их разыскивали подпольщики, ждали на подходах к дому, за которым взбешенные гестаповцы еще больше усилили слежку.

Володя, хотя и был младше сестры, понимал, что теперь он должен позаботиться о их судьбе.

— Уходим в лес, к партизанам, — заявил он как-то утром.

Женя согласилась, только тихо сказала:

— Мы же совершенно раздеты. А у партизан с одеждой, наверное, плохо.

— Одежда будет. Ты жди меня здесь. Вернусь завтра.

— А куда ты? — заволновалась Женя.

Но Владимир решил не волновать сестру лишний раз. Кое-как успокоил ее, сказав, что идет искать кого-нибудь из подпольщиков, и направился... в свою квартиру.

Кто-кто, а уж Славин хорошо знал, как незаметно подойти к родному дому. Скрываясь в соседнем огороде среди густых кустов крыжовника и малины, он целый день следил за улицей, стараясь разгадать гестаповскую систему наблюдения. Он понимал, что немцы не могли оставить своих людей прямо в квартире Славиных. Значит, они придумали что-то другое.

Володя просидел в укрытии весь день и, хотя во рту не было даже маковой росинки, а живот подводило от голода, остался доволен. Выяснил, что одна группа фашистов, переодетых в гражданское, сидит все у тех же Латаниных, а на улице, как бы случайно прохаживаясь, дежурят еще два тина. Гестаповцы знали, что квартира Славиных расположена на втором этаже. Пройти в нее можно было лишь по деревянной лестнице, а потому усиленно наблюдали за домом со стороны улицы.

Володя дождался темноты, прокрался в свой огород. Отыскал за сараем приставную лестницу, которая однажды уже сослужила их семье добрую службу, приставил ее к стене, тихо полез к самому окну. На всякий случай замер на минуту перед отрытой форточкой. В квартире — тишина. И тогда отодвинул шпингалеты, осторожно открыл окно, ступил на пол и оказался в кромешной тьме. На миг стало страшно, но он быстро подавил в себе это холодящее чувство, начал на ощупь обследовать всю квартиру.

31
{"b":"6064","o":1}