ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Это тот, где легковушка во дворе стоит? — спросил лейтенант.

— Да. Обедали там человек шесть офицеров.

— Дом охраняется?

— Точно. Часовой недавно в тенек забрался у сарая. Офицеришки ушли из дома, вот он и решил, что нечего торчать на солнцепеке, — продолжал Луговец. — Вон там, на бугре, немцы зарыли в землю самоходки, — показал он рукой левее деревни.

Купрейчик взял бинокль и посмотрел на гряду небольших высоток, цепочкой протянувшихся за змейкой траншеи. Однако он не сразу заметил искусно запрятанные бронированные машины. Насчитал пять, как раз по количеству холмов. Потом уточнил у Луговца:

— Сколько самоходок?

— Пять. Они их с умом припрятали, даже маскировочные сети натянули.

Купрейчик сделал соответствующие отметки на схеме.

— Что еще?

— В лесу стрельбу слышал. Не наши ли на немцев напоролись?

«И я ведь слышал, — огорчился Купрейчик, — а внимания не обратил».

— Будем надеяться, братцы, на лучшее. Давайте перекусим и двинемся к базе. Думаю, что ночью сюда вернемся. Запоминай, Женя, подходы к дому, где офицеры живут: ты к ним с группой подойдешь, а я — к саперному начальству, авось карты заполучим.

Даже когда обедали, продолжали наблюдать за деревней, мысленно прикидывая, как ночью, в темноте придется проводить операцию.

Алексей долго смотрел на ряд торчавших обуглившихся печей — памятников бывшим домам, чьих хозяев немцы расстреляли или сожгли. Сразу же вспомнились родители, которые остались в деревне недалеко от западной границы. «Что с ними? Живы ли?» Тупая, ноющая боль снова появилась в груди.

Возвращались они тем же путем и были на месте, когда день клонился к вечеру. Купрейчик внимательно слушал доклады старших групп. Вскоре в его блокноте было записано много интересных и важных сведений о силах противника.

Задерживалась только группа Чернецкого, и лейтенант все чаще и чаще с беспокойством поглядывал на часы: не случилось ли что с ними? А вдруг стрельба в лесу имеет отношение к Чернецкому, Головину, Зайцеву?

Беспокойство командира передалось и всему взводу. Разведчики примолкли, чутко прислушивались к каждому шороху, скрипу дерева или треску обломившейся веточки. Чтобы хоть немного отвлечься от тревожных дум, лейтенант начал составлять письменный отчет о результатах разведки.

Вскоре вернулись разведчики. Они привели связанного немецкого офицера-танкиста.

Чернецкий устало объяснил:

— Обследовали мы свой район, обнаружили, что лес, вот в этом квадрате, — он пальцем показал место на карте, — забит войсками. Танки, самоходки, пехота — одним словом, довольно крепкий кулак собран для удара. Кстати, пленный подтвердил это. Пришлось нам допрашивать его сразу как взяли, боялись, что если вдруг напоремся на их засаду, то можем потерять ценного языка. Идти было трудно, поэтому и опоздали.

Когда лейтенант закончил докладную и еще раз проанализировал добытые сведения, беспокойная мысль засела в его мозгу. Он смотрел на карту и думал: «Не надо быть большим стратегом, чтобы разгадать замысел немцев. Против нашей дивизии они готовят укрепления, думают обороняться. Наверное, считают, что раз мы продвинулись на запад дальше других — значит, нашими войсками наносится главный удар именно здесь. А там, где завязла соседняя дивизия, немцы готовятся к атаке. В этом месте они и могут нанести удар по левому флангу».

Купрейчик зримо представил фашистские танки, рвущиеся вдоль обороны полка и сминающие все на своем — пути. Он все больше приходил к мысли, что пленного и полученные сведения надо будет доставить командованию. «Конечно, было бы здорово, если бы мы прихватили кого-либо из саперов, расположившихся в Дедово, или того же офицера, который красноармейца мордовал, или карты».

Долго думал командир, прежде чем принял решение. А приняв его, тут же собрал вокруг себя бойцов:

— Здесь останется Чернецкий и с ним еще шесть человек. Ваша задача: дождаться возвращения группы, которую я направлю к вам после операции в деревне, и вместе с вот этим донесением, — лейтенант протянул Чернецкому несколько листов бумаги, сложенных вчетверо, — доставить пленного, а возможно, и двух, если добудем в деревне еще, в полк. Мы же пойдем дальше.

— Сколько нам ждать группу, которая вернется?

— До завтрашнего вечера. Надо, чтобы за ночь вы, кровь из носа, были у наших. Запомни, Миша, когда будете переходить линию немецкой обороны, в случае необходимости двумя красными ракетами можешь вызвать огонь артиллерии. Они будут готовы прикрыть нас по нашему сигналу в любом месте.

Расставались молча. Поделились продуктами, и взвод тронулся в путь.

Впереди шел Купрейчик. Он торопился еще дотемна обойти стороной танковую группу противника и побыстрее приблизиться к деревне Дедово. Разведчики двигались бесшумно: ни треска веток, ни лязга, ни даже громкого дыхания. Друг другу в затылок, держа наготове автоматы, они скользили мимо деревьев.

Когда они подошли к деревне, пошел дождь. Он все усиливался, превращаясь в настоящий ливень. Купрейчик не знал, радоваться или огорчаться ему. Конечно, во время дождя подобраться к часовому будет легче, но затем идти по мокрой, раскисшей пашне, которая раскинулась по ту сторону деревни, будет нелегко.

В темноте они приблизились к деревне Дедово, и операция началась.

Лейтенант шел во главе группы, во все глаза смотрел в черную, при шуме дождя казавшуюся жуткой, ночь. Справа осталось расплывчатое пятно — это дом. А разведчики стремились к соседнему. Вот и забор. Степаныч молча подставил свою широкую спину под мокрые и грязные сапоги товарищей. Все перелезли через забор, а Степаныч и Губчик остались с этой стороны. Залегли, держа под прицелом две стороны темной, без огонька, поливаемой дождем улицы.

Часового лейтенант решил убрать сам и, сжимая в руке финку, медленно полз по двору к сараю, где, прижавшись спиною к бревнам на пустом ящике, боком к Алексею, сидел немецкий солдат. Когда до него осталось не более четырех метров, Алексей начал осторожно подниматься. Но вдруг солдат вскочил и направил на него винтовку...

19

БОЕЦ ПАРТИЗАНСКОГО ОТРЯДА

ВЛАДИМИР СЛАВИН

Наконец Володя получил первое боевое крещение. Группе бойцов, в которую входил и он, поручалось произвести взрыв на проселочной дороге, недалеко от деревни Щемыслица. Партизаны хотели отвлечь внимание ближнего немецкого гарнизона, а тем временем в другом месте провести более ответственную операцию.

Проводником группы был дед Валента, местный житель. Старик хорошо знал все окрестности. Небольшого роста, с лицом, заросшим рыжей щетиной, этот человек отличался большой подвижностью. Со старым ружьишком в руках он был вездесущ, успевал и вперед группы пройти, и по сторонам разведать обстановку. Владимир, глядя на деда Валенту, вспомнил слова командира о том, что некоторые бойцы отряда и сейчас предпочитают дробовик любому другому оружию. Улучив момент, Владимир спросил:

— Дедушка! Почему вы с таким ружьем воюете? Неужели винтовка хуже?

— Э нет! Со своей «женушкой», — дед нежно погладил цевье ружья, — до самой могилы не расстанусь. Да и палить из нее сподручней. Вижу я, малец, плохо и прицелиться как следует не могу. А так направил ствол в сторону врага — и бабах! Картечь — не пуля: обязательно поразит.

Молчавший всю дорогу командир группы нарочито серьезно сказал:

— Мы тебя, дед, попридержим во время операции на опушке, как артиллерию главного калибра. Если обнаружат нас немцы и станут наседать, вот ты и дашь по ним пару залпов. Авось подумают, что мы с собой пушку притащили.

Все рассмеялись. Старик поправил на плече ружье и побежал вперед. Володя шел без оружия, за плечами нес увесистый рюкзак. Парень думал: «Наверное, мины». Володя радовался, что именно ему доверили такой ответственный груз, и бодро шагал по лесу.

Командир спросил:

— Не устал, парень? Может, другому дадим поднести?

— Нет! Что вы! Я сам.

— Ничего! — вмешался в разговор невысокий плотный крепыш, который тоже в своем вещмешке нес что-то тяжелое. — Парень молодой, сильный, дотащит. Зато обратно пойдет налегке.

37
{"b":"6064","o":1}