ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Красноармейцы дружно смеялись, каждый пытался предсказать, что с Кислицким было дальше:

— Тебя, наверное, валенком, в который утюг вложили, обрабатывали?

— Скорее всего ребра скалкой считали...

— В четыре руки прическу наводили...

Молодой громкий голос перекричал всех:

— Эдуард, а что было с Даном дальше?

Враз все замолчали, дожидаясь ответа.

— В милицию отдал, чтоб жуликов ловил.

— Бесплатно?

— Конечно. Прямо и заявил на бумаге, что, желая быстрее покончить с ворами и прочими бандюгами, вручаю своего умного пса милиции.

— Ну, а что милиция?

— Благодарственное письмо на работу прислали, где просили начальство передать мне спасибо за то, что вырастил такого умного пса.

— Ну, а что с тобой дома было?

— «Что было, что было»... Плохо было.

— Что именно? — начали просить слушатели.

— Спать было плохо.

— Что, бока болели?

— Да нет. Жена и, особенно, теща всерьез поклялись, что сонного прибьют.

— Ну и как же ты спал?

— Правду сказать, или как?

Сразу же раздались голоса:

— Валяй, не стесняйся...

— Давай, Эдик, дело же прошлое, рассказывай, чего уж там, перетерпим любой страх...

— Ладно, — согласился Кислицкий, — расскажу. В общем, выключил я свет, лег спать на кровать и в полной темноте надел на голову большую кастрюлю, а на грудь положил крышку от выварки, которую заранее принес из кухни и в кровать под одеяло спрятал. Думал, если и попробуют они меня скалкой или колом каким-нибудь отходить, то эти предметы спасут меня.

В блиндаже поднялся такой хохот, что над немецкими позициями взлетели ракеты и пулеметы на всякий случай длинными очередями прочесали нейтральную землю.

Погасив улыбку, Мочалов вошел в блиндаж. Он был освещен самодельной солдатской «лампой», сделанной из стреляной гильзы сорокапятимиллиметрового снаряда. При виде командира солдаты встали, но Мочалов махнул рукой:

— Сидите, сидите! Чего это вы так хохотали, что даже немцы переполошились?

Все улыбались, не зная, что ответить. Первым нашелся все тот же Кислицкий:

— Мы, товарищ старший лейтенант, обсуждали сообщение газет о том, что Англия и Америка свои войска в Африке высадили. Там же крокодилов больше, чем немцев. Лучше бы они в Европе высадились, вот это была бы помощь нам. А так распыляют силы, теперь долго жди открытия второго фронта. Не понимаю, о чем думают ихние генералы.

— Ничего, — деловито заявил недавно прибывший из госпиталя красноармеец, — мы и без их второго фронта Гитлера в Берлине достанем.

— Правильно, — поддержал бойца Мочалов, пытаясь вспомнить его фамилию, но ему не удавалось, — не захотят открывать второй фронт, мы и сами с фашистами управимся.

— Хорошо, что они хоть консервы шлют, — проговорил Кислицкий, но тут же его перебил молодой солдат:

— А чего их консервы? Во-первых, сколько их там — с гулькин нос, а во-вторых, и без них, если понадобится, обойдемся.

Но Кислицкий, чуть улыбнувшись, ответил:

— Подожди, друг, не перебивай. Мне их консервы не так за мясо нравятся, как за то, что уж больно хорошо звенят, когда их пустые на проволочные заграждения повесишь — за версту слышно, если немчура полезет. Поэтому я и говорю, что польза от союзников нам есть!

Мочалов не стал задерживаться и пошел дальше.

Вскоре в его блиндаже все были в сборе. Он сразу же приступил к постановке задачи. Когда почувствовал, что командиры взводов поняли, что им завтра надо делать, приказал Северинову:

— Ты, Федор Васильевич, дай сержанту Кислицкому двух красноармейцев, пусть попозже ночью возьмут ручной пулемет и ПТР, проберутся к подбитому танку. Во время нашей атаки, используя танковый пулемет, если он, конечно, цел, и свое оружие, они могут нам здорово помочь. Я, как и ты, присмотрелся к танку, стоит он по отношению первой линии их окопов наискось, и если группа Кислицкого поведет огонь, то немцам будет трудно даже голову из окопов высунуть.

Мочалов по очереди посмотрел на командиров взводов:

— У вас есть новички, поговорите с ними, объясните, что на запад идем, не забудьте, что нас поддержат танки. Новичкам надо растолковать, как прорываться за ними во время атаки. Надо, чтобы наши люди были готовы и к отражению контратаки немецких танков. Лично проверьте наличие противотанковых гранат и патронов к противотанковым ружьям. После того как отобьем у немцев деревню, будем сразу же форсировать вот эту, — Мочалов ткнул пальцем в карту, — речушку. Она неглубокая, танки должны в любом месте пройти, а мы — по льду. Не дожидаясь команды, как только достигнете этого рубежа, сразу же зарывайтесь в землю. Мы — левофланговые нашего батальона. Слева будут наступать наши соседи. Мне комбат приказал договориться с их командиром роты о взаимодействии, — Мочалов повернулся к парторгу роты, старшине Татушину: — Иван Акимович, когда собрание коммунистов проведем?

— Я думаю, через час в блиндаже Северинова соберемся.

— Хорошо, я за час успею у соседей побывать.

Вскоре все разошлись, а Мочалов в сопровождении старшины Леркова направился в соседний батальон...

Время в хлопотах летит быстро, и Мочалов еле успел прийти к назначенному сроку. В блиндаже все коммунисты были в сборе. За исключением трех красноармейцев, все собравшиеся были уже опытными солдатами, поэтому сразу говорили о решении конкретных вопросов. Одним коммунистам было поручено оказать помощь пулеметчикам в подготовке оружия к бою, другим — доставить в роту необходимые боеприпасы.

Последним выступил парторг. Ему было около сорока. Среднего роста, с задумчивым лицом и мягкой улыбкой, прятавшейся в чуть рыжеватых пышных усах, он старался скрыть волнение и говорить спокойно:

— Товарищи, все мы чувствуем, что скоро наступит момент, когда погоним врага обратно. Невольно в такие минуты мы думаем о тех, кто томится в оккупации и ждет нас с победой. У многих наших людей там, на занятой врагом территории, остались дети и жены, родители и дорогие сердцу люди. Я считаю, что об этом надо говорить постоянно, чтобы каждый помнил в бою о злодеяниях фашистов и дрался так, как и положено драться красноармейцам. Я уверен, что если мы поговорим на эту тему с каждым бойцом, то наступательный порыв нашей роты будет высоким. У меня особенно большая просьба к нашим взводным агитаторам. Пусть каждый из них поспит сегодня меньше и проведет соответствующую работу среди личного состава. Надо, чтобы моральный дух бойцов был на высоком уровне.

«Правильно мыслит», — подумал о старшине Мочалов.

Ранним утром рота была готова к бою. Стоял крепкий январский морозец, скрипел под ногами снег, в ложбинах стелился густой белесый туман, а кругом — тишина.

Казалось, что все замерло в ожидании боя. И он начался. Разрывая в клочья туман, ударила артиллерия, над головами с гулом пронеслись бомбардировщики и штурмовики. Над немецкими позициями взлетали в воздух перемешанные со снегом комья земли, вставали высокими фонтанами разрывы бомб.

Огневой и авиационный налет продолжался недолго, и минут через десять огонь был перенесен в глубь обороны противника, туда, куда вчера после неудавшейся атаки уползли танки и бронемашины.

Над нашими позициями взлетели сигнальные ракеты.

Мочалов вскочил на бруствер и, сжимая в руке автомат, крикнул:

— За Родину! Вперед!..

Рота дружно поднялась в атаку. Мимо, обгоняя их, пошли танки, на броне которых, прячась за башни, сидели десантники.

«Все-таки нашел комбат людей для десанта», — обрадовался старший лейтенант и посмотрел по сторонам. На сколько хватало глаз шли в атаку роты. Немцы, пришедшие в себя после артиллерийского и авиационного налетов, открыли сильный и плотный огонь. Появились первые потери. Мочалов видел, как упал командир первого взвода. «Неужели убит?» — подумал Петр.

— Санитара к Герасимовичу! — крикнул он и побежал вперед.

Но уже люди залегли. Упал на землю и Мочалов. Посмотрел налево, там, где должен атаковать соседний батальон. Огонь противника был очень сильным. «А где же Кислицкий? — вспомнил Мочалов и глазами отыскал подбитый танк, в котором еще с ночи должны находиться трое солдат, — почему он молчит?» В этот момент из танка по вражеским окопам почти одновременно ударили два пулемета. Губительным, почти фланговым огнем они загнали немцев в окопы, расположенные как раз напротив роты Мочалова, не давая возможности высунуть голову и вести прицельную стрельбу. Этим сразу же воспользовались атакующие. Парторг Татушин, который принял на себя командование первым взводом вместо выбывшего Герасимовича, поднял своих людей в атаку. Рота снова бросилась вперед.

47
{"b":"6064","o":1}