ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

И старушка, собравшись с силами, начала ногами выбивать дверь. Клямка не выдержала и отскочила. Женщина со связанными руками и кляпом во рту выскочила на улицу. Прохожие помогли ей освободиться, и она бросилась в дом. Муж ее лежал на полу мертвым...

Прибывшие сотрудники милиции увидели страшную картину. Все в доме было перевернуто вверх дном. В комнатах летали перья от распоротых ножами перин и подушек, лежали опрокинутые стулья, старый кожаный диван был разрезан.

Началась кропотливая, неспокойная и упорная работа по раскрытию преступления.

Прошло больше недели. В районе, который обслуживало отделение милиции, где начальником был майор Мочалов, случилось три аналогичных нападения, при которых один человек был убит и двое ранены. Во всех случаях преступники были в масках, сделанных из противогазов.

Дело усугублялось еще и тем, что в районе зачастились кражи из домов, а сутки назад был обворован хлебный магазин. Воры взяли крупную сумму денег, а магазин подожгли.

У Мочалова сотрудников было немного, и он очень обрадовался, когда в кабинет вошел дежурный и доложил, что к ним на помощь прибыли шестеро сотрудников. Майор приказал дежурному пригласить прибывших в кабинет.

Через минуту в кабинет один за другим вошли шестеро молодых людей в штатском. Один из них был двоюродный брат Мочалова — Купрейчик Алексей. Они радостно поздоровались, но разговаривать не стали, хотя и не виделись уже месяца три. Петр Петрович пригласил в кабинет своих сотрудников уголовного розыска и сразу же приступил к делу. Он создал три группы. Одна из них, которую возглавил Купрейчик, должна была заняться грабителями в противогазах, другая — теми, кто обворовывал квартиры, а третья — искать воров, совершивших кражу и поджог магазина.

Когда совещание закончилось, Петр Петрович попросил Купрейчика задержаться, а остальных отпустил.

— Ну как Надя? Ее я, пожалуй, более полугода не видел.

— Нормально. Работает все там же, в госпитале.

— Сыну уже скоро два года?

— Через четыре месяца. А как у тебя дела, Петр? Как Таня, дети?

— Тоже все нормально. Юля уже, считай, невеста — семнадцать. Ваня — тоже парень взрослый, оба учатся неплохо. Таня у меня в начальство выбилась, недавно завучем школы назначили.

Алексей неожиданно спохватился:

— Слушай, Петя, ты давно был у Славиных?

— В прошлом месяце вместе с Таней ходили к ним в гости.

— Ну и как они?

— Ничего. Живут в небольшой двухкомнатной квартирке, но ты об этом и сам знаешь. Обе работают. Анастасия Георгиевна — на автомобильном заводе. Женя — в трамвайном парке. Володя им пишет часто.

— Я слышал, что его после окончания школы в Сибирь работать направили.

— Да, в уголовном розыске работает. Дела у него неплохо идут.

— Сюда перебраться не хочет?

— Почему же не хочет? Хочет. Наверняка ждет не дождется.

В кабинет заглянул дежурный:

— Разрешите, товарищ майор?

— Да, слушаю.

— Опять нападение на одиноких стариков.

Мочалов вскочил с дивана.

— Это уже четвертый случай. — Он тут же приказал дежурному: — Остановите первую же проходящую мимо отделения машину, она доставит нас к месту происшествия. — Затем он взглянул на двоюродного брата: — Ну что, Леша, поехали?

— Конечно. Помоги мою группу собрать. Знакомиться буду с каждым по ходу дела.

Через несколько минут Мочалов, Купрейчик и еще шесть оперативных работников уголовного розыска тряслись в кузове грузовика. Ехать было недалеко, и вскоре они прибыли к небольшому бревенчатому домику, стоявшему в самом конце длинной немощеной улицы.

За огородом виднелось покрытое осенней травой поле, вдали — лес. У ворот пофыркивали две милицейские лошади. Во дворе к Мочалову подошел участковый уполномоченный старший лейтенант Ляховец.

— В этом доме, товарищ майор, живут одинокие старики. Хозяину около восьмидесяти, его жене — семьдесят пять. Около двух часов назад пришли трое мужчин. Их хозяйка заметила через окно, когда они шли по двору. В коридоре мужчины немного задержались, а когда вошли в дом, то старушка чуть в обморок не упала. У всех троих на лицах были маски. Я уточнил у нее. Очевидно, это были опять противогазы.

— Хозяева живы?

— Так точно. Преступники связали их и устроили в доме настоящий погром...

— Пойдем посмотрим, — прервал участкового Мочалов и шагнул мимо стоявшего по стойке «смирно» милиционера.

В комнате было сумрачно. На длинной деревянной лавке рядышком сидели насмерть перепуганные хозяева. Прежде чем начать беседу с ними, Мочалов распорядился остаться на месте Купрейчику и еще одному сотруднику, а остальным приказал опросить соседей. Майор сел рядом со стариком. Тот потирал недавно развязанные руки и чуть слышно стонал.

— Они били вас? — участливо спросил Мочалов.

— Били, руки выкручивали, за горло душили.

— Деньги требовали?

— Конечно, — как-то поспешно ответила старушка. Мочалову показалось, что она старается опередить старика.

Это почувствовал и Купрейчик. Он, обращаясь к Мочалову, предложил:

— Петр Петрович, может, пока ты с хозяйкой побеседуешь, а я с хозяином?

— Хорошо. Но где?

— А мы в кухне.

В кухне старик осторожно опустился на стул и рукой дотронулся до правого бока.

— Все болит. Они же меня ногами, как немцы в войну, били.

Капитан окинул взглядом кухню: куда бы присесть?

Подошел к табуретке, на которой стояло ведро с водой, поставил ведро на пол и сел на табурет.

— Как вас зовут?

— Троцак... Михаил Михайлович Троцак.

— Вы мне, Михаил Михайлович, расскажите все по порядку.

— А что тут рассказывать... — Дед замолчал на мгновение и отрешенно закончил мысль: — Все равно никого не найдете.

— Это почему же?

— Морды мы ихние не видели, даже одежки не запомнили, разглядеть не успели...

— Ну а голос ни у кого из них не показался вам знакомым?

— Голос нет... — И старик как-то странно осекся. Купрейчику снова показалось, что он хотел что-то добавить, но сдержался.

Капитан, внимательно глядя на хозяина, тихо сказал:

— Михаил Михайлович, по-моему, вы что-то недоговариваете, я же вижу. Скажите, что вас смущает, не стесняйтесь.

Они помолчали. Затем Купрейчик продолжал:

— Я же чувствую, что вы не все сказали. Мы уйдем, а вы будете мучиться, переживать, что утаили от нас что-то. Не забывайте, Михаил Михайлович, что эти преступники очень опасны и в любой момент могут напасть на других людей. Имейте в виду еще и то, что им не заказан путь и сюда. Придут опять к вам, что тогда? — Голос у Купрейчика стал более настойчивым. — Решайте, Михаил Михайлович. Сами же потом будете жалеть, что не были откровенны. Вы что, боитесь жены? Вас что-то смущает?

— А чего мне ее бояться? Если понадобится, то найду на нее управу.

Старик поднялся и решительно направился в комнату. Купрейчик пошел следом. Дед рывком открыл дверь и громко сказал:

— А ну, старая, выкладывай начистоту про крест, а то сам скажу. Чего нам бояться? Мы же с тобой не крали его!

Старуха от удивления чуть привстала и почему-то осталась в таком неудобном положении.

— Ты что, сдурел на старости лет? Чего языком мелешь?

— Рассказывай, говорю, Михеевна, а то сам начну. — Он вдруг сердито топнул ногой и грозно приказал: — Ты что, человеческого языка не понимаешь?

Хозяин для устрашения даже кулаки сжал, а Михеевна неожиданно выпрямилась и сунула старику прямо под нос кукиш:

— А фигу тебе через замочную скважину не хочется?

Работники милиции, не выдержав, громко расхохотались.

Старик сказал жене «дура» и повернулся к Купрейчику:

— Рехнулась глупая баба. Видать, мало воспитывал в молодые годы. Сам расскажу.

Он выждал немного, затем небрежно отстранил старуху от лавки и сел.

— Еще задолго до войны подарила мне мать золотой крест. Он ей по наследству достался. Был у нас когда-то в роду поп. Спрятали мы этот крест, решили на черный день припасти. А тут война началась, вскоре немец пришел. Решили мы крест держать на случай, если немцы нас арестовывать будут, чтобы откупиться. Но бог миловал, нас не тронули. В сорок втором у нас на квартире стал жить Вовка Корунов. То ли с плена бежал, то ли из тюрьмы немцы его выпустили, мы точно так и не узнали, умалчивал он об этом. Однажды ему каким-то образом удалось подслушать наш разговор со старухой о кресте. После этого начал я замечать, что в наших вещах кто-то постоянно роется. Чья это работа, гадать не надо было, кроме Корунова, делать это было некому, и мы предложили ему уйти от нас. Вовка перебрался на другую квартиру, и после этого мы его не видели. Однажды — это было уже в сорок четвертом, когда наши пришли, — возвратились мы со старухой с базара домой, а там — настоящий погром: все перевернуто, переворошено. Диву дались, кому понадобилось такой погром устраивать. Стоим и головы ломаем. А тут соседка приходит и говорит: «Видела я, как от вашего дома огородами уходил ваш бывший квартирант Вовка». Тут нам сразу все стало ясно: Вовка этот крест искал.

6
{"b":"6065","o":1}