ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
И пробуравлены ледяными ветрами,
И вглубь расщеплены безмолвной жизнью льдов.
Они ютят в себе скромнейших из сынов
Твоих, о родина, богатая сынами.

– Это о ком это он? О поморах? – Спрашивал Матисен.

– Да хоть о поморах, хоть о самоедах, о долганах, нганасанах… Лучше не скажешь – скромнейшие из сынов.

– Так оно так, да только шибко огненную воду любят. – Приземлял разговор Коломейцов.

– Да, вы послушайте, – восторгался обычно сдержанный барон, как замечательно сказано!

И заложив страницу пальцем подносил книгу поближе к керосиновой лампе:

Здесь русский человек
Пред правдой лицезренья
Того, что Божиим веленьем сведена
Граница родины с границами творенья…

– Вот они пред нами – границы творенья по которым не ступала нога человека, – взмахивал рукой Толль, – и они же все эти мысы, бухты, утесы – естественные границы России. Позволю себе заметить – самые свободные границы в мире…

– Поскольку здесь не ступала нога таможенника и жандарма. – Продолжал мысль командора Бируля к всеобщему веселью.

Александровск-на Мурмане. 1900 год.

Это старинное поморское селение, всего как год, получившее статус города, должно было стать точкой старта их броска к земле Санникова. Дальше – будут только льды и тысячи верст никем не населенных берегов то горной, то заболоченной тундры, птичьи базары на скалах да лежбища тюленей, ледяные поля да дымящиеся в стужу полыньи…

РУКОЮ КОЛЧАКА: «Екатерининская гавань, получившая за год до нашего прибытия официальное значение военного порта и угольной станции, представляет из себя узкий фиорд, окруженными крутыми, скалистыми, по большей частью сглаженными каменистыми берегами, поднимающимися с высоты…(гора Энгельгардта). Отсутствие растительности придает безжизненный вид каменистым холмам и склонам, среди которых в самой глубине бухты находится вновь построенный небольшой городок, состоящий из немногих домов местной администрации, церкви и около 10—15 частных построек. Это небольшое селение производило приятное впечатление прекрасными дорогами, чистотой и внешним видом новых построек. Быть может, это обуславливалось только новизной и недавним их существованием. Деревянная пристань у города, другая такая же, но меньших размеров в 50 части бухты да две-три бочки на рейде представляли все удобства для стоянки судов. Стоянка в гавани имеет недостаток из-за неважного грунта; у пристаней приходится считаться с порядочным приливом. Приглубость берега несколько искупает узкость рейда, где современным первоклассным крейсерам стоять тесновато. Течения в глубине бухты не сильны и не представляют неудобств. От волнения бухта совершенно закрыта. В Екатерининской гавани имеется склад превосходного угля, часть его была в сараях, другая лежала прямо на воздухе; по качеству этот уголь был смешанный…

Население гавани, или, вернее, города, состояло из нескольких человек администрации и небольшого количества поселенцев, ссыльных, среди которых были и поляки. По свойствам это поселение, состоявшее из отбросов и всякой сволочи, не особенно гармонировало с новым портом. В 0 части бухты расположены постройки научно-промысловой мурманской экспедиции, (состоявшей тогда под начальством Книповича), пароход которой «Андрей Первозванный» мы застали стоящим у пристани экспедиции. Кроме него на рейде стоял небольшой казенный пароход «Печора», пробиравшийся на эту реку.

Прийдя на рейд, мы узнали, во-первых, что собаки наши уже прибыли в Екатерининскую гавань… Второе известие касалось нашей шхуны, зафрахтованной в Архангельске и долженствующей доставить нам груз угля в Югорский Шар в бухту Варнека. Оказалось, что шхуна при первой попытке встретила лед, пройдя Калгуев, получила повреждение и вернулась в Архангельск. Таким образом расчет на пополнение запасов угля в Югорском Шаре становился более чем сомнительным, и случай этот подтверждал известие, полученное в Трансё от промышленников, что в этом году Ледовитый океан по состоянию льда крайне неблагоприятен для плавания.

Сейчас же по приходе к нам приехал начальник мурманской экспедиции Книпович и помощник его Брейтфус. Книпович предложил желающим выйти на «Андрее Первозванном» в море для производства гидрологических и зоологических работ, что крайне приятно для нас и любезно со стороны Книповича. На другой день вечером Толль, Бируля и я ушли на «Андрее Первозванном» в море для производства гидрологических работ, «Андрей Первозванный» представляет из себя современный стальной траулер, построенный в Германии и прекрасно приспособленный для научных работ. Зоологические работы кроме обычных тралов, драг и планктонных сетей производятся с помощью песерсоновского трала и особенно – огромными буксируемыми траулерами на большом ходу до шести-семи узлов…Книпович был так любезен, что произвел все работы, как зоологические, так и гидрологические, причем последние не представляли для меня чего-либо нового ни по приборам, ни по методам наблюдения…

На «Андрее Первозванном» не исследовали воды, брались только пробы, а анализ на содержание хлора и даже ареометрический метод определения удельного веса приводился на берегу на станции. Мы работали в Мотовском заливе и в Ара-губе; было поймано немного трески, глубоководных окуней, скатов, камбал и проч.

Вообще «Андрей Первозванный» в смысле организации работ производит очень хорошее впечатление – все было налажено, делалось скоро, удобно и хорошо. За наше отсутствие «Заря» ошвартовалась у пристани и хотела принимать уголь, но последний в складе, расположенном у пристани, оказался дурного качества, и Коломейцов решил перейти к другому складу у пристани, где стоял «Андрей Первозванный».

При нашей малочисленной команде пришлось для ускорения работы нанять какую-то сволочь из местных обывателей, которых через несколько часов работы пришлось рассчитывать и доканчивать работу самим. Наполнив трюмы углем, мы получили осадку 18,5 футов. Течь усилилась, каждые два часа необходимо было откачивать воду. На палубе негде было повернуться, все было завалено рыбой – пришлось около 30 тонн оставить на берегу, так как ее решительно некуда было сунуть. Оставалось принять собак и идти дальше».

ОРАКУЛ 2000:

Пройдет всего тридцать лет и три года и Александровск-на-Мурмане, переименнованый в Полярный (не иначе, как честь любимой звезды Колчака) станет столицей Северного флота России, другой России – советской. Ничто – ни камень, ни крест не скажет о том, что отсюда в начале века стартовала отчаянная и героическая экспедиция на Землю Санникова. Отсчет времени здесь начнут вести не от РХ – рождества Христова, а от ШЗ – штурма Зимнего. Гору Энгельгардта переименуют в гору Ленина, который севернее Гельсингфорса так и не побывал, на берегу чудом не переименованной Екатерининской гавани станет на двадцать лет памятник «создателю Северного флота» Сталину; в отличие от Ильича, он все же посетил эти суровые края.

Но в этом узаконенном государством беспамятстве найдутся трое полярнинцев – два брата Иванишкина, инженеры с местного судоремонтного завода и рабочий Василий Суров – которые в брежневскую-то пору отыскали на одном из маяков старый колокол с бывшего храма Александровска-на-Мурмане, того самого храма, в котором лейтенант Колчак просил всех своих небесных заступников о помощи в опасном предприятии, о даровании успеха и благополучном возвращении. Многопудовый колокол с превеликим был перетащен в Полярный и поставлен на камень, на котором было выбито имя легендарной к тому времени шхуны «Заря». Эта рисковая акция памяти была предпринята еще в 1978 году. В год столетия города колокол был поднят на колокольню возрожденного храма.

19
{"b":"6066","o":1}