ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Идея завладения проливами всплыла только в ходе мировой войны, когда царское правительство было поставлено перед двумя фактами: война будет затяжной и война уже забрала слишком много жертв. Необходимо было политическое оправдание понесенным жертвам – за что полегла русская гвардия в прусских лесах? – за водружение православного креста над святой Софии в Константинополе. Про насущную экономическую необходимость этих проливов для русского государства говорить постеснялись. Ее постарались декорировать религиозно-исторической идеей. Но генералы Ставки отмахивались от нее, как от некой химеры, рожденной в мозгах политиков и газетчиков, как от третьестепенного дела, отвлекающего силы умственные и военные от главного направления – на Берлин! Падет кайзер и ворота Босфора откроются сами собой, ибо Турция лишится самого мощного своего союзника.

Правда, и тут среди них не было единства. Одни считали, что до Берлина своими силами не дойти, а вот Австро-Венгрию вполне можно одолеть, вывести ее из войны и тем самым внести большой вклад в победу Антанты, а значит главный театр – это Галиция, откуда лежал кратчайший и более легкий путь на Вену.

Никто однако не хотел вспоминать при этом Крымскую войну, когда кайзер, то бишь Берлин был союзником (моральным) России, а ее нынешние союзники рьяно защищали проливы на подступах к Севастополю.

Ирония судьбы: через шесть лет в итоге всех головоломных операций в Галиполи высадились и стали лагерем русские. Это были белые полки генерала Кутепова, нашедшие на этой обетованной британским адмиралтейством земле свой временный приют.

На острове Лемнос, бывшей главной базой англичан в дарданелльской операции, (русское морское ведомство планировало устроить на нем в случае захвата проливной зоны нечто вроде «царь-градского Кронштадта» – передовой базы флота) разместились навсегда покинувшие Россию кубанские и донские казаки.

Дальнейшая история показала, что даже тогда, когда Берлин в 1945 году был в руках российской (советской) армии, никаких «ключей от Босфора» маршал Жуков там не обнаружил… Даже в самый благоприятный для себя – ялтинский период – грозный Сталин не смог решить босфорскую проблему, хотя лучше иных российских самодержцев понимал всю значимость черноморских проливов – как стратегическую, так и экономическую.

Это чутко подметил главный морской идеолог «Босфора» адмирал Бубнов еще в пятидесятые годы:

«При первой попытке нажима советской России на Турцию в этом направлении последняя была решительно поддержана всеми великими державами, и ответила советской России категорическим отказом. Включением же ныне Турции в Атлантический пакт, выход из Черного в Средиземное море был закрыт для России гигантской силой всех двенадцати держав, этот пакт составляющих…»

ОРАКУЛ 2000

Замечательная песня «… Не нужен нам берег турецкий, чужая земля не нужна» звучит сегодня издевательски. Нам, действительно, не нужна чужая земля, и берег турецкий, но «турецкие проливы» – Босфор и Дарданеллы – нужны нам были всегда, и сегодня особенно остро, когда танкеры с российской нефтью турецкие власти через «свои» проливы в Средиземное море, то бишь на мировой рынок, не пропускают, несмотря на все потуги нашей нынешней дипломатии.

И проход российских военных кораблей, особенно авианесущих, через Босфор и Дарданеллы во многом затруднен турецкой стороной, свято выполняющих свои обязательства по блоку НАТО. Надо полагать, Турция, малоазиатская страна, далекая от североатлантических проблем, была принята в этот военный блок только потому, что держала стратегически важную для Запада позицию – вход в Средиземное море со стороны России.

Более половины российской нефти и нефтепродуктов отправляется зарубежным потребителям по морю, а до 80 процентов отечественного танкерного флота сконцентрировано в черноморско-азовском бассейне, столицей которого стал Новороссийск. Однако возраст наших морских нефтевозов приближается к критической отметке – 15 лет. Турция немедленно обратила эту российскую проблему себе во благо: объявив танкеры под бело-сине-красными флагами экологически опасными, Анкара стала всячески препятствовать проходу их через Босфор и Дарданеллы. Не спасает положения и уход российского нефтеэкспорта под иностранные флаги – либерийский, румынский, кипрский, мальтийский… Тогда российские нефтяные компании стали сами строить новые танкеры, безупречные по всем требованиям Морского Регистра. Первенец сошел со стапелей николаевской судоверфи в 1996 году. Тем не менее турок мало волнует герметичность танков российских нефтевозов, их больше заботит количество этих судов, идущих через проливную зону в Средиземное море. По сути дела Босфор и Дарданеллы стали природным нефтепроводом, эдакой морской “трубой”, на распределительном кране которой лежит турецкая рука.

Сегодня черноморские проливы включены в «зону жизненных интересов США» и этим все сказано.

ЧЕМОДАН ЗАМЕРЗШИХ ЛАНДЫШЕЙ

Гельсингфорс. Январь 1917 года

Балтика в эту зиму долго не замерзала. Море стало лишь к середине декабря. Зато уж сковало так, что ледяной панцирь затянул не только Ботнику; Финский и Рижский заливы, но дошел и до Мемеля, Кенигсберга, лег по всему Померанскому побережью.

Зима повязала враждующие флоты ледяными путами, будто давала остыть бойцам-кораблям, воспаленным мозгам их командиров.

Война застыла до весны. Разве что рогатые шары мин тихо покачивались под ледяной кровлей да самолеты с голубым косокрестием Андреевского флага на перепончатых хвостах кружили над Ирбенами. Ледовая разведка доносила: льды, льды, льды. Бело как в Арктике.

Еще германские цеппелины. Словно огромные лодки, медленно подплывали к ночным портовым городам и сбрасывали под лай противоаэропланных пушек бомбы. Но наплывы эти успеха не имели.

СТАРАЯ ФОТОГРАФИЯ. По заснеженному льду скользили бурые тени жидковатых корабельных дымов. Свеаборский рейд походил на деревню в чистом поле, где хозяева изб разом затопили печи.

Кочегарки работали в полсилы, валя пар на турбины динамо-машин.

Линкоры и крейсера, окрашенные в белый цвет, спускали трапы прямо на лед, и к ним подваливали уже на катере и баркасы, а конные сани, а то и авто, если шоферы-лихачи за «беленькую» съезжали на лед и, рискуя увязнуть в снегу, катили по наезженной полозьями колес к высокому стальному борту «Павла» ли, «Андрея» или «Петропавловска». То для пущего куражу и шику подкатывали к своим кораблям лейтенанты и кавторанги, засидевшись в «Фении» до последнего отпускного часа.

РУКОЮ ОЧЕВИДЦА. «С января нового года начался зимний период, – писал в каюте вмерзшего „Новика“ старший офицер Граф, – с его обычной жизнью: отпусками, ремонтами, занятиями, комиссиями и тому подобными зимними развлечениями. В этом году все как-то старались бесшабашно веселиться. В последние месяцы это стало носить даже какой-то дикий отпечаток, будто людям нечего терять впереди и они, махнув на все рукой, торопились забыться…»

Сторонний глаз нашел бы мало что нового в жизни Главной базы. Служба правилась по-зимнему: запирались штурманские рубки, выключались матки гирокомпасов, плотники сколачивали над палубными люками будки-тамбуры, чтобы метели не заносили внутренние трапы, связисты тянули телефонные провода с линкора на линкор и на причалы…

Корабли срастались с берегом, точно форты одной крепости. Флот начинал жить страстями суши. Вместе с морозами на корабли приходила политика…

РУКОЮ АННЫ. «В начале февраля 1917 года мой муж, С. Н. Тимирев, получил отпуск, и мы собирались поехать в Петроград – то есть мой муж, я и мой сын с няней. Но в поезд сесть нам не удалось – с фронта лавиной шли дезертиры, вагоны забиты, солдаты на крыше. Мы вернулись домой и пошли к вдове адмирала Трухачева, жившей в том же доме, этажом ниже. У нее сидел командующий Балтийским флотом адмирал Адриан Иванович Непенин. Мы были с ним довольно хорошо знакомы. Видя мое огорчение, он сказал: „В чем дело? Завтра в Гельсингфорс идет ледокол „Ермак“, через четыре часа будете там, а оттуда до Петрограда поездом просто“.

53
{"b":"6066","o":1}