ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Немалая заслуга в том была Михаила Николаевича Беклемишева. Вместе с другими подвижниками подводного дела, сломив барьеры рутины и недоверия, он добился, чтобы в судостроительной програм ме 1909 года было предусмотрено и широкое развитие подводных сил. К 1921 году в подводном флоте России предполагалось иметь 15 адмиралов, 881 офицера, свыше 10 тысяч кондукторов и матросов.

Октябрьский переворот внес в эту программу свои коррек тивы.

Этот пожелтевший снимок сохранила внучка Беклемишева – Наталья Владимировна.

СТАРАЯ ФОТОГРАФИЯ. Среди матросов в лихо заломленных бескозырках, в распахнутых бушлатах, радостно и дерзко глядящих на фотографа,– седоватый флотский генерал. Взгляд его слегка растерян.

По семейному преданию, этот снимок был сделан в Кронштадте – в первый день Февральской революции. Беклемишеву по делам службы пришлось заночевать на одном из кораблей. Он спокойно проспал всю ночь, а утром, заглянув в кают-компанию, обнаружил, что она пуста. Все офицеры корабля были арестованы, самые вредные – расстреляны. Его же не просто пощадили, а вывели на палубу и попросили сфотографироваться с ним – отцом первой русской боевой подводной лодки.

В ту пору ему было пятьдесят девять лет. В таком возрасте трудно менять убеждения. Да он их и не менял: продолжал делать то, чему посвятил жизнь. Тем более что Красному Флоту очень нужны были подводные лодки.

По распоряжению В.И. Ленина две подлодки – «Минога» и «Макрель» – были переброшены на Волгу, в Каспийское море. Одна из них – «Макрель» – была тоже детищем Беклемишева. После «Дельфина» по разработкам Бубнова-Беклемишева Бал тийский завод построил целую серию усовершенствованных подвод ных лодок, многие из которых воевали и в первую мировую, и в гражданскую.

Чуть позже из Петрограда в Астрахань прибыли еще две бубново-беклемишевские подлодки – «Касатка» и «Окунь». Все вмес те они составили дивизион, который воевал на Каспии.

СУДЬБА КОРАБЛЯ. «Макрель» – Беклемишев два года ко мандовал ею после «Дельфина» – носила красный флаг и входила в состав военного флота Астраханского края до конца 1925 года. В ноябре вместе с «Касаткой», «Миногой» и «Окунем» она была разобрана на металл.

«Дельфин» же проплавал без малого пятнадцать лет. Знавал он воды и Балтики, и Тихого океана, Белого и Баренцева морей. Судьба побросала его преизрядно… В апреле семнадцатого «Дельфин» стоял в Екатерининской гавани, что в Кольском заливе.

Сильный весенний шторм, обрушившийся на обычную тихую гавань, оказался роковым для двух (их и всего-то во флотилии Северного Ледовитого океана было две) подводных лодок – № 1 и «Дельфин».

РУКОЮ ОЧЕВИДЦА. «Доношу Вам, – писал в своем рапорте командир подводной лодки № 1 старший лейтенант Славянский, – что 26 апреля в 6 ч. 30 м. меня разбудил вахтенный и доложил, что лодка как будто тонет. Я приказал сейчас же пустить помпу и все время откачивать, а сам, быстро одевшись, вышел на палубу. Увидел, что лодка погрузилась уже до палубы. Видя ясно, что она уже тонет и что шланги для ее откачки приготовить не успеть, я приказал отдать швартовы и перевести ее ближе к берегу, на меньшую глубину, где она и затонула окончательно.

Предполагаю, что течь получилась от ударов на волне при шторме о заграждения горизонтальных рулей подводной лодки «Дельфин», ибо кранцы были выбиты с места волною и, вероятно, где-нибудь разошелся шов или выбило несколько заклепок».

«Дельфин» от этих соударов тоже пострадал. С него сняли медную арматуру, перископ и сдали в порт на разборку. Серебря ную закладную доску взял кто-то из офицеров, который после изгнания с русского Севера интервентов эмигрировал в Англию. Должно быть, бесценная эта реликвия и сейчас хранится в чьей-нибудь частной коллекции.

В первые годы советской власти отставной генерал по Адмирал тейству Беклемишев служил младшим консультантом при Коллегии по военному судостроению: ведал постройкой и ремонтом военных кораблей.

В 1924 году он был назначен капитаном опытного судна «Микула» – плавучей лаборатории волнового управления остехбюро. Беклемишеву доверили участвовать в работах важнейшего оборонного значения. Речь шла о радиоуправляемых кораблях – торпедных катерах без экипажей.

РУКОЮ ОЧЕВИДЦА. «В 1927 году в Гребном порту Ленинграда Председателю ВСНХ Куйбышеву, – писал контр-адмирал Б. В. Ники тин в своих воспоминаниях,– демонстрировалось управление по радио… небольшим катером «Оса». Мы прошли на катер. Странно было наблюдать, как, выполняя радиокоманды, «сами» начина ли работать механизмы, запускались двигатели, перекладывался руль».

Беклемишеву было двенадцать лет, когда Жюль Верн пустил в литературное плавание свой «Наутилус». Ему было далеко за шестьдесят, когда он снова взялся осуществлять идею, достойную еще одного романа великого фантаста.

Если верить справочникам морского ведомства, то Беклемишев всю жизнь был холост. Но это не так. Дело в том, что составители справочников, как и ближайшие родственники Михаила Никола еви ча, отказывались признать брак столбового дворянина, морского офицера с… дочерью прачки. Случилось так, что однажды прачка, обстирывавшая Беклемишева, заболела, и блиставшие белизной сорочки принесла ему на квартиру ее дочь Людмила – девушка необык новенной красоты. Ее-то, презрев сословные обычаи, и назвал Беклемишев своей женой. Людмила Эсперовна подарила ему дочь и сына.

Восприемником первенца был старший брат Михаила Никола евича – Николай Беклемишев, замечательный моряк-гидрограф, в честь которого и по сю пору на картах Берингова моря значится «гора Беклемишева». Разумеется, при такой наследственности ново нареченному Владимиру дорогу в жизни выбирать не приходилось – море. На судно он пришел простым матросом. Потом окончил морской техникум, ходил на заграничной линии Ленинград – Гавр-Лондон. Вскоре стал капитаном, водил сухогрузы «Пионер», «Репино». В годы Великой Отечественной войны командовал но мерным военным транепортом. Орден Ленина, ордена Красного Знамени, Отечественной войны – его награды. В честь старейшего и заслуженного капитана Балтики назван новейший океанский спасатель – «Капитан Беклемишев».

Сын Владимира Михайловича, названный в честь деда Михаилом, тоже стал моряком. Окончил мореходное училище имени адмирала Макарова, ходил за тридевять морей – и в Австралию, и на Кубу. Сейчас капитанит на Балтийском судостроительном заводе, том самом, где на заре века дед его спускал на воду «Дельфин», пращура нынешних атомарин.

Как знать, может быть, и правнук Беклемишева – Кирилл – унаследует семейную профессию.

Любой школьник скажет, кто построил первый в России паро воз или самолет. Но, увы, не каждый моряк назовет имена создателей первой боевой отечественной подводной лодки.

В оценке человеческих дел мы привыкли полагаться на время: оно само все рассудит, потомки рано или поздно оценят и воздадут должное каждому по делам его. Рано или поздно… Чаще всего – поздно, как это видно на судьбе Беклемишева.

И все же с каждым годом облик этого человека все четче проступает из небытия, и на великую доску народной памяти на носятся все новые и новые штрихи беклемишевской жизни. Вот дотошные архивисты отыскали проектные чертежи «Дельфина», и журнал «Судостроение» опубликовал их. Вот в таллиннском Музее мореходства появился портрет Беклемишева – и точно такой же (сделанный с одной и той же ветхой фотографии) висит над мо делью «Дельфина» в музее Высшего военно-морского училища подводного плавания.

Именем предка Беклемишева названа башня в Московском Кремле. Именем потомка его названо океанское судно. Как говорят артиллеристы – вилка. Теперь дело за точным попаданием в цель. Уверен, выйдет на морские просторы корабль с именем Михаила Беклемишева на борту. Может быть, и улица в Ленинграде появится. И мемориальная доска. И стенд в Центральном военно-морском музее. Все это – лишь очень скромная дань памяти «русского капитана Немо».

58
{"b":"6067","o":1}