ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Свою воспетую потом в стихах одиссею «Китобой» начал 13 июня 1919 года, ко гда под брейд-вымпелом на чальника дивизиона, бывшего лейтенанта Николая Моисеева, нес дозорную службу на подходах к Крон штадту между маяками Тол бухиным и Шепелевым. Ко мандовал «Китобоем» быв ший мичман императорского флота, а тогда военмор Вла димир Сперанский.

Воодушевленные успеш ным наступлением русской Северо-Западной армии на Петроград, бывшие офице ры без особого труда убеди ли команду перейти на сто рону белых. И «Китобой» рванул самым полным на встречу трем английским ко раблям, входившим в бухту. Вопреки ожиданиям Моисее ва, англичане встретили «Китобой» отнюдь не самым лучшим образом.

РУКОЮ ОЧЕВИДЦА: «Англичане бу квально ограбили сдавший ся им корабль, – свиде тельствовал историк белого флота лейтенант Ни колай Кадесников, – причем не были оставлены даже лич ные вещи офицеров и коман ды, и через несколько дней передали тральщик как судно, не имеющее боевого значения, в распоряжение Морского управления Севе ро-Западной Армии…»

Морское управление, во главе которого стоял герой Порт-Артура молодой контр – адмирал Владимир Пилкин, находилось в Нарве. Помимо танкового батальона, дивизиона бронепоездов и полка Андреевского флага, оно располагало крошечной флотилией из четырех быстроходных моторных катеров, приведенных капитаном 1-го ранга Вилькеном из Финляндии. «Китобой» стал ее флагманом. На нем поднял свой брейд-вымпел коман дующий речной флотилией участник Цусимского сраже ния капитан 1-го ранга Дмит рий Тыртов.

Весь экипаж тральщика, за исключением механика и нескольких специалистов, перевели в полк Андреевско го флага, куда списывали всех неблагонадежных, в том числе и тех, кто служил когда-то у красных. Туда же попал и лейтенант Моисеев. Мичмана Сперанского от правили в Ревель в так на зываемый 5-й отдел Морско го управления, который за нимался разгрузкой парохо дов, доставлявших Северо-Западной армии оружие, бо еприпасы и обмундирование из Англии. Однако Сперанскому выпало служить в танковом батальоне Северо-Западной армии. Танки, подобно кораблям, носили собственные имена. Мичман Сперанский сражался в составе экипажа танка «Капитан Кроми». После гражданской войны перебрался в Прагу.

Судьба же лейтенанта Моисеева печальна. Часть полка Андреевского флага перебежала к красным, за хватив с собой офицеров. Моисеев вместе с лейтенан том Вильгельмом Боком был выдан в ЧК.

«Труп Моисее ва, – пишет Кадесников, – был вскоре найден белыми. Погоны на его плечах были прибиты гвоздями – по числу звездочек». В момент гибели ему не ис полнилось и 33 лет.

Судьба мичмана Влади мира Ивановича Сперанско го тоже печальна. В 1945 году он был насильно репатриирован из Чехословакии в СССР, арестован и спустя пять лет умер в Казанской тюрьме. По злой иронии судьбы в этих же застенках томился и его былой сослуживец по Балтике герой Моонзундского сражения, позже видный советский флотоначальник – замнаркома ВМФ СССР адмирал Лев Михайлович Галлер. В октябре 1917 года капитан 1-го ранга Галлер был старшим офицером линкора «Слава», героически преградившего путь германскому флоту в Финский залив. Мичман Сперанский и адмирал Галлер. В роковом 1919 году они сделали разные, как им казалось, ставки, один поставил на белое поле, другой на красное, а выпал им один и тот же черный цвет: оба скончались на тюремных нарах в один и тот же год – в 1950-м.

Однако вернемся на «Китобой».

Самый героический пери од жизни тральщика был связан с его новым командиром – лейтенантом Оскаром Ферс маном, выпускником Мор ского корпуса 1910 года.

ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА.

Оскар Оскарович Ферсман (1891—1948) из семьи потомственных дворян Лифляндской губернии. После окончания Морского корпуса в 1910 году начал службу на Черном море в качестве вахтенного начальника на крейсере «Память Меркурия». Осенью 1917 года лейтенант Ферсман исправлял обязанности старшего офицера эскадренного миноносца «Беспокойный». После «вахрамеевских ночей» с расстрелом офицеров в Севастополе покинул город и влился в ряды Северо-Западной армии Юденича. Воевал в танковом батальоне в составе экипажа танка «Капитан Кроми».

К концу 1919 года явственно обозначился крах Северо-Западной армии. Эстон цы, с территории которых действовали полки Юденича, стали прибирать к рукам войсковое имущество белых. Судьба «Китобоя» тоже была предрешена: день-другой, и над ним взовьется новый флаг – черно-сине-белый, и новая команда поднимется на его палубу. Чтобы не до пустить захвата единствен ного сколь-нибудь ценного судна Морского управления Северо-Западного правительства контр-адмирал В.Пилкин приказал лейтенанту Ферсману ухо дить из Ревеля в Архангельск к генералу Миллеру. Экипаж «Китобоя», состояв ший почти весь из офицеров русского флота, был полон решимости совершить этот непростой переход. Для мно гих из них это утлое, совсем не военное суденышко было осколком флота, которому они присягали и мечтали служить верой и правдой всю жизнь. К тому же в то смут ное время они были рады убогим каютам и кубрикам несостоявшегося китобоя как последнему пристанищу с га рантированным кровом над головой.

Мы бы никогда не узнали подробностей этой героической одиссеи, если бы потомки русских эмигрантов из американского города Лейквуда не переслали архив своего общества «Родина» в послесоветскую Россию. Среди книг, журналов, рукописей, фотоальбомов, писем и прочих документов обнаружился дневник одного из «китобойцев» мичмана Николая Боголюбова, а также небольшой фотоальбомчик, сделанный и подаренный командиру «Китобоя» сотрудником российского посольства в Копенгагене в 1919 году.

РУКОЮ ОЧЕВИДЦА. «Прижатая к границе Эстонии, доблестная Северо-Западная армия, ослабленная потерями на фронте и эпидемией тифа в тылу, как никогда нуждалась в помощи сво ей бывшей союзницы, но, вместо этого, вместо сочувствия и помощи, встретила лишь враждебность, а иногда и пря мое предательство. Эстонцы начали захватывать русские интендантские склады и другое государственное имущество, разоружать и интернировать русские части, находившиеся на территории Эстонии и, зачастую, арестовывать и предавать большевикам белых офицеров и солдат.

8 февраля, всего лишь десять дней после заключения так называемого «Юрьевского» мира с Советской Россией, эстонские власти отдали приказ о сдаче офицерам и солдатам Северо-Западной армии в трехдневный срок имеющегося у них огнестрельного и холодного оружия, под страхом ареста и строжайшего взыскания. Согласно тому же приказу, все граждане Эстонской Республики были обязаны донести властям о всех случаях неисполнения русскими этого постановления под страхом денежного штрафа до 25 000 марок и ареста до трех месяцев.

После издания этого приказа участились случаи нападения эстонскими солдатами на русских офицеров и их избиения и ограбления. Появление в русской офицерской форме даже на улицах Ревеля сделалось опасным.

Хотя в военном отношении маленький «Китобой» не представлял из себя большой добычи, Эстония, весь флот которой в то время состоял из двух бывших русских миноносцев («Автроил» и «Миклуха-Маклай»), одной канонерской лодки («Бобр») и двух небольших ледоколов, решила захватить его при первом удобном случае, а пока что отказалась снабжать его углем.

Во время зимней стоянки в Ревеле командир «Кито боя» лейтенант Г. В. Штернберг заболел и слег в гос питале, и мичман Д. И. Ососов, исполнявший обязанности вахтеннаго начальника, временно занял его пост. В ян варе 1920 года команда «Китобоя», обескураженная крушением Северо-Западнаго фронта и неопределенностью положения, дезертировала. Мичман Ососов вспоминает об этом так:

«В 20-х числах января я проснулся в одно мороз ное утро от холода: отопление не действовало. Вскочив и обойдя корабль, я выяснил, что кроме меня на „Китобое“ никого нет, но котел еще теплый. В командном кубрике я нашел записку, приколотую кнопкой к лино леуму подвесного стола, на которой был перечислен пол ный инвентарь имущества, находившегося в ведении боц мана, с припиской приблизительно следующего содержания:

80
{"b":"6067","o":1}