ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Одно время я и сам верил в чисто «торпедную версию» – вполне допустимо: рванула перекисно-водородная торпеда. Палка и та раз в год стреляет. И тут же вопрос: кто персонально виноват в таком взрыве? Генеральный конструктор, который эту торпеду изобрел и спроектировал? Главный технолог торпедного завода, который где-то как-то упростил, «удешевил» изготовление торпед? Слесарь-монтажник Огурцов, который не довел герметичность внутренних трубопроводов до кондиции? Военный приемщик, который дал «добро» на прием сомнительного оружия? Инженеры и специалисты флотской торпедо-технической базы, которые эту торпеду готовили в своих цехах для погрузки на подводный крейсер? Флагманский минер, который тоже поставил свою подпись на соответствующих бумагах при снаряжении корабля его дивизии? Командир торпедной боевой части (БЧ-3) на «Курске», который лично присутствовал и проверял торпеду при погрузке её в первый отсек? Командир «Курска», который, кстати сказать, ракетчик по образованию, не обратил внимание при осмотре отсека, что торпеда «парит»?

Вглядываюсь в лица матросов-торпедистов на посмертном фотопараде: ну кто из вас недосмотрел, не доложил вовремя, попытался скрыть протечку? Вглядываюсь в эти глаза, погашенные взрывом, и мне становится стыдно за все свои домыслы. На длинном пути от чертежного кульмана до торпедного аппарата к «изделию» (так и хочется сказать – «исчадию») были причастны сотни, если не тысячи людей. Попробуй возложи на кого-нибудь одного из них вину за взрыв на «Курске». Даже если мы и припрем к стенке назначенного «стрелочника» – рабочего-бракодела Огурцова… «А вы мне деньги платили, – спросит он, – в течение полугода за мою работу?» А ведь не платили, а если и платили, то невыносимо мало. И не только ему не платили – и конструкторам, и инженерам, и технологам злосчастной российской «оборонки», да и офицерам флота не платили, мичманам и матросам…

Можно, не заглядывая в формуляр торпеды, сказать, что сработана она, так же как, впрочем, и сам подводный крейсер, в самый разгром оборонной промышленности: в середине – конце 90-х годов. Удивительно, что вообще ещё сработана…

Вот и получается, что вина за взрыв «толстой торпеды» разбрызгана, как кровь, на очень многих людях, а в конечном счете на каждом из нас, крушивших «монстров ВПК» в угаре ультраперестроечной эйфории.

Однако оставим в покое «толстую торпеду». Может быть, она ни в чем не виновата. Может быть, и в самом деле, как считает первый командир «Курска» Виктор Рожков (и не только он один), взорвалась аккумуляторная батарея, которая, как на беду, находилась именно в первом отсеке, куда запрещено заходить даже с зажигалками, спичками, не говоря об огнестрельном оружии? А тут – в трюмах – заложена огромная «химическая бомба», ежеминутно выделяющая взрывоопасный (в определенной смеси с воздухом) водород. Взрывается он только в тех случаях, когда аккумуляторную яму вовремя не вентилируют или не работают специальные водородосжигательные печки, взрывается «гремучая смесь» не сама по себе, а от случайной искры.

Положим, рванула аккумуляторная батарея – это первый, «малый» взрыв, – начался пожар, пришли в опасное состояние «толстые торпеды» и через две минуты – общий мощный взрыв. Теоретически такое могло быть.

Но не могу себе представить, чтобы на «Курске» с его отработанным в дальнем походе экипажем кто-то мог допустить такую вопиющую халатность, как скопление водорода в отсеке. На подобную оплошность надо наложить ещё одну – искру. В торпедных отсеках даже инструмент из специальных сплавов подобран, чтобы не высек при случайном ударе о металл искру, и обезжирен он, чтобы ненароком масло от кислорода не воспламенилось. Торпедисты, как и саперы, ошибаются только один раз…

В заключение – неожиданное письмо в редакцию, которое как бы «примиряет» обе версии – «неисправную торпеду» и «столкновение с чужой субмариной»:

«По данным СМИ, на АПЛ «Курск» собирались испытывать торпеду с жидкостным реактивным двигателем (керосин – перекись водорода).

Концентрированные растворы перекиси водорода с содержанием основного вещества 70 % используются в качестве окислителя в ракетной технике давно. Такие растворы перекиси водорода достаточно устойчивы, сами по себе не разлагаются и не взрываются.

Но для разложения и для мгновенной реакции со взрывом есть ряд катализаторов, одним из которых являются ферменты крови. Когда медицинской перекисью (3 %-й раствор) смазывают кровяную ранку, раствор разлагается с выделением пузырьков. Когда кровь попадает в окислитель жидкостного ракетного топлива (70 %-й раствор), происходит взрыв, по характеру схожий со взрывом нитроглицерина. Такие взрывы – аварии на предприятиях – бывали. В отношении АПЛ «Курск» возможно такое развитие ситуации.

При ударе подводной лодки НАТО в переднюю часть «Курска» лодка ныряет, уходя от удара, но ударяется в дно – оно было слишком близко. При этих ударах, возможно, происходит травмирование членов экипажа и разрушение емкости с окислителем – концентрированной перекисью водорода. Соприкосновения крови с перекисью – именно соприкосновения! – достаточно для мгновенного и весьма мощного взрыва.

Каталитическое действие ферментов крови на концентрированные растворы перекиси водорода и последствия этого хорошо известны и никакого секрета для специалистов не представляют.

М.Т.»

Взрыв на крови…

По-видимому, мы никогда не узнаем, почему рванули торпеды в первом отсеке. Это не укладывается в голове. Это бесит. Это заставляет придумывать все новые и новые версии. Даже специалисты сбиваются в группы по принципу – «верю, не верю».

Как же так, неужели наука не скажет своего слова?

Но наука ещё не научилась вызывать из небытия души тех, кто знает…

Глава шестая

«ЭТО СТОЛКНОВЕНИЕ МОГЛО СТОИТЬ ПЛАНЕТЕ МИРА!»

Телеграмма появилась в ленте новостей на третий день после гибели «Курска»:

«ВАШИНГТОН. 15 августа (Корр. ИТАР-ТАСС). Во время происшествия с российской атомной подводной лодкой «Курск» вблизи от неё находились две подлодки ВМС США, акустики одной из которых в субботу зафиксировали звук взрыва. Об этом сообщил здесь в понедельник поздно вечером представитель американской администрации, просивший не называть его имя в печати. С учетом временной разницы взрыв, судя по всему, произошел утром в воскресенье по московскому времени».

Вскоре выяснилось, что в районе учений Северного флота находились американские подводные лодки «Мемфис» и «Толедо». Кроме них, за российскими кораблями следила и английская субмарина «Сплендид». Никто их туда, разумеется, не приглашал. Все три иностранные атомарины вели электронную разведку, какая осуществлялась в самые напряженные годы Холодной войны. Именно поэтому в числе наиболее вероятных версий катастрофы «Курска» главнокомандующий ВМФ России адмирал флота Владимир Куроедов назвал столкновение с подводным объектом. И очень многие моряки с ним согласились. Даже иностранные.

«ЛОНДОН. 20 августа (ИТАР-ТАСС). Первой реакцией дежурных офицеров штаба ВМС Великобритании в Норвуде (Восточная Англия) на известие об аварии «Курска» стал вывод о столкновении российской подлодки с американской. Об этом сообщил влиятельный британский еженедельник «Санди Таймс».

«Мы думали, что американцы ударили российскую подлодку», – заявил офицер…»

Весьма характерна эта первая реакция.

Через двое суток сообщение из Нью-Йорка:

«НЬЮ-ЙОРК. 22 августа (Корр. ИТАР-ТАСС). «Американские корабли не были причастны к гибели подводной лодки «Курск», – утверждал в понедельник министр обороны США Уильям Коэн. «Россия не является нашим врагом», – заявил он в беседе с журналистами после выступления на съезде ветеранов иностранных войн. По его словам, «эта трагедия напоминает о том, с какими опасностями сталкиваются военные люди, защищающие честь своей страны».

Коэн сказал, что с грустью услышал о катастрофе. После этой трагедии, подчеркнул он, нужно ещё более тщательно подходить к подготовке военных специалистов. По его словам, «причины катастрофы ещё не известны, и нам только предстоит выяснить их».

18
{"b":"6068","o":1}