ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Анна Болейн. Страсть короля
Академия магических близнецов. Отражение
Мы взлетали, как утки…
Зубы дракона
Как приучить ребенка к здоровой еде: Кулинарное руководство для заботливых родителей
Мастера секса. Жизнь и эпоха Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон – пары, которая учила Америку любить
Узнай меня
Как я стал собой. Воспоминания
Любовница Синей бороды
Содержание  
A
A

Его лодка «Курск» пока ещё в море, затем на борт ожидается делегация из города-шефа Курска. У Бориса есть ещё время, чтобы подумать.

Шефы из Курска приезжают в конце июля и чувствуют себя в Видяеве счастливыми, как великовозрастные дети. Ночами – летом на Севере совсем светлыми – они до утра проводят время на природе. День флота им разрешено отметить на подводной лодке. Она раскрывается перед ними во всей своей мощи, как стальная крепость, гордо вздымающаяся над водой. На борту их угощают красным вином, и командир приглашает их в сауну.

Надежда Тылик после Дня флота видела своего сына только два раза. И вот он опять приходит прощаться. К расставаниям она привыкла. Ее муж тоже был офицером-подводником. За 14 лет службы, сосчитала она, дома он провел только два года. Все остальное время он был в море точно так же, как сейчас и Сергей, старший лейтенант на «Курске».

24-летний подводник рассказывает о предстоящих учениях. Говорит, что на борту «Курска» должны испытывать оружие. Надежда пугается. Но Сергей успокаивает ее: «Не волнуйся». Не позднее 15 августа он намерен вернуться на день рождения своей жены Натальи. Прощается с ней утром 10 августа. Сергей уже в военной форме. У Натальи на руках годовалая дочь Лиза. «Мы прощались только на четыре дня, – говорит Наталья, – не на всю жизнь».

Еще нет и семи часов, а уже светло, как днем, когда и остальные члены экипажа «Курска» отправляются в путь. Капитан 2-го ранга Василий Исаенко идет на «Курске» впервые, потому что на борту нужен специалист по реакторам. У мичмана Виктора Кузнецова на уме совсем другие заботы, чем учения. Его мать смертельно больна. Виктор не знает, сможет ли он ещё раз повидаться с ней.

На борту «Курска» должен был быть и сын Ирины Лячиной Глеб, курсант военного училища, чтобы пройти практику у отца. Однако не сложилось, и Глеб до сих пор жалеет об этом. Из окна Ирина в последний раз машет рукой своему мужу».

В разгар горестной страды по «Курску» – 15 августа – родители матроса Николая Павлова получили письмо от сына. Последнее. Больше не будет. Как не разорвались у них сердца, когда они читали эти строки:

«Здравствуйте, родненькие мои папулька, мамулька и сестричка Танюшка. Со здоровьем у меня, мам, все в порядке. Не волнуйтесь за меня. Главное, берегите себя и не болейте…»

Его отец ещё не отошел от похорон своей сестры, как вдруг новая убийственная новость – «ваш сын на «Курске». А ведь он служил на «Воронеже». Рулетка судьбы остановилась на черном секторе. Матрос-ракетчик Николай Павлов погиб в третьем отсеке после второго взрыва.

Одна беда не приходит. Какой-то дьявольский наворот человеческого горя. Чем провинился перед судьбой мичман Андрей Полянский? Мало того что его перевели с «Воронежа» на «Курск», где он и погиб, так через несколько дней – 18 августа – какие-то отморозки убили и восемнадцатилетнюю сестру мичмана. Кто и что сможет объяснить в этой жизни их матери – Галине Ивановне Полянской? Как ей одной теперь выживать?

А каково капитану 1-го ранга Гелетину, похоронившему внука и сына почти в один месяц?

Кто мог придумать такие судьбы?

Снова «Штерн»:

«Политики вовсю стараются использовать выгодный момент. Владимиp Жириновский поражает всех заявлением, будто по «Курску» произвела залп норвежская субмарина. (Только Жириновскому могла прийти в голову такая чушь! – Н.Ч.) Губернатор Руцкой подчеркивает: «Если бы я был президентом, я бы прилетел на истребителе». Путин посылает в Видяево вице-премьера своего правительства – Клебанова.

Там Надежда Тылик почти потеряла сон. Все её мысли – о сыне Сергее. Надежда с подозрением отмечает, что Северный флот внезапно начинает выплачивать свои долги перед моряками. Выплачиваются даже пайковые. При этом флот не платит их уже многие годы. С каждым днем гнев Надежды растет. Она так много принесла в жертву флоту. И вот теперь он забирает у неё сына.

В пятницу вечером Надежда идет вместе с мужем Николаем в Дом офицеров. Зал полон, все ожидают появления вице-премьера. «Мы надеялись на честный разговор, – вспоминает Надежда. – Мы хотели, чтобы нас, наконец, перестали кормить небылицами». Однако Клебанов вновь озвучивает официальную версию. Через несколько минут в зале начинается истерика.

Женщины падают в обморок, по залу спешат врачи, людей выносят наружу. Тогда Надежда вскакивает со своего места. «Сволочи! – кричит она. Ее лицо искажено болью. – Для чего я растила своего сына? Вы там сидите, зажравшиеся! A у нас ничего нет! Мой муж 25 лет служил на флоте! За что? А теперь мой сын похоронен там внизу! Я вам этого не прощу! Сорвите ваши погоны! Лучше сейчас застреливайтесь!» После этого женская рука вонзает ей сзади шприц. Надежда падает.

Это её муж попросил медсестру дать ей успокоительное. Он опасался за её сердце. Однако весь мир сочтет, что людям в России вновь затыкают рты».

Глава четвертая

ОСКОЛКИ СУДЕБ

Сколько имен в скорбном списке, столько и разбитых судеб. Да, пожалуй, побольше будет…

Главный корабельный старшина Вячеслав Майнагашев незадолго до рокового похода женился на 18-летней красавице Иринке. Приехал на побывку в родное село, да и засватал девчонку, с которой давно переписывался и которую давно любил. Правда, свадьбу не успели сыграть, решили отложить торжество до следующего отпуска. Оба уехали из далекого хакасского села на Крайний Север – в Видяево. Слава ушел в море на «Курске» – навсегда, а Иринка стала едва ли не самой молодой вдовой в гарнизоне.

Мать Славы, Галина Петровна, простая крестьянка из села Нижний Курулгаш, что в Таштыпском районе Хакасии, каждый день перечитывает его письма:

– Он у меня парень волевой, немногословный. Я его встречаю – плачу, провожаю – тоже плачу. А он отвернется: ну что ты, мама, не надо. Быстро в машину сядет, махнет рукой из окошка, но я ведь тоже чувствую, что он слезы едва сдерживает…

Весной 2000 года главный корабельный старшина Майнагашев продлил свой служебный контракт ещё на три года. Хотел накопить денег, чтобы купить квартиру в Абакане. Не успел… Судя по всему, он остался живым в своем шестом отсеке, где обслуживал системы ядерного реактора. Перешел вместе с Колесниковым и другими подводниками в корму. Тело его извлекли водолазы. Главный корабельный старшина вернулся в свое село не в дембельском бушлате…

Матрос Максим Боржов принял смерть в первые же секунды беды. Он был торпедистом и находился в первом отсеке. Мама его, Елена Юрьевна, не надеется обрести тело сына – знает, после такого взрыва ничего не осталось. Остались следы его жизни в родном Муроме. Остались девчата, которые хранят его фотографии, – Максим был хорош собой и не одно девичье сердце сохло по чернобровому красавцу. А он хотел быть моряком и наверняка бы подписал контракт после срочной службы. Он и в военкомате просился на флот, и письма с «Курска» писал восторженные. Последнее пришло в августе. На конверте – штемпель «Россия. Муром» и почти детский рисунок, сделанный рукой Максима, – подводная лодка «Курск» под Андреевским флагом и надпись: «ВМФ. У моряка нет ни тяжелого, ни легкого пути. Есть один путь – славный!» В конверте радостно-мальчишечье письмо: «В середине августа идем на третьи стрельбы. За первое и второе задания я получил «пятерки». Если и за третье получу «пять», то мне присвоят специальность «торпедист».

Дорогие мама и папа, я горжусь тем, что стал настоящим моряком. Я счастлив, что попал на такой корабль – это самый лучший корабль на флоте, и у нас самый лучший командир в мире. Мне здесь очень нравится. Порадуйтесь и вы за меня».

У Елены Юрьевны осталась ещё дочь – Наташа.

Любимую девушку Максима звали Марина, что значит Морская.

Главный старшина Роберт Гесслер… Командир отделения турбинистов. Боевой пост в восьмом отсеке. Видимо, он уцелел после взрыва и доживал мучительнейшие часы жизни в корме подводного крейсера. На каком языке возносились молитвы за его спасение? На немецком – отцовском? На башкирском – материнском? Как и многие из его сотоварищей, он тоже гордился службой на новейшем, современнейшем корабле. Последний раз Александр Александрович и Разилья Закировна видели его только в мае, когда сын приезжал домой – в село Западное Благоварского района – в недолгий отпуск. Напрасно мать уговаривала его жениться. «Поплаваю еще, потом и под венец», – улыбался Роберт. Он был средним – после брата и перед сестрой. Теперь он навсегда останется двадцатидвухлетним…

32
{"b":"6068","o":1}