ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Геннадий Петрович просил поздравить вас сегодня с радостной датой… Остальное командир обещал сказать сам, когда вернется…

Свой семейный юбилей они решили отпраздновать после учений, когда Геннадий вернется.

Он не вернулся…

Ирина и так знала все, что Геннадий хотел сказать ей в такой день, да не успел. Они давно уже научились общаться без слов – телепатически. Шутка ли, четверть века – душа в душу. А познакомились и того раньше – на катке, когда Гена учился в седьмом, а Ира в восьмом классе волгоградской школы № 85.

Петр Степанович Лячин, отец командира и сам бывший солдат-фронтовик, живет теперь только воспоминаниями:

– Как-то Гена вернулся с катка взбудораженный. Говорит: «Знаешь, папа, у нас в школе учится одна девчонка. А коса у неё – огромная. Мы тут на коньках катались. Я перепутал наши портфели – они рядом лежали у льда – и полез в её. А она подлетела, вырвала его и как шарахнет меня им с размаху! Классная девчонка!»

Ту классную девчонку звали Ириной Глебовой.

Кто мог подумать тогда, что это забавное недоразумение станет прологом большой любви? Но стало… Более того, знакомство с Ирой определило и будущую профессию паренька, да и всю жизнь, ибо была Ира «капитанской дочкой» – дочерью бывшего офицера-подводника Юрия Николаевича Глебова. С его рассказов о флотском житье-бытье, о подводных походах, о морских приключениях и начался моряк Геннадий Лячин.

В те черные августовские дни ни отец Геннадия, ни его тесть журналистов не принимали. Слишком было все остро и больно. Из всей нашей братии удостоилась беседы лишь моя коллега по «Российской газете» Елена Василькова. Она первой приехала в Волгоград, ей первой, как женщине, все рассказали, в том числе и историю любви командира «Курска».

Впрочем, тогда, в конце шестидесятых, он был просто влюбленным подростком. Влюбленным в «капитанскую дочку»…

– В нашей квартире Гена впервые появился необычно, – вспоминает отец Иры Юрий Николаевич Глебов. – Как-то слышу, кто-то бросает в окошко камешки: один, второй… А ведь третий этаж. Спрашиваю Иру: «Это тебя кто-то вызывает?» Дочка слегка смутилась. Я спустился по лестнице. Вижу, стоят два подростка. Один высокий, стройный, другой ростом пониже. Спрашиваю: «Кто из вас в окно швыряет?» – «Я», – признается высокий. Он мне понравился. Взгляд твердый, но без вызова. «Что ж, – говорю, – идем познакомимся». Пошел.

«Еще я узнала, – делилась своими впечатлениями Василькова, – что Юрий Николаевич весьма строг, воспитывая своих двух дочерей. Его рекомендации звучали для них приказами, которые никогда не обсуждались и выполнялись неукоснительно. Например, дома быть не позже восьми вечера.

Юрий Николаевич и его жена Лидия Васильевна сейчас живут вдвоем в крохотной двухкомнатной «хрущевке». А раньше здесь ютились вчетвером. Да ещё и Гена, провожая после школы Иру, частенько засиживался у них, слушая рассказы из флотской жизни.

А потом в своем дворе звал свою младшую сестру Таню:

– Петро-овна! Домой! – и объяснял ей, что девочке положено быть дома в восемь. Ведь так было заведено в семье Глебовых!»

Бывалый подводник в степном, хоть и приволжском городе был для сына простого экскаваторщика фигурой экзотической и манящей. Стены его комнаты украшали флаги, настоящий штурвал, всюду, где позволяло скудное пространство, чернели макеты подводных лодок… Тут случилось все, как в романе «Два капитана»: море, любимая девушка и её загадочный отец. «Судьбы свершился приговор»: в семье Глебовых стало два капитана – Юрий Николаевич и ступивший на его стезю Геннадий.

Вскоре после выпускного бала паренек покинул родной город – уехал в Ленинград поступать в Высшее военно-морское училище подводного плавания. Родители очень сомневались, что сын туда поступит – уж очень высокий конкурс. А Юрий Николаевич, похоже, переживал больше всех – ведь юноша собирался повторить его судьбу.

– Удачи тебе и семь футов под килем! – напутствовал он Геннадия. – И помни: моряк – это не только красивая форма, города и страны. Это – тяжкий труд и отчаянный риск.

Вступительные экзамены Геннадий сдал на «отлично» и вскоре надел курсантскую бескозырку с золотыми литерами «ВВМУ ПП». Эта черно-золотая ленточка и сейчас хранится у его духовного отца – Юрия Николаевича Глебова…

Вот что писал в своем дневнике 18-летний курсант:

«Можно к старости стать профессором. Но я выбрал профессию – защищать свой народ и Родину. И поэтому говорю всем открыто я: «Подводный флот – мое призвание!!!»

Эти три восклицательных знака многого стоят. Только с таким кредо и можно было стать командиром лучшего в Российском флоте атомного подводного крейсера.

Завидую Елене Васильковой, которая держала в руках курсантский дневник Геннадия Лячина.

«Маленькая толстая тетрадь с нарисованной подводной лодкой на обложке. Гена вел его все пять лет учебы…

Четким убористым почерком намечен по пунктам «Личный план» на день, неделю, месяц. «Подготовиться к собранию». «Налечь на английский»…

И вдруг рядом такие неожиданные, такие романтические строки: «Пусть мы встретимся не скоро, пусть разлука и тоска!..» Это, видимо, он сочинял письмо Ире. Они часто в стихах переписывались.

Расписание экзаменов зимней сессии, а рядом оценки: начертательная геометрия – 5, высшая математика – 5, история КПСС – 4…»

…Судя по дневнику, курсант Лячин весьма тяготел к искусству. Во время увольнительных старательно ходил в театры и музеи – в Волгограде таких нет, надо успеть за пять училищных лет взять от Питера все. В одном только оперном театре (бывшей и снова воскресшей «Мариинке») прослушал едва ли не весь репертуар. И с привитой уже доскональностью помечал в своем «вахтенном журнале»: «Арии, которые особенно тронули – «Скорбит душа» («Борис Годунов»), «Ни сна, ни отдыха измученной душе» («Князь Игорь»), «Мне все здесь на память приводит былое…» («Русалка»)».

«В конце списка, – свидетельствует журналистка, – какая-то странная запись: «Взлетаешь к небу и вдруг неожиданно камнем вниз…» О чем это он?

Не совсем спокойно, чувствуется, было на душе юного морехода. Что беспокоило?

А вот и разгадка на другой странице. Опять строчки в столбик, как заклинание:

Только ты пиши мне чаще,
Только помни обо мне!..

Опять обращение к ней, к светлоглазой девушке Ире, с косой ниже пояса, чья фотография наклеена на первой странице дневника… Спустя много лет Геннадий Лячин признается, чуть смущаясь, одному из журналистов: «Ирина – моя первая и единственная любовь…»

А в это время Ирина Глебова училась в Московском институте стали и сплавов. Они не только переписывались, но и встречались. То она к нему в Ленинград вырывалась, то он к ней в столицу.

А однажды, приехав в Волгоград на каникулы, заявили родителям: «Хотим пожениться». Ему было 20, ей – 21 год.

– Я тогда поставил им два условия: чтоб Гена на свадьбе был в форме и чтоб до окончания учебы у них не появились дети, – сказал Юрий Николаевич.

Приказ был выполнен».

Вот они на свадебном фото двадцатипятилетней давности: он – рослый, худощавый, буйноволосый – в белой форменке (на ней весьма почитаемый моряками жетон «За дальний поход» и знак «Отличник ВМФ»), она – в белом платье с газовой фатой, с букетом роз в левой руке, правая – отдана Геннадию, он надевает обручальное кольцо, то самое, которое Ирина Юрьевна носит и поныне, только теперь уже, увы, по-вдовьи…

Своего первенца лейтенант Лячин назвал в честь тестя – Глебом. Пусть не совсем его именем, но так, чтобы старая моряцкая фамилия, не исчезла, чтобы сын, Глеб Лячин, был не только кровной связью двух семейств, но и духовной. Не зря говорят, что в имени человека заключен и код его судьбы. Глеб Лячин стал моряком-подводником уже в третьем поколении.

В подводники курсанта Глеба Лячина посвящал сам отец да ещё на своем корабле, на «Курске». Редкое ныне отцовское счастье – иметь не просто продолжателя рода, но и наследника дела, преемника. Надо видеть улыбку, с какой он вручает сыну в центральном посту шуточное удостоверение, как по-мужски, по-дружески дает он ему морского «краба» – растопыренную пятерню для настоящего флотского рукопожатия. Потом они сфотографировались наверху – на мостике атомного крейсера – плечом к плечу, оба в черных подводницких пилотках, Глеб – в отцовской куртке-«канадке». За их широкими плечами – Баренцево море. То самое, что станет одному из них могилой, другому – купелью…

36
{"b":"6068","o":1}