ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Когда стараниями главы «шаркхантеров» нас привезли на военно-воздушную базу в Джексонвилле, мы сразу узнали знакомые силуэты с торчащими из-под хвостов длинными штырями магнитных обнаружителей. Ну кто из нас мог подумать, скатываясь по вертикальному трапу от ненавистных «орионов», что шутница-фортуна однажды усадит нас в пилотские кресла этих ищеек, позволит заглянуть во все приборные отсеки, где распинали наши корабли на экранных крестовинах? Не зря на фюзеляжах здешних «орионов» нарисован флоридский пеликан с подводной лодкой в мощном клюве.

Американские летчики искренне рады нашему визиту.

– Без вас не с кем стало работать в океане! Скучно… Возвращайтесь, а то нас уволят за ненадобностью.

И мы обещаем вернуться. Мы обязательно вернемся в океан.

И мы вернулись…

– Я видела по телевизору Ирину Лячину, – говорит её бывшая школьная подруга (за одной партой сидели) Ирина Коробкова. – Она держится очень мужественно. Но я знаю, какой ценой ей это дается. Ведь обычно у неё эмоции выходят слезами…

Контр-адмирал Виталий Федорин, командир дивизии тяжелых атомных подводных крейсеров стратегического назначения, учился вместе с Геннадием Лячиным в училище подплава:

– Геннадий окончил ракетный факультет на год раньше меня – в 1977 году… Море и подводные лодки – это для него было все. Как, наверное, и для большинства выпускников нашего училища. Не из-за денег мы шли в подводники. Да и какие там они, флотские деньги! Для нас, мальчишек, в словах «подводное плавание», «море» было столько романтики! Помню, как мы, ещё будучи курсантами, завидовали по-хорошему, когда сразу три наших выпускника получили звания Героев Советского Союза за испытание новой военной техники. Сто раз смотрели фильм «Командир счастливой «щуки»…

Гена всегда вникал во все проблемы членов экипажа, невзирая на звания – будь то матрос, мичман, офицер. Он всегда всем готов был помочь.

Капитан 1-го ранга Лячин был одним из самых опытных командиров АПЛ в России. Экипаж «Курска» был признан лучшим среди российских подводников.

Почему смерть всегда забирает самых лучших?

Глава седьмая

СЕКРЕТНЫЙ ПОХОД «КУРСКА»

– А дальний поход у них был в прошлом (1999-м. – Н.Ч.) году – это шедевр! – восклицает бывший заместитель командира АПЛ «Псков» капитан 1-го ранга Виктор Суродин. Он знал Лячина ещё с того времени, когда их подводные лодки «Курск» и «Псков» строились в Северодвинске. – Они дошли незамеченными до Средиземного моря – по Баренцеву, потом по Северному, через Фареро-Исландский рубеж с его суперчувствительными гидроакустическими станциями SOSUS, дальше в Атлантику и в Гибралтар. Их засекли уже на пути домой. Российская лодка, тем паче такого класса, в этот район не заходила давно. Когда выяснилось такое, по тревоге поднялся весь 6-й флот США. На контроперацию «противник» потратил десятки миллионов долларов, но «Курск» выполнил ВСЕ (!) боевые задачи и вернулся домой…

Да, поход «Курска» в Средиземное море в 1999 году вызвал глухое раздражение Пентагона. Это был поход особого рода. Помимо демонстрации флага в тех водах, куда Россию традиционно и старательно не допускали все последние двести лет, он давал понять, что Российский флот скорее жив, чем мертв, несмотря на почти десятилетнее систематическое его умерщвление.

«Курск» прошел той самой «тропой Холодной войны, какой почти сорок лет ходили советские подводные лодки – от берегов Кольского полуострова через Норвежское море и далее между Британией и Исландией в Центральную Атлантику со скрытным проходом сквозь гибралтарскую щель в Великое Море Заката, как называли древние лазурный простор меж трех континентов – Европы, Азии и Африки.

Разумеется, это был акт большой политики, поскольку Америка с Англией вели активную воздушную войну против Сербии (не забудем, что в Первую мировую войну Россию заставили вступить именно под флагом защиты сербских братьев от австро-германской экспансии).

Россия, как обессиленная затравленная медведица, смогла лишь оскалить свои ядерные клыки. Клыками были ракеты «Курска», доставленные Лячиным и его экипажем в зону международного конфликта.

Каких-нибудь десять лет назад такие походы – с Севера в Средиземное море через противолодочные рубежи, развернутые НАТО на пути к Гибралтару, – были обыденном делом. Теперь же это стало предприятием особого риска и особой чести. И то, что «Курск» совершил такой поход, или, как говорят военные моряки, боевую службу, говорит и о высокой технической готовности корабля, и о морской выучке экипажа. И то и другое в условиях пристеночного существования флота – весьма и весьма непросто, архисложно, как говаривал один из вождей государства. Вот почему за некогда ординарный поход в «Средиземку» командир «Курска» был представлен к Золотой Звезде Героя России и получил её – увы, посмертно.

«После «автономки» меня принял для доклада Владимир Путин, – рассказывал потом Геннадий Лячин корреспонденту «Курской правды». – Владимир Владимирович внимательно выслушал короткий доклад о походе, задал несколько вопросов и высказал удовлетворение миссией экипажа атомного подводного крейсера «Курск» в Атлантике и Средиземноморье. Высокая оценка дана также главкомом ВМФ и Министерством обороны России.

Главный же вывод был таким: Россия не утратила возможности в целях собственной безопасности и своих национальных интересов обеспечивать свое активное военное присутствие во всех точках Мирового океана и по-прежнему её атомный подводный флот является надежным ракетно-ядерным щитом нашей великой морской державы».

Глава восьмая Из оправданий на Страшном суде президент Я – президент, и ничто человеческое мне не чуждо. А шапка Мономаха и в самом деле – тяжела. Я устал, как трансформатор, на который подали слишком высокое напряжение. Я взял небольшой тайм-аут и позволил себе передышку в Сочи. Когда мне доложили о неполадках с атомной подводной лодкой на Севере, я, конечно же, сразу вспомнил о Чернобыле. Не дай нам бог подобной катастрофы! Но меня уверили, что Чернобыля не будет, что реакторы заглушены. Сразу отлегло от сердца… Да, только потом я спросил о людях… Но ведь никто не произнес слова «катастрофа». Если на корабле – «неполадки», то это технические проблемы. Конечно, и при «неполадках» возможны жертвы. Но мы живем в огромной и обветшавшей стране, каждый день мне докладывают о пожарах, авариях, чрезвычайных происшествиях. К этим скорбным сводкам невольно привыкаешь. Но этот доклад царапнул душу – я только что был на Северном флоте, я выходил в море на атомной подводной лодке и даже рискнул погрузиться на ней. Я сделал это вовсе не из любопытства, хотя, как сыну моряка-подводника, мне было интересно узнать, что ощущал отец, уходя под воду. Я видел, с какой надеждой смотрели на меня моряки; побывать на корабле, сказать воодушевляющие слова и уйти – этого было мало. Они чего только не наслушались за последние десять лет. Нужен был поступок, хоть небольшое, но действие – выйти с ними в море. Меня отговаривали советники и охрана, нельзя рисковать первым лицом государства, ведь любой выход в море, тем более на подводной лодке, – это риск. О, как я сейчас понимаю, сколь правы они были! Но я настоял на своем. Мы вышли и погрузились.

Никто из моих предшественников на высшем посту государства никогда этого не делал. Я обязан был это сделать, ибо вселить веру в этих людей, убедить их в необходимости служения России можно было только таким образом. Они поверили в меня, а я в них… И вдруг как гром среди ясного неба – «Курск»!

Как и все мы, я не хотел верить в самое худшее. Тем более что первые доклады внушали некоторый оптимизм. Теперь мне пеняют, что я должен был немедленно прервать отдых и лететь к месту происшествия. Повторюсь, Россия огромная страна, каждый день в ней происходят какие-то бедствия. Не президентское это дело – срываться с места по каждому, пусть и очень трагичному, случаю и лететь – сегодня на Крайний Север, завтра на юг, послезавтра на Дальний Восток… Для этого есть МЧС и специалисты. Но кто мог подумать, что эта трагедия растянется на томительные недели?! Что она заставит вздрогнуть весь мир?

38
{"b":"6068","o":1}