ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Да. Под Приштиной находилась фабрика «Юнн-фарм», во Вране… И все. Но их давно разбомбили. А почему вы спрашиваете?

— Далековато, — пробормотал под нос Влад. — Это я так. Для расширения кругозора. Ну, Жижко, пора прощаться. Три часа, а мне еще в одно место успеть надо. Не вешай нос, все будет хорошо. И с тобой, и с твоим братом… О пациенте не забудь. — Рокотов хлопнул Карича по плечу и легкой трусцой отправился на север.

Когда холм, где он оставил доктора и своего умалишенного попутчика, скрылся в темноте, Владислав развернулся почти на сто восемьдесят градусов и побежал на юг, ориентируясь по светящейся стрелке компаса.

Глава 8. ГАЛИНА БЛАНКА — БУЛЬ-БУЛЬ, БУЛЬ-БУЛЬ.

Всего за какой-то месяц небольшой речной порт в Баньске пришел в полный упадок. Здание, где продавали билеты на пароходные прогулки, оказалось объектом ракетной атаки, пять из восьми ангаров были сожжены, деревянные причалы держались на честном слове и кое-где обрушились. Осталось нетронутым лишь складское помещение — огромный дощатый барак, покрашенный вызывающе белой известью. Одному Богу известно, почему по столь привлекательной, яркой цели ни разу не ударили западные истребители. Может быть, их пилотам было известно, что на складе нет ничего, кроме рваных рыбацких сетей и проржавевших лодочных моторов, которые стаскивали со всей округи.

В самом начале косовской кампании в порту стояло полсотни баркасов, больше двухсот катеров и бесчисленное количество шлюпок, на которых местные жители и рыбачили, и перевозили пассажиров, и доставляли грузы. По пятницам и субботам причалы были забиты толпами крестьян, отправляющихся на базары в Косовску-Митровицу и Вучитрн, над рекой висел гул десятков голосов. Шныряли лихие цыгане в разномастных одеждах, немногословные венгры грузили бочки с вином, македонцы перетаскивали огромные круги белого сыра, ассирийцы зазывали народ в обувные лавки, черногорцы в традиционных жилетках загоняли на баржи отары овец. Жизнь, короче, била ключом, принося оборотистым перевозчикам приличные деньги. Крестьяне не скупились, оплачивали дорогу в оба конца и тут же договаривались о будущих поездках. Ведь известно, что торговля во многом зависит от времени приезда на рынок. Кто успел, тот и съел.

Но все это было в прошлом. Город лишился девяноста процентов жителей: кто ушел и Сербию, кто — в соседнюю Черногорию, а кто — с караванами на юг, вытесняемый с обжитых мест танками регулярной югославской армии, ночными набегами боевиков и непрекращающимися бомбардировками. Самолеты Альянса ожесточенно обрабатывали город квартал за кварталом, будто именно здесь засели основные силы Милошевича…

Владислав подошел к Баньске в полдень, под тоскливый шелест неспешного дождика. В светлое время суток нечего было и думать о том, чтобы угнать катер, поэтому он устроился в руинах старого кирпичного амбара и позволил себе отдохнуть. Остатки стен давно заросли травой, и Рокотов не опасался, что кому нибудь придет в голову сбросить бомбу на место его привала. Амбар развалился лет двадцать назад.

Одеяла остались у сумасшедшего. Биолог пристроился на куче песка, нацелил в бывший дверной проем окуляры бинокля и обвел взглядом порт.

«Да, душераздирающее зрелище. Утро стрелецкой казни, понимаешь, как сказал бы наш президент. Ни души… Однако отчаиваться раньше времени не стоит. Вон катерок подходящий и явно ухоженный. А там еще парочка. Людям все равно жить как то надо, сколько их не бомби. Они только звереют. Так что наши западные друзья чуток просчитались. Сербов им не сломать, это не словенцы и не боснийцы. Да и там, думаю, лет через тридцать-сорок америкашкам хорошего поджопника дадут… Интересно, а что на родине у меня происходит? Видимо, воруют… Ничего не меняется. Раз НАТО никак не угомонится, значит, наши продолжают жевать сопли и вопить о международных конвенциях. Не более того. Ну и подворовывают потихоньку — с кредитов, из гуманитарной помощи, с пособий старикам и детям. Уже не разберешь, кто большая сволочь: этот придурковатый Билл или наше руководство. Все они одним миром мазаны. Первому только виагру рекламировать, другому — таблетки от склероза. А Мадленку надо бы на плакат фирмы по косметической хирургии. „Если не пройдете курс подтяжки лица, станете как она!“ Тьфу! Перед сном ее харю вспоминать нельзя, кошмары замучают». Влад нащупал в кармане пачку сигарет. «О, „верблюд“! Это я Карича на табачок обул, когда прощался. Во привычка! Чуть что — сразу в карман. А он и не заметил… Ну ничего, пачка у него не последняя. А я хоть сигареток покурю. Цузых. Цузые — они самые луцие, как сказано у Конфуция».

Рокотов приподнялся на локтях и навел бинокль на здание склада.

«И тут никого. В общем, это и неплохо, проблем с хозяевами лодок не будет. Не хотелось бы опять кого-нибудь дубасить. А то в последнее время жизнь становится зело однообразной. Никаких тебе культурного разговора, бокалов с шампанским и мерцания свечей. Раз-два в зубы — и побежал… Или торчишь с гранатометом на скале в ожидании летательного аппарата, совершенно чуждого твоей нежной томящейся душе. Так и очерстветь можно, потерять полет мысли и умение интеллигентно изъясняться. Вот, кстати, неделю не брился. И краску с физиономии не смыл. Непорядок. Боец-интернационалист вроде меня должен быть ухожен, хорошо пахнуть и своим видом внушать окружающим чувство трепетного обожания. А я? Весь железом увешан, чуть что — в дыню, по-албански ни бум-бум… Опять придется выдавать себя за американца или англичанина. Хотя я еще не пробовал, так что слово „опять“ лишнее. Скорее, вынужден буду выдавать, если нарвусь на веселых парней из УЧК. Главное, с сербами их не перепутать… Черт! … Может, надо было деда Марко или Жижко насчет этой лаборатории проинформировать? Да нет, без толку… Свою уверенность, что сия бумажка — не липа, к делу не пришьешь. И югославы туда батальон десанта не направят. Можно только так, как я. В одиночку, без огласки, чтобы раньше времени никого не напугать, чтоб эти не свернули свои эксперименты. Блин, ну ты Рэмбо! Да еще с комплексом глобального превосходства. Надеешься самостоятельно разгромить целую базу. А что делать? Кому-то надо…»

Владислав вытащил ксерокопию, разгладил на обломке доски и в который раз внимательно рассмотрел.

"Шанс, кстати, у меня есть. Судя по плану, заштрихованные коридоры ведут в помещения, которыми не пользуются. Дверей там нет. А ловить меня в подземном лабиринте будет проблематично. Скорей всего, это катакомбы, навроде тех, что мы проходили с пацаном Хашимом, только более запутанные. Типа бомбоубежища, их тут при Тито понастроили немерено. Вся гора как сыр, одни тоннели и переходы. Запереть там даже одного бойца весьма сложно, обороняющейся стороне потребуется роты две. Но такого количества народу в охране не бывает. Это мне еще учитель Лю рассказывал. И всегда рекомендовал действовать в одиночку. Не надо заботиться о партнере, если того ранят… А вот тут и тут у них вентиляционные шахты. Широкие. Для моих целей — в самый раз. Оружия у меня в избытке, жаль только, что нет ничего бесшумного. Кроме ножей и собственных рук ног. На первых порах должно хватить, а там видно будет…

Рокотов в последний раз осмотрел территорию порта и блаженно растянулся на песке, укрытый от дождя и посторонних глаз изогнутым куском кровельного железа.

* * *

— Китайцев следует показательно одернуть, — проквакала Госсекретарь, беря с тарелочки на журнальном столике уже четвертое по счету пирожное. В Овальном кабинете Белого Дома она чувствовала себя вольготно, ощущая за своей спиной мощную поддержку произраильского лобби в Конгрессе США.

— Каким образом? — Президент делал вид, что поглощен предметом беседы. На самом деле ему очень хотелось в туалет. Вчера на приеме в пакистанском посольстве он съел слишком много шашлыка из баранины, и его всю ночь тошнило.

Президент старался не смотреть на Олбрайт, ибо ее фиолетовое платье вкупе с нависающим над воротником морщинистым подбородком усиливали рвотные позывы. И подобная реакция возникала не у него одного. От манеры одеваться нынешнего Госсекретаря Соединенных Штатов тянуло блевать всех кутюрье мира. Большей безвкусицы, чем мешковатые наряды ядовитых расцветок на сиятельной Мадлен, трудно было представить, А классические деловые костюмы сидели на ней, как седло на корове. Но с особенностями ее фигуры ничего нельзя было поделать — видимо, когда Бог раздавал внешность, маленькая Олбрайт задержалась в очереди к Дьяволу.

28
{"b":"6072","o":1}