ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Расчетная мощность боеголовки составляла сто пятьдесят килотонн.

Когда проект только начинался, некоторые инженеры предлагали использовать оружейный плутоний, но от этой идеи пришлось отказаться — уран был гораздо надежнее, не требовал постоянной очистки и его было много. При желании Советский Союз мог создать десятки тысяч подобных боеголовок, многократно превосходя все мыслимые и немыслимые потребности своих вооруженных сил.

Но было у боеголовки и слабое звено.

Даже в самых невероятных сценариях никто не мог предвидеть, что целый, неповрежденный заряд попадет в руки посторонних людей. По замыслу конструкторов, ракета могла оказаться на земле в одном единственном случае — при ударе по избранному объекту. Поэтому не были предусмотрены ни система самоуничтожения, ни система радиомаяков. Равно как в управляющей схеме не существовало блокировки внешней команды на подрыв устройства.

Конечно же, простой обыватель ничего с боеголовкой сделать не смог бы, сколько бы ни соединял провода и ни пытался замкнуть реле. Однако человек, знакомый с подрывным делом, в принципе сумеет привести устройство в действие. Достаточно разрезать бериллиевую сферу и заменить криотронные взрыватели на подчиняющиеся иной команде. Такой специалист, без сомнения, получил бы изрядную дозу радиации, но при быстрой работе смог бы переориентировать заряд на подрыв с внешнего пульта. И при благоприятных обстоятельствах даже выжить.

У косовских такие специалисты имелись. Но при, скученности населения на Балканах взрыв стапятидесятикилотонной ядерной бомбы приведет к заражению слишком большой территории, а практический результат будет нулевым. Косово превратилось бы в опасную для проживания зону, что только повредит целям Освободительной армии. Подорвать же боеголовку в Белграде возможным не представлялось, ибо доставка ее выглядела слишком уж проблематичной.

Но и отдавать боеголовку суверенной Албании тоже не хотелось. Тирана не могла заплатить достаточную сумму, да и зачем стране с воздушным флотом в два с половиной «кукурузника» современное ядерное оружие?

Поэтому заряд доставили в подземное хранилище сверхзаконспирированной базы партизан и принялись за поиск покупателя, способного и деньги выложить, и увезти боеголовку подальше от Косова.

А до той поры темно-серый конус обложили мешками с песком и заперли за ним стальную дверь бункера. О местонахождении заряда знали всего восемь человек, шестеро из которых на следующий день были расстреляны из гранатомета, когда на открытом джипе выезжали для осмотра позиций своего отряда. Оставшиеся в живых разделились: один остался рядом с товаром, другой отправился на просторы огромной северной страны, где и была произведена боеголовка, чтобы попытаться раздобыть хоть какую нибудь документацию на изделие. При повальной продажности местных властей сия задача не представлялась особо трудной.

Ясхар стал начальником службы безопасности спецобъекта по указанию своих руководителей из ЦРУ. Этот сорокалетний албанец родился и вырос в США, закончил Массачусетский Технологический Университет по специальности инженер-электрик, но не проработал ни одного дня. Ибо в ночь после получения диплома повздорил на автостоянке с группой чернокожих подростков и в качестве аргумента предъявил нож, который постоянно таскал в кармане куртки.

В финале ссоры двое подростков улеглись на асфальт, зажимая руками распоротые животы, а Ясхара наутро навестили хмурые, невыспавшиеся копы, крайне недовольные тем обстоятельством, что один из потерпевших скончался по дороге в больницу. Албанцу светило минимум двадцать лет в Сан-Квентине.

Ничего удивительного… Два его брата уже отбывали сроки за наркотики, а один находился в розыске за убийство проститутки. Образ жизни родственников Ясхара предполагал, что рано или поздно каждый член семьи отправится за решетку. И неуправляемый, беспричинно вспыльчивый Ясхар не стал исключением. Сокурсники его сторонились, соседи сидели на игле и угоняли автомобили, американские девушки выдерживали максимум одно свидание с редко принимающим душ албанцем, так что его комплексы неполноценности росли как на дрожжах. И логическим исходом стала ссора на автостоянке.

Ясхар приготовился к самому худшему — к газовой камере.

Но его положение вдруг резко изменилось. Американская Администрация обратила пристальное внимание на Балканы, и Президент Джимми Картер дал указание подготовить для диверсионно-разведывательных операций в этом регионе несколько этнических албанцев, которые не связаны моральными нормами и соображениями гуманности. Угольки межнациональных конфликтов вспыхнули с новой силой, и в США почувствовали, что могут наложить лапу на богатейшие месторождения медной руды.

Ясхара выдернули из переполненной камеры, где на его тугую задницу уже нацелился двухметровый выходец с Гаити, и без обиняков предложили полную амнистию в обмен на сотрудничество с ЦРУ. Албанец так же без обид согласился. Перспектива возвращения в камеру его не устраивала.

За восемнадцать лет работы он ни разу не пожалел о сделанном выборе. Ему позволялось все — убивать, калечить, насиловать женщин и детей, торговать наркотиками, переправлять оружие сепаратистам, пытать пленных, грабить мирное население… Но при одном условии: никогда и ни при каких обстоятельствах не предавать интересов Соединенных Штатов. Это было легко, ибо интересы США почти всегда совпадали с интересами самого Ясхара.

Сербов он ненавидел на животном уровне. За что, почему — на эти вопросы он не мог дать обдуманного ответа. Ненавидел, и все. Его чувства уходили корнями в детство, когда мальчишка из семьи сербских переселенцев избил маленького Ясхара за то, что тот по наущению старшего брата написал на стене школы: «Все сербы — свиньи!». Память о разбитом в десятилетнем возрасте носе бередила душу взрослого мужчины.

Над плененными в Боснии и Хорватии сербами Ясхар издевался так, что мутило даже его товарищей усташей. Он пальцами выдавливал людям глаза, бросал в костер младенцев на виду у матерей, прибивал югославских солдат к крестам, обливал кислотой, клал под гидравлический пресс. Иногда позволял себе даже шашлык из человечины, который ел, сидя напротив клетки с захваченными в плен сербами. Шашлык он готовил из мяса с бедра какого нибудь подростка, отрезая кусочек за кусочком с тела еще живого ребенка.

И все это — во славу Великой Албании и своих покровителей в США.

О нравах, что царили в обретших независимость Боснии и Хорватии, американцам прекрасно было известно. Но те, чтобы остановить зверское уничтожение сербского населения, не предпринимали ничего и даже поощряли «миротворцев» вроде Ясхара. А на обозрение Международного Трибунала в Гааге представлялись явные и скрытые фальшивки, описывающие «бесчеловечность» режима Милошевича и преступления, якобы совершенные его генералами против мирных албанского и хорватского народов.

Косово стало бы очередной точкой приложения способностей Ясхара, но на этот раз он получил другое задание, не связанное с его «амплуа». Албанец возглавил небольшой отряд, охранявший подземный лабиринт в толще огромной горы неподалеку от границы с Македонией…

Ясхар мрачно посмотрел на тщедушного техника, отвечающего за работу офисного оборудования на подземной базе, и ткнул пальцем в распечатку:

— Где еще две копии?

— Не знаю, — техник мрачно уставился в пол. — Регламент у нас раз в месяц, понятия не имею, кто и когда пользовался этим ксероксом. По книге учета проходят только два человека. Значит, они и пользовались.

— Они всегда записывают. Я проверил. Все ксерокопии на месте. Кроме двух…

— Спросите у остальных.

— Спрашивал. Нету. — Ясхар ощутил привычный прилив ярости, когда мгла застилает взгляд, но усилием воли заставил себя успокоиться. В результате подобных вспышек гнева собеседник часто превращался в труп, но сейчас перед албанцем стояли другие задачи. Он отвечал за каждого человека на базе. Тем более что сидящий перед ним техник не имел доступа к секретным документам, а лишь обслуживал ксероксы и компьютеры. Именно он доложил, что количество сделанных копий, отмеченное электронным счетчиком аппарата, не совпадает с записями в журнале учета. — Кто имел допуск на этаж?

8
{"b":"6072","o":1}