ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И так всю жизнь.

На место Главы Администрации он пробрался аналогичным способом. Лгал, обливал грязью других претендентов на эту должность, втирался в доверие к будущему Президенту, чтобы предать его в удобный момент и на этом погреть руки. С аппаратом, мягко говоря, Батьке не повезло. Подлец Требухович, педрила комсомольчик Жучок, засевший на должности пресс секретаря, замглавы Администрации Пушкевич, баптист и скрытый педофил, премьер Снегирь, распихавший на хлебные должности в министерствах своих родственников и знакомых.

И сотни таких же чиновников помельче. В этом болоте вязли любые распоряжения Первого Лица. Лишь благодаря крутому нраву Президента и его бешеной работоспособности ситуация не выходила из под контроля.

Но развитие республики шло медленнее, чем планировал Батька.

По не зависящим от него причинам. Президент никак не мог поверить и понять, что в его окружении порядочных людей можно пересчитать по пальцам. Пожалуй, только руководители армии и спецслужб честно выполняли свою работу. Остальные же явно и тайно саботировали указы Главы Государства, набивали мошну и с вожделением смотрели на госсобственность. Они знали, что с уходом Лукашенко у них тут же появится прекрасная возможность наложить лапу на промышленные предприятия и приватизировать их в узком кругу избранных. Поэтому почти каждый чиновник терпеливо ждал своего часа, внешне соблюдая приличия и одновременно с этим подтачивая государственную систему.

— А зачем тебе разрешение, Стас? — хмыкнул Требухович.

— Как зачем? — Богданкович тыльной стороной ладони вытер жирные губы. — Я тебя не понимаю, пгости...

— Ты что, не можешь своих сориентировать? Например, пусть пойдут в составе колонн и на площади устроят драку. Скажи Голубко и Вячорке, они быстро подберут сотню добровольцев.

— С Вячогкой у меня сложные отношения...

— Тогда поговори с Худыко. Он же лидер фронта.

— Так то оно так, — Богданкович выпил полстакана теплого молока и икнул, — но он денег захочет.

— А ты что, сильно поиздержался?

— Есть немножко, — последний «транш» от своих европейских партнеров из Парламентской Ассамблеи основатель «Хартии 98» полностью перебросил на свой австрийский счет, — были большие тгаты...

— Какие «тгаты»? — передразнил Требухович.

— Я же тебя пгосил! — взвился Богданкович. — Не надо этих шуточек!

— Ладно, ладно, извини. Сорвалось... Так что там по поводу трат?

— Мы же агендовали помещения для конфегенций, пгиглашали гостей. В кассе денег почти не осталось, — печально сообщил картавый оппозиционер.

— Собери взносы...

Требухович понял намек на тяжелое материальное положение Богданковича со товарищи, но помогать из собственных средств не собирался. Пусть сами выруливают. А то как прикарманивать сотни тысяч долларов — тут они первые, а как услуги хулиганья оплачивать — так «денег нет».

— Легко сказать, — заныл Богданкович.

— Это твои проблемы, — Глава Администрации посмотрел на наручные часы «Rado», болтающиеся на запятье лидера «Хартии 98», — думаю, ты вполне справишься. А если нет, продай свои часики. Они уж никак не меньше пятерочки штук бакинских стоят.

— Не могу. Это мамин подагок, память о ней, — ляпнул Богданкович.

— А у твоей мамочки девичья фамилия, случайно, не Онассис? — прищурился Требухович. — Стас, хорош мне тут мозги вкручивать!

— Нет, пгавда! Бедная моя мамочка, — лидер «Хартии 98» страдальчески скривился, — она с пенсии откладывала, чтобы мне эти часы подагить...

Требухович в ответ только обреченно вздохнул.

С такими товарищами по «борьбе с тиранией» каши не сваришь. Серьезные люди в оппозицию не идут, одни мелкие мошенники, еще с советских времен привыкшие подворовывать гайки на заводе и картошку с колхозного поля.

Богданкович все продолжал причитать.

* * *

Влад протиснулся между прутьями высокой решетки, продрался сквозь густые заросли сирени вперемешку с шиповником и вылетел к высокому многокорпусному зданию, стоявшему особняком посреди огромного пустого участка. Ни одно окно на видимой Рокотову стороне здания не светилось.

Биолог на секунду остановился.

«Так. Что мы имеем? Пустырь и домину. Вернее, больничный корпус. Вон пандусы для въезда машин, холл, технический этаж. А света почему нет? Профилактика? Ладно, не суть... Здесь меня искать весьма затруднительно. Собаку по больничным коридорам не пустишь. Одуреет бедное животное от запахов. Тем более что моих вещей у ментов нет. Дать понюхать нечего... Искать в больничке чужака глупо. Там могут быть и сторожа, и ночная смена какая нибудь... Вдруг одно из отделений работает? Судя по размерам и количеству корпусов, вполне может быть. Разберемся...»

Владислав преодолел двести метров открытого пространства, пробежал вдоль стены еще несколько десятков шагов, пока не наткнулся на полуоткрытое окно возле самой земли. Залезая внутрь, он услышал приближающийся вой сирен.

Погоня не прекращалась. И милиционеры были настроены очень серьезно.

Биолог прикрыл за собой окно, в темноте прошел по коридору, пробуя все попадающиеся по пути двери. Наконец ему повезло. В самом конце коридора мощная стальная створка с круглым иллюминатором посредине гостеприимно распахнулась.

Рокотов миновал небольшой предбанничек, заставленный потертыми от частого употребления каталками, и вошел в длинный, широкий и холодный зал.

Постоял, принюхался.

И через мгновение понял, что попал в морг.

В свое время, учась в тогда еще Ленинградском университете, Влад полгода подрабатывал санитаром в морге больницы «Скорой помощи». Платили за смену очень неплохо, так что молодой студент мог легко выкручиваться без финансовой поддержки родителей.

Он наугад выдвинул один поддон из встроенного в стену холодильника.

На нем возлежало покрытое инеем тело.

«Морг работает. Соответственно, где то поблизости спит санитар...»

Владислав тихо, как кошка, прокрался вдоль ряда каталок, заглянул в прозекторскую, потом в комнату персонала.

На кушетке возлежал худой носатый субъект в грязноватом халате и сопел. Натюрморт на столе не оставлял сомнений в том, что санитар хорошо провел вечер в обнимку с поллитровкой и баночкой килек в томате. Да еще явно полирнул спиртягой из больничных запасов.

Рокотов осторожно потряс санитара за плечо.

Ноль реакции.

Служитель предпоследнего перед кладбищем приюта бренных останков был пьян в стельку. И очнулся бы не раньше полудня. Санитары в моргах по всему миру практически одинаковы. В свою смену они ударными темпами таскают мертвые тела, но стоит их оставить сторожить помещение — упиваются вусмерть для снятия стресса.

Однако Влад не полагался на принятую санитаром дозу.

Он покопался в аптечке, извлек упаковку димедрола, нацедил из графина полстакана воды, присел рядом со спящим, приподнял ему голову, положил в полуоткрытый рот лекарство и тонкой струйкой влил жидкость. Санитар, не открывая глаз, что то промычал и сглотнул. Пять таблеток проскочили в желудок.

«Вот теперь с гарантией...» — Рокотов взял расслабленное тело санитара на руки, отнес в основной зал, положил на поддон и задвинул его в отключенную секцию холодильника. Дверцы агрегата негерметичны, так что опасности задохнуться для служителя не было.

Биолог прочел имя и фамилию дежурного санитара, надел чистый халат и включил в прозекторской свет. Затем взял в руки огромную книгу учета покойников, открыл ее на первой попавшейся странице и принялся терпеливо ждать гостей.

Те не задержались.

По коридору затопали сапоги, дверь в зал хлопнула.

Влад повернулся спиной к двери, нацепил найденные на подоконнике очки, ссутулился и принялся водить ручкой по строкам в гроссбухе, как бы проверяя записи. При этом он тихо напевал себе под нос.

— Извините, — раздался голос. Рокотов повернулся.

На пороге прозекторской стояли двое автоматчиков.

— Да?

— Вы тут никого не видели?

24
{"b":"6073","o":1}