ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Слово «кварк» даже я слышал, хоть ты и считаешь меня неучем, — подколол приятеля майор.

— Мы его все слышали. Но никто никогда не видел и не ловил. На так называемое изучение кварков, глюонов, тахионов и прочей белиберды затрачиваются суммы, превосходящие все затраты на ПРО. И этот процесс продолжается десятилетиями. А он заранее обречен, так как изучение предмета бессмысленно при отсутствии объекта изучения. Я понятно объясняю?

— Угу...

— Сейчас большинство физиков и математиков находится под влиянием магии цифр. Современная Каббала. Они не врубаются, что символами всего не опишешь. Вот и притягивают за уши факты к математическим абстракциям и наоборот. Если по честному, то сейчас нужно разогнать минимум семьдесят процентов научных коллективов по всему миру.

— Круто ты их.

— По иному нельзя, — вздохнул Сухомлинов.

— То есть, как я понял, на компьютере или листочке бумаги любая задача решается, а в жизни нет? — уточнил Бобровский.

— Именно. Если смотреть объективно, математическое лобби в науке не слабее, чем еврейское — в области финансов. И методы достижения целей похожие. Если работы кого либо из ученых начинают угрожать престижу математики, то на дискредитацию такого человека бросаются все силы. Не гнушаются даже подтасовкой фактов или чистой уголовщиной. Научный мир — это джунгли...

— И что с этим делать?

— Для начала установить норму обязательного экспериментального подтверждения любого уравнения. И не на основании выведенных на бумаге формул, которые частенько выдаются за эмпирический «эксперимент'», а исходя из фактического материала и показаний приборов. И еще надо разобраться с тем, что нам уже известно. А то мы до сих пор не понимаем принципа гравитации, но при этом лезем со своим «всезнайством» в мир элементарных частиц и пытаемся наложить законы макромира на микромир. К примеру, создаем планетарные модели атомов, классифицируем их «цветность», измеряем массу электрона. Толку от таких, с позволения сказать, исследований никакого...

— Кроме ядерного оружия, — подытожил Бобровский.

— Очень сомнительное достижение, — грустно констатировал кандидат технических наук.

* * *

Вейра передвинула оптический прицел на три градуса вправо.

Ворота строительной площадки.

Чисто.

Будка сторожа.

Чисто.

Разворот для большегрузных автомобилей.

Чисто.

Перекрестье прицела плавно переместилось вверх и немного влево.

Крыша бытового вагончика.

Чисто.

Люлька подъемника, вся измазанная светлосерыми потеками цемента.

Чисто.

Первое окно первого этажа.

Чисто.

Второе окно.

Чисто.

Третье...

Чисто.

Четвертое, пятое, шестое, седьмое...

Чисто, чисто, чисто...

Второй этаж. Леса, сбитые из толстенных досок и уложенные на изрядно покарябанный каркас из когда то выкрашенных бордовой масляной краской труб...

Никого.

Третий этаж...

Пусто.

Четвертый этаж, он же последний.

Три такелажника возятся с креплениями бетонной плиты... Чисто.

Такелажники заняты своим делом, у них нет времени разглядывать то, что происходит внизу.

Теперь кран.

Огромные противовесы.

Вертикальная ферма.

Стрела.

Кабина крановщика, напоминающая летний киоск по продаже газированной воды.

Чисто.

Еще раз общая картина.

Площадь, забор строительной площадки, микроавтобус, кран...

Нигде ничего лишнего.

Посторонних, кто мог бы нарушить планы группы, нет.

А если появится — получит пулю.

Дипкунайте отпила через соломинку полглотка воды из пластиковой бутылочки и перевела прицел на точку рядом с правым боковым зеркалом микроавтобуса «Газель».

* * *

Рокотов по пластунски прополз до поворота лесов, втиснулся в щель между стеной здания и крепежной трубой и завис вниз головой на уровне второго этажа, уцепившись ногами за вбитый в бетон швеллер.

Рюкзак немного съехал вниз и уперся в затылок.

Влад повисел секунд десять, затем взобрался обратно и распластался на досках, выглядывая сквозь узкий промежуток между плохо подогнанными боковыми щитами.

«Провод толщиной в руку. Хорошо экранированный и страшно дорогой... Не ет, ребята демократы, вы можете кого другого обмануть, но не меня. Не бывает у простых электриков таких кабелей. Незачем он ремонтникам... Предназначение его одно — выдерживать большие силу тока и напряжение. А вы же, по объявке, с бытовой сетью возитесь. Вот и прокололись... Все сходится. Микроавтобус ГАЗ, электрооборудование, ремонтники со странно непролетарской внешностью, чистенькая одежонка. Если б вы с пяти утра по колодцам лазали, то перемазались бы аки свиньи. Так то вот!.. Однако до сих пор неясно, что же в результате готовится. Нечто, требующее большого расхода энергии... Ладно, об этом на досуге поразмышляю. Задача одна — вывести из строя оборудование. Но как? Близко к ним не подойдешь, срисуют в момент. И пристрелят, естественно. В прохожего они не поверят. Нет здесь сейчас прохожих, все боковые улицы перекрыты... Через забор тоже не прыгнуть, высоко слишком... А этот то, с лысиной, глазенками зырк зырк. Цинкует, сволочь, как сказал бы Димон... Интересно, кто из них Кролль? Лысый или тот, что в люке сидит? Вероятнее всего, лысый...» [62]

Биолог посмотрел на часы.

Без двадцати одиннадцать.

«Так! Цигель цигель, ай лю лю! Времени у меня в обрез. Минут десять... Как же мне их взять то, чтобы успеть до приезда Лукича? Знал бы расклад, арбалет бы в спортивном магазине купил. Или ружье для подводной охоты. Все одно лучше, чем с голыми руками...»

Владислав вскочил на ноги и, стараясь не громыхать по настилу лесов, бросился в сторону массивной стальной фермы подъемного крана.

* * *

До родного села оставалось чуть более двух километров, когда медленно бредущего по тропинке Вагита вдруг накрыла брошенная умелой рукой мешковина. Чеченец вскинул руки, попытался сбросить с себя пыльную ткань, но тут его оглушили ударом по голове, стянули веревкой руки и ноги и перебросили через луку седла.

Вагит приглушенно завизжал, ему чувствительно врезали рукоятью плети по почкам, и лошадь понеслась.

Путь оказался неблизким.

Только на закате чеченца сбросили с лошади на землю, сняли с головы мешок и поставили перед сидящими на бревне четырьмя стариками в каракулевых папахах.

Бывший боевик затравленно огляделся.

Справа и слева от него молча стояли семеро молодых и не очень молодых мужчин с охотничьими ружьями. Оптимизма и веры в завтрашний день их лица Вагиту не внушали.

— Он? — по русски спросил один из стариков.

— Он, — спокойно ответил высокий бородач.

— Кто вы такие?! — с вызовом выкрикнул чеченец.

— А ты не догадываешься? — притворно удивился бородач.

— Да пошли вы!..

Аксакал с длинной седой бородой неодобрительно покачал головой.

Вагита стукнули прикладом по шее. От удара чеченец рухнул перед стариками на колени.

— Будь вежлив, когда со старшими разговариваешь, — наставительно произнес бородач.

— Мы собрались, чтобы судить тебя, — сказал сидящий с края бревна аксакал.

— За что?

— За убийство невиновных.

— Я не убивал никого!

— Врешь, — позволил себе вмешаться в разговор юноша с горящими ненавистью глазами.

Его лицо показалось чеченцу знакомым. Но экс боевик никак не мог вспомнить, где же он видел этого или похожего на него парня.

— Не вру! Хотите, на Коране поклянусь?! — гордо заявил Вагит.

— Не пачкай своим собачьим языком Святую Книгу, — спокойно произнес бородач. — Мы знаем, кто ты и что сделал.

— Я пастух... — залепетал бывший главарь банды.

— Вот он — школьный учитель, — бородач показал на высокого худого мужчину в старомодных очках. — А вот он, — рука уткнулась в круглолицего здоровяка, — майор милиции... Но сейчас это неважно. Мы — Типкоевы. А ты убил двоих из нашего рода...

вернуться

62

Цинковать (жарг.) — вести наблюдение.

60
{"b":"6073","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Книга земли
Warcross: Игрок. Охотник. Хакер. Пешка
Экспедитор. Оттенки тьмы
Осень
Гвардия в огне не горит!
#Как перестать быть овцой. Избавление от страдашек. Шаг за шагом
Черный клановец. Поразительная история чернокожего детектива, вступившего в Ку-клукс-клан
Музыка ветра
Точка обмана