ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Разбуди в себе исполина
Мег. Первобытные воды
Русские булки. Великая сила еды
Книга Пыли. Прекрасная дикарка
Патриотизм Путина. Как это понимать
Есть, молиться, любить
Так держать!
Феномен «Инстаграма» 2.0. Все новые фишки
Не жизнь, а сказка
Содержание  
A
A

Делегаты с Лиговского проспекта проводили остатки вина разочарованными взглядами.

— Объявил месячник борьбы с пьянством, — майор закурил длинный ментоловый «Salem 100’s». — Типа, на рабочем месте чтоб никто…

— Как?! — потрясенно спросил один из гостей. — Новый год же скоро!

— Да, сегодня ж уже двадцать пятое, — поддержал второй делегат. — Декабря, между прочим…

Чердынцев задумался.

События последних нескольких дней напрочь заслонили от него вопрос о новогодних праздниках, традиционно длящихся в России с католического рождества до Старого Нового Года. Хотя, если быть откровенным, для начальника дежурной части Выборгского РУВД, как, впрочем, и для подавляющего большинства его облаченных в мышино-серую форму коллег по всей стране, а также — в некоторых республиках бывшего СССР, праздники мало чем отличались от будней. Разве что к вливаемому внутрь горячительному прибавлялись участие в организации фейерверков, стрельба из штатного ПМа по лампочкам уличных фонарей и более тяжелая, чем обычно, голова наутро.

В отмеченные красным дни календаря телефон в дежурке разрывался от звонков с поздравлениями от бывших и действующих сотрудников, и с сообщениями об актах мелкого и крупного хулиганства. По поводу первых поднимались тосты, на вторые старались не реагировать.

Размышления Чердынцева прервал аккуратный стук в стекло «кормушки» и внутрь сунулась всклокоченная голова Соловца…

* * *

— Ба-а-а, Макс! — радостно заорал начальник ОУРа, узрев торчавшего в дежурке старого знакомца, с которым они так славно нажирались на ежегодных двухнедельных курсах повышения квалификации. — Виригин!

— Георгич! — один из гостей вскочил с продавленного дивана. — А мы к тебе!

Соловец обогнул конторку, ногой распахнул дверь в каморку Чердынцева и заключил собутыльника в объятия.

— Познакомься, — Макс представил напарника, чью голову украшали три здоровенные шишки и одна ссадина поперек лба. — Любимов…

— Очень рад! — главный районный «убойщик», которого некоторые непочтительные граждане из числа заявителей именовали «мелким убоищем», крепко пожал руку Любимову. — Соловец. Можно просто — Георгич.

— Жора, — хрипато выдохнул небритый партнер Виригина.

— А ты, небось, уже подпол[72]? — начальник ОУРа подмигнул приятелю, семь лет ходившему в майорах.

— Уже капитан, — вздохнул экс-майор Виригин. — Жора — тоже… А ты что, Георгич, ничего не слышал?

— Нет, — сочувственно сказал Соловец. — И давно?

— С месяц…

— Э-эх, жи-и-исть, — протянул Чердынцев и ощупал свой погон, на котором пока еще чудом держалась одна большая звезда между двух просветов.

— Пошли ко мне, — предложил Соловец. — Там всё и расскажете… Кстати, а чё вы у нас делаете?

— Батончик, урод недобитый, отправил, — хриплоголосый, пытавшийся бездарно подражать Жеглову в исполнении Высоцкого, Жора Любимов скривился, когда упомянул начальника «убойного» отдела ГУВД Анатолия Павловича Шишкина по кличке «Едрён батончик», присвоенной ему за привычку закусывать самогон и портвейн «сникерсами», «твиксами» и «баунти». — На новогоднее усиление. Поработайте, грит, на земле[73], а дальше поглядим, возвращать вас в Главк или нет… Дегенерат усатый. Ненавижу.

— Нам надо какое-нибудь раскрытие организовать. — грустно сказал Виригин. — Или два… Лучше всего — нейтрализацию преступной группы. Тогда хоть майоров обратно дадут. Может быть…

— Организуем, — беспечно пообещал Соловец, ни разу в жизни в глаза не видевший ни одной организованной преступной группы, если не считать сплоченной кучки своих подчиненных в частности и МВД в целом.

ГЛАВА 2

С УТРА ПРИНЯЛ — ВЕСЬ ДЕНЬ СВОБОДЕН

Несмотря на то, что Виригин и Любимов работали в одном отделе и даже считались напарниками[74], лишение их майорских званий произошло по совершенно различным причинам, хотя и связанным с неумеренным поглощением Максом и Жорой спиртосодержащих жидкостей.

В отделе полковника Шишкина оба оперативника были, в общем то, на хорошем счету.

Раскрытия они давали — разными способами, иногда весьма экзотическими, но давали, — если, конечно, не обращать внимание на то, что в качестве подозреваемых задерживались совершенно посторонние и не имеющие никакого отношения к расследуемым преступлениям люди, из которых потом с переменным успехом выколачивались «чистосердечные признания»; всегда подносили руководству презенты к памятным датам типа дня милиции; вовремя писали отчеты и протоколы, рисовали красивые графики и схемы, и вообще содержали бумаги в относительном порядке; с заявителями вели себя хоть и по-хамски, но не переходя рамок приличия — не били и не выбрасывали из окна своего кабинета на третьем этаже, как некоторые их абсолютно несознательные товарищи; во время осмотров мест происшествия и обысков в квартирах задержанных не наглели, прикарманивая лишь причитающееся им по чину — водочку с портвешком, деньжат немного, курево да приглянувшуюся мелочевку вроде зажигалки или мобильного телефона; со следователями и прокурорскими работниками вели себя почтительно, старались с ними не ссориться и «Едрён батончика» не подставляли; с коллегами по службе часто не дрались, а если и дрались — то тут же мирились…

Но два последовавших один за другим отнюдь не прекрасных ноябрьских дня кардинально изменили жизнь обоих майоров.

* * *

Первым накосорезил обычно спокойный Виригин.

В течение рабочего дня опер принял на грудь в общей сложности примерно литр розового портвейна и триста граммов экзотической самогонки из репы, канистру с которой принес знакомый сотрудник из отдела по борьбе с мошенничествами. Под вечер майор в гордом одиночестве направил свои стопы по одному адресу, где, судя по сообщению стукача, проживала дама, могущая дать ценные показания и пролить свет на обстоятельства давно и трудно расследуемого ГУВД убийства крупного торговца говядиной.

* * *

Бизнесмена замочили в его собственном автомобиле — бронированном по высшей категории «мерседесе» S-класса, — пальнув по нему подкалиберным снарядом из стадвадцатипятимиллиметровой противотанковой пушки, установленной в кустах напротив ворот дома коммерсанта. Куски немецкого седана вперемешку с обрывками костюмов барыги и его шофера потом собирали в радиусе полукилометра от места уничтожения "кабана[75]".

Убийство, конечно же, сразу попало в разряд «заказных», а в качестве основных подозреваемых были взяты под стражу повар и секретарь бизнесмена, и парочка наугад выбранных сотрудников мясоперерабатывающего комбината, принадлежавшего конкуренту убитого предпринимателя.

Дознание шло медленно и напряженно — арестованные отчего-то не хотели облегчить жизнь подчиненным «Едрён батончика» и сознаться в совершении заказухи, требовали адвокатов, орали о каких-то «процессуальных нормах» и вообще вели себя неадекватно по отношению к оперативникам, обзывая тех «козлами».

Повар так просто до того обнаглел, что, когда Любимов попытался его отлупить в своем кабинете, дал Жоре сдачи, приковал нокаутированного опера к батарее его же собственными наручниками, сунул в рот «убойщику» кляп из комка документов со стола, спокойно вышел из кабинета и удрал через окно туалета на первом этаже здания ГУВД, объявившись через месяц аж в Швеции, где получил статус «беженца».

На все запросы России об экстрадиции «беглого преступника» горячие скандинавские парни отвечали отказом и требовали предоставить доказательства его вины. Их, видите ли, не устраивали присланные Генеральной прокуратурой документы, где обвинение повара строилось на «внутреннем убеждении» следователя и оперов.

вернуться

72

Подпол — подполковник (жарг.).

вернуться

73

На земле — в районе (милицейский сленг).

вернуться

74

В российском МВД, в отличие от полиции США, нет традиции объединять сотрудников в пары.

вернуться

75

Кабан — мерседес (жарг.).

47
{"b":"6075","o":1}