ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ты сейчас не с Мужицким, а со мной, — сказал Арби, — и наше дело посерьезнее, чем русаков на кусочки резать. Вернешься домой, можешь делать что хочешь…

— Я понимаю, — закивал Султан. — Все, это последняя.

— Вот и хорошо, — старший медленно потянулся.

— Чаю еще налить?

— Пока нет. Я пойду прогуляюсь, а ты сиди. Вернусь через полчаса…

Арби захотелось хоть немного побыть в одиночестве, отдохнуть от немытого и говорливого партнера. И выкурить перед сном свою сигаретку с анашой.

За четыре часа товарняк преодолел не больше двадцати километров — подолгу стоял на переездах, петлял по каким-то полузаброшенным веткам, сдавал назад, дважды заезжал на одну и ту же станцию.

Влад даже подумал, что машинист заблудился.

Наконец состав выбрался на прямой путь и двинулся с постоянной скоростью пешехода, страдающего одышкой. Мимо медленно ползла насыпь с редкими кустиками пожухлой травы.

Рокотов приободрился.

Похоже, что американцы и македонская полиция окончательно запутались и потеряли след беглеца. По крайней мере, облавой не пахло. Пару раз биолог через свою наблюдательную щель видел кучки резервистов в серо-зеленой форме, но к его поискам эти молодые люди никакого отношения не имели. Сидели себе спокойно и попивали винцо. На поезд они обращали ровно столько же внимания, сколько на облака в небе.

«Ну и хорошо, меньше проблем, — решил Владислав, — всю страну не обыщешь. Особенно если не знать, кого искать. А меня видели только трупы. Мертвые не болтают, как говаривал еще товарищ Сталин. Большого ума был человек… В Градеце полицаи тоже в тупик зайдут. По их логике, там должны еще оставаться диверсанты, которые спустили каток с горы. Чтобы их главный удрал на вертолете. Вот и пущай ищут! Флаг им в руки и барабан на шею. Через недельку поймут, что опростоволосились. Но будет уже поздно… Ребятам предъявить нечего, сразу после пуска катка они должны были свалить по домам. Петарды вообще ни в какие ворота не лезут. Баловство, одним словом… Расследование упрется в стену. Найдут кого-нибудь виноватого из мелких начальников и выпрут со службы. Америкосам тоже ничего не светит. Мертвый негр инструктор, рядовой с ломом в башке, еще пяток другой труперов на складе, каток во дворе базы, два вертолета сожжены, один угнан и утоплен. Кто, почему, зачем — неизвестно. Будут подозревать спецоперацию сербских зеленых беретов. Вероятнее всего, постараются это дело спустить на тормозах, чтобы не лишиться постов. Придумают какую-нибудь версию о случайном пожаре…» Состав снова замедлил ход. Рокотов выглянул через щель. Поезд, изогнувшись дугой, вползал на знакомый мост.

Точно возле опоры, в которую врезался «Апач», завис другой АН-64А, наполовину скрытый решетчатыми фермами. На поверхности воды виднелись две желтью надувные лодки с яркими синими буквами «US NAVY» на пухлых бортах.

Американцы обнаружили место крушения своего вертолета, и теперь команда аквалангистов обследовала затонувший корпус.

Владислав мгновенно охватил взглядом открывшуюся картину, прикинул расположение «Апача» относительно моста и выдернул из ножен мачете.

Мадлен Олбрайт кивком головы попрощалась с охранником и закрыла за собой дверь своей квартиры. В жилище Госсекретаря вход сотрудникам Секретной Службы был запрещен, за исключением особых случаев. А рядовой приезд на ночь таковым не являлся.

Квартира высокого государственного чиновника находилась под наблюдением круглые сутки. Напротив дверей здания стояла машина с детективами из соседнего полицейского участка, у лестницы дежурил вооруженный консьерж, лифт обслуживался высоким мулатом с внешностью сержанта из спецподразделения «Дельта», и на каждом этаже в холле сидел охранник в темном костюме.

Олбрайт сбросила на диван сумочку, стащила тесные туфли и босиком прошлепала в ванную комнату. Там она ополоснула лицо холодной водой, полминуты разглядывала себя в подсвеченное сорокаваттными лампочками зеркало и затем проследовала в спальню, чтобы переодеться в домашний халат и перед сном, набив брюхо цыплячьими ножками, просмотреть взятые с собой документы по Ираку. Саддам Хусейн опять поднимал голову, требовал снять со своей страны международные санкции, и Госсекретарю нужен был очередной повод, чтобы осадить этого усатого мерзавца. А заодно и оправдать продолжающиеся точечные бомбардировки иракских городов и нефтезаводов.

Свет в спальне почему-то не включался.

Мадлен несколько раз раздраженно щелкнула выключателем и подошла к торшеру, которым пользовалась тогда, когда глаза уставали от яркой люминесценции новомодной крутящейся лампы на потолке.

Торшер оказался в порядке.

Однако рядом с ним в свободной позе развалился щуплый мужичонка лет сорока с горбатым носом и тонкими пальцами музыканта. Он сощурился от света и приветливо улыбнулся Госсекретарю.

— Я же просила вас не приходить сюда, — прошипела мадам, лихорадочно пытаясь сообразить, как резидент израильской разведки, у кого она состояла на связи, смог опять проникнуть в тщательно охраняемый дом для высокопоставленных персон, — и не подвергать меня опасности…

Резидент время от времени появлялся в самых неожиданных местах. То в спальне у Мадлен, то на горнолыжном курорте, куда Госсекретарь приезжала по приглашению Президента, то на светском рауте только для vip-дипломатов. И никогда не объяснял, как ему это удавалось. Даже видеокамеры, установленные на дверях и окнах квартиры Олбрайт, ничего не фиксировали.

— Есть необходимость личной встречи, Далида, — резидент назвал Госсекретаря по кодовому имени, хотя ему прекрасно было известно, кто она такая.

— Могли бы выйти на контакт по обычному каналу. Встретились бы завтра.

— Завтра меня не будет в Вашингтоне, — спокойно пояснил резидент, — а дело не терпит отлагательств. Ваш связной попал в аварию, и материалы вашего последнего доклада исчезли.

— Как? — Мадлен прошиб холодный пот, и она бессильно опустилась в кресло у кофейного столика.

В ее воображении тут же замаячила перспектива ареста, быстрого следствия и приговора к трем пожизненным заключениям. В Америке иностранных шпионов не жалуют.

— К-когда это произошло?

— Пять дней назад.

— Но почему меня не предупредили?! — взвизгнула Госсекретарь, сложив на дряблой груди руки с выступающими венами. — И почему именно вы мне об этом сообщаете?

— Таковы правила, — невозмутимо ответил израильтянин. — С агентами вашего уровня работают только специально уполномоченные сотрудники. Моя резидентура даже не знает о вашем существовании. Но это не главная причина, по которой я вас навестил. Завтра я убываю на неделю, и мне нужно знать, как скоро мы получим копию доклада.

— А где материал, что был у связного?

— Я же уже говорил — он пропал. Курьер с сотрясением мозга госпитализирован в институт Джона Хопкинса, там неотлучно дежурят наши люди. Микропленка была выброшена им в канализационный люк, как и полагается по инструкции. Опасаться вам нечего, ФБР ничего не подозревает… Так я жду ответа.

— Доклад будет готов послезавтра.

— Хорошо. Тогда положите его на обычное место. — Сотрудники Моссада, не мудрствуя лукаво, использовали примитивные «почтовые ящики» где нибудь под корой дерева или в стенной щели. Старый, проверенный временем способ, не уступающий по надежности зашифрованным посланиям через Интернет. А при развитой системе полевых агентов, осуществляющих тройной контроль места выемки груза, Моссад почти на сто процентов гарантировал безопасность и посылки, и отправителя.

Резидент не знал, что последний контейнер уже давно изучали в Москве. Он считал, что капсула благополучно провалилась сквозь канализационную решетку и была смыта потоком фекальных вод. Через сутки специальное вещество, покрывающее внутренние стенки контейнера, должно полностью растворить содержимое.

Так доложил курьер. У Моссада не было причин не верить иудею, проведшему на своем веку сотни блестящих операций.

43
{"b":"6077","o":1}