ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Димон плюхнулся на прогнувшийся под ста двадцатью килограммами живого веса белый пластиковый стул и плотоядно обвел взглядом стол.

— Ты чо нибудь заглотить хочешь?

— Нет, я только что отобедал, — отказался Вознесенский, прихлебывая кофе.

— Угу… Ну так вот — то, что расчет оправдался, хорошо. Да и не мог он не оправдаться. Было два варианта — либо внизу у лифта, либо возле твоей квартиры. Но у квартиры опасно… Могли соседи выскочить, жена. А в парадняке — милое дело.

— Меня убило то, что один из них оказался ментом, — честно признался Иван. — Если только ксива не поддельная…

— Не поддельная. Уже проверили, — Димон сгреб мясное ассорти с трех тарелок в одну и принялся с аппетитом есть. — Натуральный «скворец»[61]. Из патрульных. В принципе я чего-то похожего ожидал… В последнее время вообще модно стало мусоров на дело приглашать. Как страховку. А тут — сам Бог велел. Кстати, второй — тоже мент, только бывший. Год назад уволился…

А что им будет?

— Пэпээсника из ментовки выгонят, это как пить дать, а второго ребята из «убойного» отдела Главка немного попрессуют. Его ж с пушкой нашли. А на пушке — два жмура.

— Они не могли смыться до приезда настоящих ментов?

— Обижаешь! — Димон забросил в рот последний кусочек мяса и отодвинул тарелку. — Как только ты позвонил, я пацана послал в ментовку брякнуть. Мол, пьяный по лестнице с пистолетом бегает… Те минут через пять подскочили. Да и этот случай по сводке прошел. Мы ж у себя в газете ее получаем из пресс-службы мусорной.

— И много таких случаев бывает?

— По сводке — нет, а в жизни… — Димон помрачнел и вздохнул. — Вон, недавно… Жила-была учительница. Как они зарабатывают, сам знаешь. В один из вечеров возвращалась домой, а в парадняке на нее налетели трое, треснули по голове, забрали кошелек и смылись. Училка в больницу ехать отказалась, хоть соседи, что на шум выскочили, предлагали, поднялась домой, чтоб кровь смыть и все такое… А наутро ее нашли мертвой. Перелом основания черепа. Как она вообще полчаса прожила, удивительно.

— А при чем тут учительница?

— Ты дальше слушай, — верзила размешал сахар и добавил в свою чашку сливок. — Грабителей арестовали через неделю. Они, идиоты, паспорт училки не выбросили, а бросили в комнате, которую снимали. Хозяйка квартиры случайно наткнулась, ну и сообщила участковому. И каково же было удивление оперов, — Димон язвительно повысил голос, — когда оказалось, что грабители — курсанты школы милиции[62]. Им на бутылку не хватало. А в кошельке у училки было тридцать рублей… Вот так вот. Это к вопросу о том, кто у нас в ментовке работает или хочет мусором стать.

Черт! — других слов у Ивана не было.

— С тобой было бы то же самое, — жестко заявил независимый журналист. — Вполне могли убить. Им же не ставили задачу нанести определенные побои, и все. Тем более что надо знать, как и куда бить. А эти — дилетанты, просто решили денег по легкому срубить… И помяни мое слово — у них это далеко не первый случай. Я тут, когда ты мне свои приключения изложил, немного пошерстил периодику, побазарил с другими журналюгами, поспрошал братву… И, знаешь, обнаружил немало странностей. Причем именно по Питеру. Архиинтересно! Твой случай не единственный и далеко не первый.

— Подожди… А кого еще били?

— Минимум — троих. Причем тех, кто писал не тупые пропагандистские материальчики, а делал анализ. Заставлял читателя думать… И во всех трех случаях участвовали мусора. Докапывались на улице или в парадняке, пинали и уходили. Заявы, как ты понимаешь, в ментовке на своих не принимали. Под любым предлогом…

— Ну не могут же все менты быть в этом замешаны!

— А я и не говорю, что все… Просто расчет у нападавших был архиверным. Они были в форме, как бы при исполнении. Человек внятно объяснить, зачем на него напали, не может. Идет в местную мусарню, пишет заяву — а там его и спрашивают: что нападавшие хотели? Человек начинает мычать. Его ж просто дуплили, без разговоров! Денег не взяли, куртку не сняли, ни о чем не предупреждали… История из разряда тех, что печатает «Хи-филис».

— Что такое «Хифилис»? — не понял Иван.

— А-а, — заржал Димон, — это так у нас «Икс-файлз» называют… Ну, видел наверное, газетка «Секретные материалы». Иногда «Хэ-фаллосом» кличут… Вадька Менделеев там главным редактором. Печатают истории про монстриков, зеленых человечков и разные околоисторические бредни… Попробуй по-русски прочитать название, и поймешь. Но это мы отвлеклись. Так вот — менты заявителя отфутболивают да еще угрожают делом о клевете на честных и неподкупных служителей закона. Потому эта серия случаев наружу и не вылезла. Нет заявления — нет преступления.[63]

Но ты-то смог раскопать.

— Я — другое дело. Я ж не суд и не прокуратура, мне документы не нужны, достаточно того, чтобы человек просто рассказал, как все было… Твоя цидуля — вообще первая.

— Что-то моя цидуля зависла, — печально сообщил Вознесенский, — ничего не двигается. Следачка от меня бегает, свидетелей не опрашивает.

— Я тебе книжки «Особенности национального следствия» давал? Давал. Ну и действуй так, как там написано.

— Пока толку нету…

— А сразу и не будет. Я тебя предупреждал, чтоб ты запасся терпением… Помнишь, ты мне про Косово поле двухчасовую лекцию читал?

— Ну, помню… А при чем тут Косово поле?

— При всем, — Димон поставил пустую чашку на стол, прикурил и принялся за сок. — Косово поле — это условность…

— Это не условность, — тут же возразил Иван.

— Погоди, не перебивай, патриот недобитый, — верзила выпустил три изящных колечка дыма и довольно улыбнулся. — Так вот. Мы не говорим о том, что было на том самом поле тыщу лет назад. Это вопрос сербов, пусть они с ним и возятся. Кто кому по башке настучал, кто куда после этого пошел и что в результате случилось… Речь не об этом, а о том, что Косово поле есть всюду и у каждого. Любой в своей жизни вынужден биться за самого себя. Причем не один раз и не всегда успешно. Как, кстати, на Косовом поле и вышло. Там же сербы огребли в пятачину, а не турки?

Вознесенский хмуро кивнул.

— Вот видишь… Но от того, что на Косовом поле сербы облажались, суть дела не меняется. Бились они храбро, а победа — она сегодня есть, а завтра нет. Главное — не сдаваться. Так же и у нас в жизни. Не всегда удается сразу и быстро победить, иногда стоит и подождать, отступить, сделать вид, что ты смирился с поражением… Но ни в коем случае не опускать руки! Тогда выживешь и добьешься результата.

— Это элементарная истина.

— Ага! Все всё понимают, а делают почему-то наоборот… Вот возьмем тебя — начал ментов и прокуратуру давить, так наращивай обороты! Ан нет — уже и блеск в глазах не тот, и ручонки опускаются, и дела другие появились, и голос не такой бодрый, как в начале. Или я не прав?

— Возможно, — Иван тяжело вздохнул. — Действительно, надоело… Как в глухую стенку. Не достучаться… Следачка и районный прокурор нормальных слов просто не понимают. Все мои заявы в Генеральную и городскую спустили им. Написал Президенту — то же самое. Переслали в район.

— Еще погоди, когда дело прикроют, половины документов вообще не окажется.

— Не сомневаюсь. Судя по тому, как они работают, у них в девяноста процентах случаев в делах полнейший бред.

— Именно. Рыба гниет с головы… Генеральный — порнозвезда, городской прокурор — просто полное чмо, начальник ГУВД — Буратино неотесанный.

— А мне городской импонирует, — задумчиво сказал Вознесенский. — Вроде ничего мужик.

— Ты просто мало про него знаешь. Иван Израилевич Сыдорчук — личность прекомичнейшая.

— Э, стоп, — вскинулся Иван, — почему он Израилевич? Он же Иван Иванович.

— Это тебе так кажется, — Димон расплылся в широченной улыбке. — Иванович — это он по паспорту, в котором отчество изменено всего десять лет назад. А до этого он был Израилевичем. Нормальный жиденок из Львова, папа — часовщик, маман — директор продуктового магазина. Как говорится, тягу к воровству малолетний Ваня впитал в кругу семьи… И понял, что безопаснее всего воровать на государевой службе. Вот и пошел гражданин Сыдорчук на юридический. Такая коллизия, понимаешь… А в смысле его честности — забудь. Если б не идиотские законы, Ванюшу бы давно на зоне «кочегары» обрабатывали.

вернуться

61

Скворец (жарг.) — сотрудник милиции.

вернуться

62

Реальный случай, по которому было возбуждено уголовное дело.

вернуться

63

«Особенности национального следствия 1, 2», «Особенности национального суда» (М., 1999) — серия лучших в России практических комментариев к Кодексам и Законам, направленных на реальное разъяснение прав гражданина. (Прим. редакции.)

54
{"b":"6077","o":1}