ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Наконец охранник вновь вылез на крыльцо.

Уместил свою толстую задницу на верхней ступеньке, прислонил автомат к перильцам, извлек из-за пазухи портсигар и всунул в рот сигарету. Чиркнул спичкой и затянулся, блаженно прикрыв глаза.

В воздухе распространился резкий запах анаши.

«Заместо утреннего кофея… — русский передвинулся вдоль стены барака поближе к „пыхтящему» косовару. — Проснулся — и ну дымить! Вот интересно — если они все поголовно сидят на травке, то какого фига воюют? Зачем им свобода, если после косячка любой чувствует себя вольной птицей?"

Албанец оперся спиной о приоткрытую дверь и что-то замурлыкал себе под нос, подпевая музыке.

Рокотов подтянулся на руках, перебросил тело через ограждение крыльца и по кругу врезал обеими ногами в шею сидящему.

С пушечным грохотом дверь отлетела в проем, косовар впечатался лбом в столб и медленно сполз вниз. Влад перекатился по крыльцу, не обращая внимания на труп со сломанным позвоночником, распахнул захлопнувшуюся дверь и изготовился к стрельбе. На тот случай, если он ошибся и в бараке находится еще кто-нибудь.

Однако албанец все же был один.

Переждав минуту, Рокотов проник внутрь барака и быстро обежал его по периметру.

Никого.

Влад вернулся на крыльцо и затащил тело убитого в предбанник. Потом перевел дух и принялся за тщательный осмотр помещения.

Потратив почти час и исследовав все досконально, биолог озадаченно почесал себя за ухом. Ответа на вопрос, что тут сторожил косовар, не появилось. В бараке площадью не менее двухсот квадратных метров был свален всякий хлам, вроде того, что громоздился и во дворе. Трубы, проржавевшие части автомобилей, выцветшие на солнце палатки, штабеля рассохшихся досок. По второму этажу шла довольно широкая, метра в три, галерея. Там тоже валялись и трубы, и палатки, и доски. Создавалось впечатление, что сюда со всей округи стащили всякие вышедшие из употребления вещи и детали механизмов, побросали их за ненадобностью и благополучно забыли о существовании свалки. По крайней мере, на первый взгляд так оно и было. Судя по наростам пыли на оконных рамах, в барак не заглядывали лет десять.

Место, где спал косовар, располагалось в ближайшем к входной двери углу. Там валялся матрац, рядом с которым стояли несколько бутылей с водой, пластиковый поддон с остатками засохшего сыра и керосиновая лампа с пожелтевшим стеклянным колпаком. Возле лампы ярким пятном выделялся глянцевый «Хастлер»[10] за прошлый год, открытый на красочном и откровенном развороте. По всей видимости, у албанца из всех видов развлечений было всего два — анаша и самоудовлетворение.

Владислав заглянул под матрац, потряс журнал в надежде, что из него что-нибудь выпадет, обыскал труп.

Ровным счетом ничего. Вопросы так и остались без ответов. Ни документов, ни клочка бумаги. Албанец торчал на забытом Богом и людьми хуторе с совершенно непонятной целью.

Рокотов выбрался на крыльцо и обозрел окрестности. На восток уходила грунтовая дорога, видимая километра на три. Дальше она скрывалась за невысоким холмом. Дорога пока была пуста.

«Воды в бутылках почти не осталось, — биолог побарабанил пальцами по перилам крыльца, — соответственно, кто-то должен ее довезти. И довольно скоро. Сегодня. Следовательно, надо спрятать труп. С этим проблем не будет — запихаю под брезент, и все дела… Но что же он тут все-таки сторожил? Если есть тайник, то мне его ни в жисть не найти. Придется подождать товарищей убитого косовара. Вряд ли они прибудут большим коллективом, скорее человека три-четыре. Из засады я их расстреляю… А что потом? Посмотрим. Уходить до вечера все равно нельзя, так что время для размышлений и планирования имеется. Все будет зависеть от обстоятельств. И от того, приедут ли дружбаны этого жмура на машине или придут пешком. Лучше бы, конечно, на машине… Тогда я километров пятьдесят-сто проеду, как белый человек. За ночь это реально, если ехать не быстро и не включать фары. Ладно, будем решать вопросы по мере их возникновения. А пока — надо запихать мертвеца поглубже…»

Владислав еще раз внимательно посмотрел на дорогу, поднялся на галерею, с трудом распахнул створку окна, покрутил головой. Со второго этажа грунтовка была как на ладони.

«Вот тут я пост и организую…»

Биолог спустился вниз, подтащил остывающий труп албанца к большой куче пыльного брезента и навалил на убитого с десяток слежавшихся и потому стоявших колом палаток. Бросил поверх несколько досок и придирчиво оглядел содеянное. Из общего беспорядка и запустения импровизированная могила не выделялась. Рокотов отряхнул руки, забрал с крыльца автомат, отсоединил рожок и засунул оружие в угол, за мешки со слежавшимся цементом.

Потом поднялся на галерею, сдвинул штабель палаток и устроился между ним и окном, имея возможность контролировать как двор, так и внутреннее помещение и оставаясь при этом невидимым с любой стороны.

— Разрешите? — генерал-майор ФСБ, по обыкновению этого ведомства в неприметном деловом штатском костюме, отворил дверь в кабинет Секретаря Совета Безопасности России.

Секретарь, моложавый чиновник всего лишь в чине подполковника запаса, резво вышел навстречу гостю и указал на столик возле огромного панорамного окна.

— Приветствую, — офицеры обменялись дружеским рукопожатием. До недавнего времени они служили одному хозяину, пока тогда еще подполковник не перешел в действующий резерв и не был направлен «надзирающим» от Большого Брата в команду питерского мэра с запоминающейся фамилией Стульчак. Там он быстро сделал политическую карьеру, после проигрыша мэра на очередных выборах перебрался в столицу и спустя достаточно короткое время занял значимый пост Секретаря Совбеза.

Несмотря на свое высокое положение, с друзьями и знакомыми полковник сумел сохранить теплые и доверительные отношения. Возможно, сказались таланты агентуриста и вербовщика, коими он славился еще со времен учебы в Высшей школе. КГБ, разумеется.

Генерал присел на предложенное место слева от окна и профессионально подметил, что его посадили против света, как на допросе. Секретарь же занял более выигрышную позицию в тени. Старые привычки не вытравливались ничем, всплывали даже тогда, когда в них не было никакой необходимости.

Похожий на повзрослевшего Макколея Калкина подполковник приглашающе кивнул. Посетитель выложил на столик папку с документами, сигареты и вопросительно посмотрел на хозяина кабинета.

— Кури, конечно, — Секретарь Совбеза пододвинул пепельницу. Сам он табачком не баловался, но с целью создания более непринужденной обстановки позволял дымить наиболее важным гостям и некоторым старым товарищам.

Генерал выщелкнул белый легкий «Житан».

— Как Мария? — Память у Секретаря была отменной. Он помнил имена практически всех членов семьи тех сотрудников, с кем ему приходилось хоть раз сталкиваться по службе.

— Замечательно, — генерал прикурил, — но ты, как я понимаю, пригласил меня не для того, чтобы интересоваться моей семейной жизнью.

Подполковник улыбнулся своей известной обезоруживающей улыбкой, на которую клевали даже пройдохи из немецкой тайной полиции. Чуть смущенно, как ребенок, пойманный на мелкой и безопасной лжи.

— Я же не могу так сразу, с места в карьер…

— Да ладно, не первый день знакомы. Раз вызвал, значит дело срочное, — генерал предпочитал не мешкать и перейти к сути вопроса. «Штази», как называли Секретаря Совбеза в кулуарах, без особой нужды никогда сотрудников не дергал.

— Есть проблема, — полковник посерьезнел и сцепил руки на животе, — к нам поступила информация о партии боеприпасов, попавшей к албанским партизанам с наших складов трофейного имущества.

— Каких именно?

— В смысле? — Секретарь поднял одну бровь.

— Боеприпасов много. Уточни, что конкретно тебя интересует. Снаряды, мины, патроны… По всем позициям есть недостача.

— Калибр «семь-девяносто-два». К немецким пулеметам типа «эм-гэ-три».

вернуться

10

«Хастлер» — журнал для мужчин.

7
{"b":"6077","o":1}