ЛитМир - Электронная Библиотека

У Вознесенского по спине пробежала противная дрожь.

— Такие фуражки охрана консульства носит...

— И я о том, — кивнул журналист, — не успокоились. Видать, сильно ты их достал.

— Но зачем?

— Без понятия. Слухай дальше... Сегодня по утряни я, как последний барыга, встал ни свет ни заря и к твоему дому подъехал. И представляешь — те же лица и та же машинка! Только сегодня их не двое, как вчера, а четверо... Вывод?

— Меня ждут? — предположил Иван.

— Умны ый! Прям Эйнштейн! Али ты подумал, что кого нибудь еще караулят?

— Да нет...

— В том то все и дело, — вздохнул Димон. — И откуда то они знают, что ты сегодня на стрелку намылился.

Вознесенский прищурился.

— Знаю откуда.

— Ну?

— Я вчера о встрече на улице договаривался. Прямо тут, у парадной... А на скамеечке парень сидел. Толстенький. Я еще подумал, что Светку с пятого этажа ждет. К ней вечно мужики бегают.

— Узнать сможешь? — хищно оскалился Чернов.

— Не уверен. Помню только общие очертания... Хотя...

— Значитца, так. Иди к оконцу соседской квартиры. Эти придурки караулят твою старую парадную, о новом выходе они, похоже, не знают. Осторожно посмотри из за шторы... Потом мне расскажешь.

Иван вернулся через минуту.

— Одного я узнал. Он был среди тех, что меня у консульства пинали.

— Оч чень хорошо...

— Что делать будем?

— А ничего. Пускай постоят без толку.

— Может, возьмем? — предложил Вознесенский, — Ружье у меня есть.

— А смысл? Ничего им не предъявишь. Скажут, что человека ждали, знакомого... Да, кстати, жена твоя где?

— Уехала отдыхать с детьми. Через десять дней вернется.

— Это хорошо.

— Ты думаешь?..

— Я ничего не думаю, — жестко отреагировал бывший бандюган. — От этих уродов можно ожидать всего. Они по своим понятиям живут, не по братанским... То, что твоей жены нет, нам на руку. Не будем отвлекаться.

— Но какого черта меня опять ловить?

— Значит, что то нечисто у них... Чего то боятся. Менты, которых ты загасил недавно, тоже ведь от той конторы были. Вот и думай.

— Думать тут нечего, — развел руками Иван, — я не понимаю, что им еще от меня надо. Следствие почти сдохло, прокуратура не шевелится — Как мне объяснили в ментовке, списки сотрудников консульства им не дают... Пройдет месяц другой, и дело прекратят.

— Возможно, — согласился Димон, — а возможно — и нет. Чем черт не шутит. Вполне вероятно, что они опасаются продолжения. Нет гарантии, что эту историю не начнет раскручивать какой нибудь особо принципиальный прокурор из Москвы. Которого, к примеру, задолбали Штаты как государство. Отомстит, так сказать, за югославов...

— Но тогда меня надо убить...

— Вот! — Чернов поднял указательный палец. — В точку! Именно мочить и никак иначе. Потому тебе надо на время исчезнуть. И твоя поездка в Москву как нельзя кстати.

— Но я ведь всё равно через неделю вернусь.

— Неделя — срок большой. За неделю, знаешь, каких дел натворить можно. Ого го! Потом всю жизнь не расхлебаешь...

— Тебе то это все зачем?

— Как тебе сказать... — журналист потер пальцами подбородок, на котором пробивалась двухдневная щетина. — Активная жизненная позиция. Не переношу ублюдков. Я тут думал и пришел к интересному выводу. Сейчас Россия — это огромное Косово Поле. С одной стороны — мы, народ, а с другой — те, кто считает себя властью. Чиновники, менты, прокуратура, так называемые «олигархи», ворье всех мастей у государственной кормушки. И идет драка... Либо мы их, либо они нас. И от каждого зависит исход. Вот коротко, что я думаю...

— В целом я с тобой согласен.

— Еще бы! Ведь ты тоже здесь живешь и всё это собственными глазами видишь.

— Но методы...

— А что методы? — Чернов положил на стол кулаки. — Как они с нами, так и мы... Бой без правил. Ты просто мало с изнанкой жизни сталкивался. А я навидался вдоволь. И в прошлом, и сейчас. Вон какой случай ни возьми — беспредел на беспределе. Такое впечатление, что людей специально приучают не верить ни одному слову государства. Самый показательный пример — наша правоохранительная система. Я даже не думал, пока в журналистику не попал, что всё настолько плохо... И не забывай, кем я был до этого. Вроде должен был понимать. Ан нет!

— Действительно так хреново?

— Не то слово! — Димон мрачно подвигал густыми бровями. — Впору ментов с прокурорами и судьями к стенке ставить. У нас письма от читателей приходят, по пять сотен в неделю. И почти в каждом — история... Причем, заметь — с документами! Не просто рассказ, а пачка ксерокопий из уголовных дел. Я почитал — так даже мне дурно стало... Сажают народ просто ни за что. Вообще! Ни доказухи, ни свидетелей, ничего... Обвинители — девчонки по двадцать пять двадцать семь лет, следаки без юридического образования, ляп на ляпе, закон не соблюдается даже в элементарных вещах. Вон недавно... Парня осудили на десять лет якобы за двойное убийство. Терпилы — муж с женой. Мужик к тому же — мастер спорта по боксу в тяжелом весе[47]. Свидетели говорят о двоих нападавших, а следствие второго не ищет! Представляешь?! Потом — терпил завалили из пистолета, а у обвиняемого находят газовик. Интересно, как он из газового ствола мочканул двоих? И вдогоночку — основной свидетель обвинения является шизофреником со справкой. Лечится уже двадцать лет. Вот так то...

— Бред какой то...

— Ага! А парню дали десять лет. Четыре уже отсидел. Сейчас дело на кассации. Но перспектив практически нет. Мы, конечно, взялись раскручивать, но что получится — не знаю.

— И что, все такие?

— Почти... Есть, конечно, кто по делу присел, но процентов семьдесят — за просто так. И никому за это ничего. Даже выговора...

— Убивать за такое надо, — согласился Иван.

— Во оо... Чувствую, что скоро так и будет.

— Но мне то что делать?

— Сегодня сидишь дома. Я пока тут тоже поторчу. Мне интересно, долго ли наши друзья будут тебя караулить.

— Без проблем. Еды полный холодильник, можно дня три куковать.

— Еда — это хорошо. А то я позавтракать не успел. У тебя мясо есть?

— Трех сортов, — улыбнулся гостеприимный хозяин. — Кура, говядина и ветчина.

— Главное в мясе — это правильно подобранный соус, — наставительно заявил Димон, переключившись на приятные мысли о приеме пищи.

— Тоже нет вопросов.

— Отлично, — журналист потер руки и уставился на холодильник.

— Тебе какой хлеб? — Вознесенский открыл шкафчик.

— Любой... Лишь бы не сухарик «Здоровье», а то я его ненавижу.

Короткое оперативное сообщение о насильственной смерти гражданина Ибрагимова Азада Исаевича, прописанного в Василеостровском районе, легло на стол прокурора Терпигорева в одиннадцать часов семь минут утра второго июня.

К половине двенадцатого Алексей Викторович уже знал, что жилплощадь приватизирована, родственников у убитого в Петербурге нет и в квартире больше никто не прописан.

Всё складывалось очень удачно.

Терпигорев вызвал секретаршу, сообщил ей, что уезжает с проверкой по райотделам, перепоручил ведение приема граждан унылому заместителю по фамилии Дедкин, сбросил в кожаный «дипломат» пачку документов и, с важным видом миновав ожидающих аудиенции у толстомясой следовательши Поляковой, вышел на улицу. Потерпевшие от вымогательства муж с женой покорно сидели на обшарпанной лавочке в коридоре у плотно закрытой двери, за которой двадцативосьмилетняя оплывшая бабища торопливо пожирала эклеры и запивала их горячим какао, жмурясь от удовольствия и регулярно икая. Света Полякова даже для районной прокуратуры была личностью выдающейся — ее леность и тупость находились за гранью возможного. Поручить ей вести уголовное дело означало загубить следствие на корню, ибо единственной страстью ожиревшей низкорослой каракатицы были пирожные и дамские романы, коими она зачитывалась дома и на работе. Полякова мечтала о прекрасном принце. Всё остальное ей было по барабану.

вернуться

47

Реальный случай, осужденный — Максим Шамарин

37
{"b":"6078","o":1}