ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Владислав в последний раз окинул взглядом палатку, развернулся и потопал по едва заметной тропинке, которая вела через холмы к переплетению ручьев, сходившихся на небольшом болоте.

Глава 2

Люди и машины

Владислав извлек из воды ловушку для рачков и аккуратно ссыпал содержимое в поддон. Затем, зажав нос и отставив подальше руку, большим пальцем приоткрыл крышку баночки с протухшим мясом и вновь наполнил ловушку приманкой. Садок с деликатесом отправился на прежнее место в глубину ручейка, удерживаемый лишь тонким капроновым шнуром, привязанным за выступающий корень.

Несмотря на свой, с человеческой точки зрения странноватый рацион, все ракообразные предпочитают чистую проточную воду; малейшее загрязнение немедленно приводит к исчезновению вида из ареала обитания. Раки просто напросто перебираются в другое место. Почему экологи до сих пор не использовали эту данную самой природой возможность для определения чистоты водоемов, Рокотов не понимал, ведь составить шкалу загрязнений можно без лабораторных испытаний, буквально не сходя с места, ориентируясь лишь на различные виды ракообразных! Он выбрался на относительно сухое место, надел мощные бинокуляры и уставился на свою добычу. Среди копошащихся мелких рачков обнаружился здоровенный экземпляр «авулите вульгарис», непонятно как попавший в чужую колонию. Владислав осторожно подцепил его пинцетом и пересчитал панцирные пластины — это была самка. Рачок недовольно шевелил усами, и будь он наделен речью, крыл бы исследователя отборными матюгами. Биолог усмехнулся и стряхнул жирного «вульгариса» в воду, где тот без промедления опустился на дно и, перебирая лапками, отправился восвояси.

Более чужаков не наблюдалось.

Влад перелил содержимое поддона в кювету и плотно завернул крышку. До полудня ему предстояло обойти еще четыре ручейка.

Закончив работу, он сел передохнуть у огромного, поросшего мхом камня на опушке леса. Немного ныла спина: сказывались сидение на корточках и постоянные наклоны. Влад прогнулся, стараясь прижаться к валуну поплотнее, ощутить каждый выступающий бугорок — согласно древней восточной мудрости, именно вросшие в землю камни лучше всего помогают снять напряжение и идеально подходят для массажа позвоночника. Образцы собраны, можно не спешить и расслабиться. Все равно в палатке его никто не ждет, кроме нескольких еще не прочитанных книг. Радиоприемник или портативный телевизор Рокотов с собой не брал из принципиальных соображений. Лучший отдых в поле — чтение, а уж никак не изображение бубнящих изо дня в день одно и то же политических комментаторов. Кроме того, пришлось бы дополнительно тащить на собственном горбу аккумулятор.

«Вот придурки, — мысли вернулись к последней, слышанной им перед уходом из основивго лагеря, передаче Белградского телевидения, — сами не могут с ситуацией справиться, так теперь с Россией намылились договор подписать. Они что, думают, мы им чем то помочь сумеем? Держи карман шире... Самим из дерьма не выбраться. В экономике бардак, армия на ладан дышит, а туда же! Миротворцы хреновы! Лучше бы воровать перестали... — Владислав сорвал травинку и стал ее меланхолично жевать. — Ну что меня угораздило в этой стране родиться? Президент — бухарик, премьер — не пойми что, министры — вообще паноптикум, полстраны ни хрена делать не хочет. Вот повезло то! Слава Богу, что границы открыли, а то сидел бы на девяноста рублях в институте и не чирикал...»

Университет он закончил средне, сдал госэкзамены и был направлен, как молодой специалист, в захудалый НИИ. Буквально за месяц до этого сей институт наконец то, после пятнадцатилетней борьбы директора с министерскими бюрократами, был переименован из Научно Исследовательского Института Химии Удобрений и Ядов в НИИ Химии Ядов и Удобрений и обрел более благозвучное название. Ибо до того торжественного момента принятое в официальных документах сокращение в лучшем случае вызывало язвительную улыбку у любого, кто хоть раз бросал взгляд на институтский бланк.

Учреждение с двусмысленной аббревиатурой, сидящее на государственном коште, разрабатывало пестициды и нитраты, а молодой биолог потребовался на должность лаборанта во вновь созданную структуру, где изучались последствия от практического применения достижений отечественной органической химии.

Спустя три недели начинающий биолог, узнавший о реальном положении дел в аграрном секторе экономики, отказался от магазинных овощей и фруктов и перешел на продукты с рынка.

Однако стоимость рыночных деликатесов стала противоречить уровню зарплаты. Уголовный Кодекс Влад чтил и потому взялся подрабатывать переводами.

С детства он неплохо знал сербско хорватский, английский и французский. Его папик, будучи представителем Министерства тяжелого машиностроения в застойные годы вместе с семьей провел по четыре года в Югославии и Канаде, а дети оказались восприимчивы к языкам. В десятом классе, уже вернувшись в СССР, Влад подумывал о поступлении на филологический факультет, но тяга к биологии пересилила.

Работа в НИИХЯУ явилась логическим продолжением «сколачивания груш» в Университете. С утра до ночи сотрудники всех без исключения отделов гоняли чаи, сплетничали и рыскали по окрестным магазинам. Некоторое оживление наступало лишь к лету, когда по выходным научные работники отправлялись на свои «фазенды». Там, на выделенных шести сотках, они месили глину, надрывались под мешками навоза, растягивали мышцы тяпками и лопатами — и все ради того, чтобы по осени выкопать мешок другой мелкой, похожей на горох мутант желтоватой картошки да снять с яблонь полведра плодов с явным привкусом дичка.

О науке никто не вспоминал, а редкие энтузиасты, пытавшиеся было взяться за дело, принимались коллективом в штыки и путем интриг и кляуз быстренько низводились до общего уровня.

В НИИ Влад проваландался почти шесть лет. Другой работы по специальности не находилось, а опускаться до общего уровня и заниматься наладкой водочных заводиков у носатых «предпринимателей» в соседних гаражах Влад не хотел.

Святым Рокотов, конечно, не был, ибо жить в России и не использовать вверенные тебе производственные мощности может только полный кретин, каковым Влад себя не считал. Оглядевшись по сторонам, он, помимо нерегулярных зарплат нашел небольшую, но прибыльную нишу рынка — стал потихоньку изготовлять флюоресцентные краски для самостийных художников. Пейзажики, писанные такими колерами, улетали в Катькином садике со скоростью горячих пирожков, и Влад ежемесячно клал в карман три четыре сотенные бумажки с суровым ликом американского Президента. Что в условиях хронических невыплат зарплаты было неплохим подспорьем.

Когда югославы включили Рокотова в международную экспедицию, Институт лихорадило с месяц, заместитель директора по научной работе даже ушел в отпуск, чтобы по сто раз на дню не выслушивать жалобы и нашептывания подчиненных. Времена изменились, парткомы и месткомы канули в небытие, и на подметные письма уже никто не обращал внимания. Так что молодой специалист собрал вещички, получил командировочные, отдал ключи от квартиры соседям и благополучно отбыл в Югославию. Где с первого дня стал общаться с гостеприимными сербами, ловить разную мелкую членистоногую живность и по утрам избивать многострадальный мешок с песком...

Влад сменил позу, снова прижался к валуну и прикрыл глаза. «И все же более неразумного явления, чем межнациональный конфликт, трудно себе представить... — Во времена отдыха Рокотова частенько тянуло на философские раздумья и обобщения. — Если взглянуть непредвзято, то разделение людей на народности — чушь собачья. Сепарация по косвенному признаку... Как ни крути, мы все произошли от чернокожих Адама и Евы. Сие есть факт, мсье Дюк... И не надо лохматить бабушку! А политиканов следует стерилизовать, дабы избегнуть вредных генетических последствий. Иначе они всех нас друг с другом стравят, а сами будут купоны стричь. Как тот же Милошевич унд компани. Развели бодягу про Косово поле, притянули за уши левые факты — и все в угоду политической необходимости... Интересно, а если б ты им правду матку резанул про Косово, когда визу получал, дали бы разрешение на въезд или нет? Сто процентов гарантия, что — нет. Вот то то и оно. Когда в дело вмешивается политика, наука отдыхает...»

5
{"b":"6081","o":1}