ЛитМир - Электронная Библиотека

Василий схватился за дно горшка и потянул.

– Ой, блин! – завопил Ларин. – Больно!

– А ты как думал? – сказал Дукалис, отвлекаясь от чтения газетной передовицы, свободной от разложенной скумбрии, где главный редактор «Часа Треф» описывала жизнь своего семейства, состоящего из ее самой и ейного мужа.

Статья называлась «Чаплины наших дней» и изобиловала славословиями в адрес матерых питерских чиновников из высоких кремлевских сфер.

– Придется немного потерпеть. – В голосе Плахова разлился елей. – Иголки хрупкие, не дай Бог обломаются.

– И что тогда? – Рогов приостановил процесс избавления Ларина от кактуса.

– Сепсис, воспаления разные, возможно, гангрена. Или даже заражение крови…

– Гангрена жопы, – опять встрял невоспитанный Дукалис. – Это звучит. Андрюха, ты попадешь в анналы медицины. Твой случай украсит любую энциклопедию или методическое пособие для студентов… Если ты еще минуты три постоишь спокойно, я принесу фотоаппарат и зафиксирую твой тыльный фас для истории.

Рогов отдернул руку от донышка горшка и задумался.

– Вася, да тащи ты его, не слушай Толяна! – застонал измученный Ларин. – Ничего не будет!

– Ты полностью уверен? – подстраховался предусмотрительный Вася.

– Уверен! Я ж медицинский закончил! – Андрей немного слукавил, но тактичные коллеги по РУВД не стали указывать ему на некоторое несоответствие между словами опера и сухими строчками из личного дела Ларина. Из медицинского института нынешнего капитана выперли после третьего семестра, когда он завалил экзамен по историческому материализму.

– Лады. – Рогов прищурился, резко дернул горшок и поставил кактус с окровавленными иголками на стол.

Ларин несколько секунд оставался в прежней позиции, затем медленно разогнулся, ощупал продырявленные во многих местах брюки, повернулся к коллегам и посмотрел на них совершенно трезвыми и грустными глазами. Такой взгляд бывает у коалы, когда его вместо листьев эвкалипта пытаются накормить березовым веником, а если сумчатый медведь отказывается, его лупят ивовым прутом.

Потом взял полный стакан самогона, молча вылил половину себе на ягодицы, тем самым подтвердив свои медицинские познания в области Дезинфекции колотых ран, а остатки огненной воды отправил в широко открытый рот.

– Ну что, полегчало? – Дукалис соизволил отвлечься от мелкого печатного текста.

Ларин шумно выдохнул воздух и удовлетворенно икнул.

– Что ж, – резюмировал Анатолий и протянул руку к стакану. – Штрафную ты принял, перейдем к основной части банкета. Только теперь, чур, без тостов не пить! А то оглянуться не успеем, как все в лёжку…

* * *

Собирая в старый полиэтиленовый пакет пустые бутылки, дабы не оставлять в помещении следов «репетиции», Рогов что-то ворчал о плохих временах, когда нормальному оперу даже в праздник и то выпить негде, не говоря уже о том, чтобы сфотографироваться на память с друзьями. При этом он предусмотрительно выложил из стола на видное место новенький «полароид», невесть каким образом попавший сюда и не числившийся среди вещдоков. Обнаруженный фотоаппарат следовало обязательно опробовать, чем сегодня оперативник и собирался заняться.

Но этому благому делу помешало неожиданное появление начальства…

– Где угодно, только не у нас, – возмущался Вася, – полицейские живут как люди. Толян, помнишь, ты рассказывал, как Холмс в тебе пианиста распознал?

– Какой еще Холмс? – вступил в разговор Игорь Плахов, старательно запихивая во внутренний карман пальто непочатую бутылку «Пятизвездной». – Что, очередной авторитет? В законе?

– Да нет, – отозвался Рогов, – мы тут недавно с ребятами на машине времени в Лондон летали, к великому сыщи…

Закончить свое повествование он не успел, так как Дукалис с силой наступил на ногу товарищу:

– Тебе плохо, Васятка? Может, на свежий воздух пойдешь?

– Да я что? Я ничего! – залепетал Вася.

– Раз ничего, то и кончай трепаться. Сваливаем отсюда по-быстрому, пока нас действительно маршировать не заставили, – подвел черту Анатолий, застегивая на ходу куртку и направляясь к выходу. – Совсем забыл, у меня сегодня еще одна встреча намечается. А вы уж, пожалуйста, кабинет заприте, и чтобы через пять минут духа вашего здесь не было.

Последняя фраза донеслась до оперативников уже из коридора.

– Чего это он? – недоуменно спросил Игорь у товарища.

Вася в ответ только пожал плечами – мол, сам не пойму.

Вскоре пакет со стеклотарой был окончательно укомплектован, после чего торжественно отнесен Роговым в туалет, где и оставлен дожидаться уборщицу, для которой выручка от сдачи бутылок была весомым дополнением к прочим подаркам по случаю международного праздника трудящихся и к ее скромной пенсии.

Освободившийся от громыхающей ноши оперативник поправил болтающийся на шее «полароид» и облегченно вздохнул:

– Ну что, Вася, у меня еще целая бутылка осталась. Предлагаю продолжить праздник. Только где?

– Да хотя бы в «Праздрое». Тут рядом, на Комсомольской площади, такая славная чешская пивница есть, – живо отозвался Рогов. – Помнишь, мы туда на прошлой неделе ходили?

Но его товарищ заметил, что пивница работает всего до двух ночи, значит, долго не просидишь. И вообще не на оперскую же зарплату «Вельвет» да «Крушовице»[5] пить.

«Все мы стоим у черты бедности, хотя и по разные ее стороны. Вот если бы к кому-нибудь в гости… Как Дукалис», – подумал Игорь и мечтательно вздохнул. И вдруг вспомнил:

– А что ты там говорил о своем кореше? Ты его, кажется, Холмсом назвал?

Вася на мгновение задумался, потом махнул рукой:

– Аи, будь что будет! Только, чур, Толяну не трепаться. У нас тут такая история с ним и с Андрюхой Лариным приключилась… Кому рассказать – не поверят! Но в гости, правда, звали. И закусь там должна быть классная. В общем, идем, по дороге обрисую подробности. Кстати, как у тебя с английским? Шпрехаешь?

Плахов на всякий случай заверил, что с иностранными языками у него проблем нет – спасибо образованной бабушке. Мол, главное, чтобы закуска была хорошая, после чего поспешил следом за Роговым к лестнице.

Только Вася, вопреки ожиданиям друга, когда они спустились на первый этаж, двинулся не на выход, а вниз, в подвал.

Увлеченные предвкушением скорого праздника, друзья не заметили, как с верхней площадки лестницы зорким взглядом из-под фуражки с золотым двуглавым орлом за ними наблюдает начальник райуправления, задумчиво почесывая натертую дужкой очков переносицу.

* * *

Котлеткин, твердой рукой ведя по лабиринту каких-то проулков «козелок» с Соловцом и совершенно невменяемым дознавателем Твердолобовым, сидящими на заднем сиденье, и судмедэкспертом Недорезовым, примостившимся на переднем, весело вещал про своего коллегу-водителя, обслуживавшего второй, и последний остававшийся на ходу, УАЗик РУВД.

– А еще Молодцов неделю назад засосал два стакана соляры.

– Зачем? – не понял Недорезов. Пили, конечно, почти всё.

Но экспериментальным путем еще прошлыми поколениями милиционеров было установлено, что соляра, хоть и горит, для пития не годится.

Как бензин или керосин. Разумеется, забалдеть можно, но скорее от общего отравления организма, чем от октановых чисел.

– Ха, – выкрикнул шофер, протискивая бело-синий внедорожник, на задней двери которого какой-то непочтительный хулиган из окрестных подростков крупно написал красной краской 6WD[6], в промежуток между покосившимися гаражами. – Так его Мухомор припугнул, что всех мастеров[7] будут по утрам заставлять в трубку дуть. Вот Молодцов и испугался.

– И что? – осведомился Соловец.

– Откачали, – сообщил Котлеткин. – Три дня в больничке провалялся, пока ему желудок промывали.

УАЗ пересек заснеженную, покрытую ледяной коркой пустошь и вырулил на шоссе аккурат рядом с плакатом, извещавшим о приезде в Питер популярной московской музыкальной группы «Химкэ» со своей новой программой, носящей непонятное и двусмысленное название «Шагай на…»

вернуться

5

«Вельвет», «Крушовице» – марки высококачественного чешского пива.

вернуться

6

То есть – 6 ведущих колес.

вернуться

7

Здесь – водитель (жарг.).

3
{"b":"6082","o":1}