ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Подавайте в суд, — предложил Прудков, — решение в вашу пользу будет обеспечено.

Ким важно склонил голову. Большинство судей столицы сидели на подкорме у мэрии и сложностей с вынесением нужных приговоров не возникало. Строптивых или недостаточно понятливых служителей Фемиды всеми силами выжимали из системы. Пару раз даже пришлось организовывать нападения на упертых судей, посмевших пойти поперек воли московского Хозяина, и отправлять «наглецов» на больничную койку.

— Нам бы этого не очень хотелось, — заюлил сайентолог, — вы же знаете… Это долго, лишнее внимание прессы, Одуренко со Свинидзе опять с цепи сорвутся. Желательно решить вопрос без огласки.

Прудков недовольно скривился.

Иметь дело с религиозными организациями он любил. Но ровно до того момента, пока у тех не возникали сложности с законом или с прессой. Вмешиваться в конфликт мэр совсем не стремился. Слишком свежи были еще воспоминания о скандале, связанном с взаимоотношениями мэрии и организацией Секу Асахары.

В тот раз Одуренко где-то раздобыл фотографии с конфиденциальной встречи Прудкова и главы «Аум Сенрике». Хорошо еще, что не все. Только те, на которых мэр подобострастно жмет руку Асахаре и обедает с ним в отдельном кабинете закрытого для посторонних посетителей ресторанчика на окраине Москвы. После ресторана они отдыхали в сауне с последовательницами учения Секу. Прудков в тот вечер оторвался по полной программе, реализовав все свои небогатые познания в «Кама сутре» и большинство застарелых комплексов. О чем впоследствии пожалел, ознакомившись с комплектом цветных снимков, врученных ему «смотрящим» от «Аум Сенрике» по России. Подборка фотографий производила сильное впечатление. Особенно те из них, на которых обрюзгший карлик с радостно-дебильным лицом, в котором легко угадывался столичный градоначальник, развлекался одновременно с двумя несовершеннолетними девочками и одним мальчиком лет восьми. Общий возраст интимных партнеров Прудкова примерно соответствовал количеству лет за решеткой, которые дают за подобные делишки. Мэр напрочь не помнил поход в сауну, из чего сделал вывод, что коварный Асахара добавил в напитки какой-то наркотик.

Но возмущаться было поздно.

Однако дьявол хранил Прудкова. Спустя год после исторического посещения сауны Секу был арестован японской полицией, и у него появились более насущные дела, чем развитие своего бизнеса в России. Смотрящий от «Аума» куда-то подевался, и секта распалась на множество маленьких организаций, ни одна из которых не имела даже тысячной доли того влияния, которое было у Асахары в прошлом.

Сектантов Прудков обожал за аналогичную своей неразборчивость в средствах и в решении финансовых проблем. Те так же видели в нем родственную душу и с помощью мэра медленно, но верно превращали Москву в мировую столицу черных религий.

Правда, в одном случае сам Прудков не пошел на контакт. Несмотря на то, что ему предлагалось единовременно десять миллионов долларов за одну подпись. Он испугался, узнав, что об открытии филиала пытается договориться глава откровенного сатанинского культа, не скрывающий своей страсти к человеческим жертвоприношениям и омовениям кровью младенцев.

В открытую ссориться с Патриархом всея Руси мэр не захотел.

Сайентологи же полностью отвечали представлениям Прудкова о религиозном бизнесе. Вежливы, экстремистских идей не декларируют, занимаются малопонятными научными изысканиями и, что главное, не скупятся, когда речь заходит об аренде помещений или проведении съездов. А что про них говорят относительно работы на иностранные разведки — так это дело десятое. Твердую валюту Прудков был готов получать хоть напрямую из рук директора ЦРУ, лишь бы выплаты не задерживались.

— Я подумаю, — дипломатично заявил мэр, — а пока увеличим долю ваших программ на ТВЦ. Думаю, что ваши специалисты смогут объяснить зрителям, почему против церкви Хаббарда готовятся провокации. Из печатных изданий подключим «Комсомольца Москвы», «Новую газетку», «Сегодня». Лично я посоветовал бы вам поговорить с Индюшанским, провентилировать вопрос о заявлениях по поводу вмешательства некоторых олигархов в свободу религиозного выбора граждан России.

Пресс-секретарь сложил губы трубочкой и закатил глаза. Было видно, что он готов выдать свое коронное: «Вах-х-х, как сказал!» По угодливости Киму не было равных во всей мэрской команде.

Сайентолог написал на листке из блокнота «100 000 DM» и показал Прудкову.

Градоначальник несколько секунд подумал.

— Это еще требует уточнения.

— Мы оплатим время на телевидении и газетные полосы по рекламным расценкам, — сайентолог дал понять, что сто тысяч дойчмарок пойдут лично мэру за его расположение к церкви Хаббарда.

Прудков выпятил нижнюю губу.

— У меня много дел…

— Двойная такса? — предположил сайентолог.

— Пожалуй…

Эмиссар кивнул.

С Прудковым, которого между собой западные коммерсанты и разведчики называли «Лужа», было легко и приятно иметь дело. Он никогда не упускал возможности положить в карман лишние сто-двести тысяч. Жаден, конечно, но сей недостаток с лихвой искупался предоставляемыми услугами.

Сайентолог вытащил чековую книжку и под пристальным взглядом маленьких глазок мэра принялся заполнять пустые строчки.

* * *

— Осталось меньше двух недель, — сообщил собравшимся Станислав Богданкович.

Цвет белорусской оппозиции — главный редактор газеты «Народная доля» Иосиф Мульевич Серевич, президент «Ассоциации молодых политиков» Анатолий Голубко, председатель наблюдательного совета «Белорусской Правозащитной Конвенции» Александр Потупчик, президент «Ассоциации Белорусских Журналистов» — Жанна Литвинович и сам основатель «Хартии 98» и глава Центра «Запад-Восток» Богданкович — расселись вокруг низкого столика на одной из конспиративных квартир.

До места очередного сбора каждый добирался окольным путем. Тщательно маскируясь, пересаживаясь в метро с поезда на поезд, пробегая через проходные дворы, заходя в квартиры знакомых и выскальзывая по черной лестнице, будто партизаны на оккупированной территории. По мнению оппозиционеров и их недалеких соратников, такое поведение как нельзя лучше сбивало с толку «топтунов» из службы наружного наблюдения КГБ и позволяло «лидерам сопротивления» спутать карты властям. С завидной регулярностью по Минску, а потом и по всей республике гуляли истории о том, как «мужественные борцы с режимом» в очередной раз провели туповатых подручных Батьки.

Все это имело бы право на существование, если бы не одно «но». На самом деле наружка белорусского КГБ ни за кем из оппозиционеров не следила, занималась гораздо более важными делами, а за «топтунов» дилетанты из «подполья» принимали самых обычных прохожих.

— Разрешение на проведение митинга получили? — спросил Серевич.

— Газумеется, — Богданкович нещадно картавил, — и, как обычно, нам запгетили пгоход по центгу.

— Сатрапы, — весомо заявила Литвинович, бесцветная девица с анемичным лицом и неподвижным взглядом наркоманки. О ее страсти к опиумным препаратам знали все, но до поры до времени молчали. Жанна честно выполняла поручения, раз в неделю разражалась гневной статьей со страниц «Народной доли» или «Советской Беларуси», громче всех вопила на демонстрациях и успешно подбивала молодежь на оказание сопротивления милиции, вовремя исчезая с поля «битвы за демократию».

— А где Изотович? — Голубко манерно изогнулся в кресле, рассматривая тщательно наманикюренные ногти.

Павел Изотович Трегубович, подвизавшийся на должности главного редактора «Советской Беларуси», пропускал уже третье собрание.

— Занят, — отрезал Богданкович. Пассивный педераст Голубко вздохнул. К толстомясому кряжистому Трегубовичу он испытывал нежность, которую ненавязчиво старался продемонстрировать при каждой встрече. Однако дальше многозначительных взглядов не доходило. Тихий алкоголик Трегубович решительно предпочитал женщин. Даже несмотря на то, что с ними у него что-то путное выходило все реже и реже.

21
{"b":"6086","o":1}