ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Три ствола ударили вертикально вверх. Сквозь колодец прошла сотня пуль и раскрошила потолок коридора, где за несколько секунд до этого находился Влад.

Но он в это время уже бежал по боковому тоннелю, прижимая к груди катушку с кабелем. Ему в голову пришла очередная светлая мысль.

Глава 5

Тяжела и неказиста жизнь простого террориста

Габонис не стал пользоваться телефоном.

— У нас гости, — Ковальский, Пановны и Петерс одновременно повернулись к проскользнувшему в помещение центра управления стрельбой литовцу. — Блокируйте электропитание в шахтах.

Пановны, ни слова не говоря, перекинул несколько тумблеров на пульте и бросил вопросительный взгляд на Ковальского.

Тот утвердительно кивнул.

— Рассказывай, — нахмурился Петерс.

— Один труп. Хохол Тытько, повешен на четвертом уровне. Тело сброшено в сквозной колодец, — Сигизмунд присел в свободное кресло напротив переливающегося зеленым осциллографа, — на лбу надпись по-английски — «Добро пожаловать в ад». Оружие пропало.

— Те двое в туалете? — Ковальский потер ладонью подбородок.

— Думаю, тоже их рук дело, — подтвердил Габонис. — Имитация несчастного случая.

— Почему сейчас они себя обнаружили? — задумчиво произнес Войцех Пановны, отдавший десять лет службе в польской разведке и ушедший в отставку всего год назад. — Могли бы еще минимум сутки не вылезать.

— Не знаю, — Габонис устало покачал головой. — Вероятно, приступают к активной фазе операции.

— Юрис, — Ковальский хлопнул Петерса по плечу, — свяжись с людьми «Каспия» и запроси инструкции.

— Оговоренное время связи только завтра.

— Сколько до него?

— Шестнадцать часов. Канал включается за минуту до контрольного времени.

— Матка Боска! — Ковальский зло оскалился. — Ладно… Зигги, отправляй людей на прочесывание третьего, четвертого и пятого уровней. Пусть стреляют на любой звук. И вот еще что — наших поставьте к каждой группе. Чтоб ни шагу в сторону.

— Ясно, — Сигизмунд поднялся. — Отправить группу ко входу?

— Незачем. Эти все равно уже здесь. Хотя пару человек направь. Пусть на окрестности посмотрят.

Когда за Габонисом захлопнулась тяжелая бронированная дверь, Ковальский со всего маху стукнул кулаком по алюминиевой крышке пульта.

— Успокойся, — тихо сказал невозмутимый Петерс, — все гладко не бывает. К шахтам им все равно не пройти.

— Откуда они здесь?

— Спроси что-нибудь полегче. Ясно одно — тот, кто предоставил нам координаты базы, имел дело не с одним покупателем.

— «Дикие гуси»?[17]

— Не исключено.

— А зачем?

— Для перестраховки. А те решили перехватить инициативу.

— Это бессмысленно…

— Как сказать. Призовой фонд на две части не делится. Или мы, или они… — Петерс налил из термоса чаю. — Они, кстати говоря, могли быть тут раньше нас и просто ждали удобного момента. Другой вариант — это группа, которой поручено нас зачистить.

— Зачищают после выполнения задания, а не в процессе его, — проворчал дотоле молчавший Пановны.

— Всякое бывает, — отмахнулся Петерс, — эксцесс исполнителя, к примеру. У кого-то сдали нервы.

— Или этот хохол случайно на них нарвался и у них не оставалось другого выхода, — предположил Ковальский.

— Все может быть, — вздохнул латыш, — однако это не повод сворачивать операцию…

* * *

Пробежав со своей ношей почти километр, Рокотов остановился посредине широкого тоннеля и положил катушку кабеля рядом со штабелем неиспользованных строителями рельсов.

От него требовались быстрота, сила и ловкость.

Влад выбрал трехметровый стальной швеллер и закрепил на нем две проволочные петли. Забрался на потолок по идущим вдоль стен толстым проводам и просунул два отрезка кабеля сквозь пустующие проушины. Затем спустился вниз, привязал кабель к петлям на обрезке рельса, поочередно приподнял каждый из концов и зафиксировал тросы во вбитых в стены скобах. Получились гигантские качели с болтающейся в полуметре от пола перекладиной из стокилограммовой железки. Набросив очередной кусок кабеля по центру швеллера, биолог забрался на потолок метрах в пяти от качелей, протянул провод через мощный стальной крюк и, используя одну из стенных скоб в качестве примитивного блока, подтянул рельс к потолку.

Теперь при обрыве фиксирующего троса трехметровый брусок ржавого железа полетел бы вниз по пологой дуге.

Рокотов удовлетворенно хмыкнул, присел на корточки в самом начале узенького бокового коридора, положил руку на туго натянутый кабель и застыл.

* * *

Вопреки утверждениям ичкерийских пропагандистов во главе с Мовлади Удуговым, речам известных боевиков и мнению самого Вагита, жители захваченного «волками ислама» приграничного дагестанского села не горели желанием присоединиться к борцам за «чистоту веры». За три дня оккупации отряд Вагита увеличился всего на одного бойца — восемнадцатилетнего даргинца, имевшего стойкое психическое отклонение и раз в полчаса выкрикивавшего лозунг «Русских расстрелять!». По всей вероятности, несчастному умалишенному просто нравились перекатывающиеся во фразе три буквы «р». Сумасшедшего окружили заботой, дали автомат без патронов и без затвора и поручили необременительный пост возле пустующего амбара. Псих ответственно подошел к несению караульной службы — вырыл себе полнопрофильный окоп, сложил из обломков кирпича, ветоши и листов картона подобие дота и принялся отгонять от амбара всех без исключения, включая и новых товарищей. Лишь дважды в день он подпускал к себе худощавого Зию, таскавшего ему котелок с едой.

Остальные жители деревни никакого энтузиазма не проявляли. На боевиков смотрели исподлобья, в разговоры предпочитали не вступать и занимались обычными домашними делами. На предложения Вагита присоединяться к отряду и идти дальше к Махачкале только отрицательно качали головами и отворачивались.

Молодой чеченский командир попал в психологический капкан, напрямую связанный с бытующими среди горных народов традициями.

С одной стороны, чтобы не уронить свой авторитет в глазах подчиненных, он должен был действовать предельно жестоко, вербовать новых бойцов силой, угрожая в случае неподчинения расправой над родственниками новобранца. С другой стороны, любой неверный шаг по отношению к аварцу, лакцу, даргинцу или осетину грозил Вагиту непредсказуемыми последствиями. Родовые отношения на Кавказе, а особенно в сельской местности и в горных деревнях, столь запутанны, что силовое решение возникшего вопроса почти со стопроцентной вероятностью оборачивается войной кланов. В многонациональном Дагестане практически у каждого жителя найдутся родственники по всей республике, которые в случае гибели своего десятиюродного дяди или брата развернут бойню против семьи убийцы.

В первый же день, войдя в село, Вагит приказал расстрелять местных милиционеров — одного русского и двух братьев-аварцев — Бексултана и Камаля Типкоевых. Что и было сделано. Однако в тот же вечер из деревни исчез подросток, приходившийся Типкоевым племянником. А назавтра уже все в деревне знали, что главарь боевиков приговорен. Вагит сделал вид, что ему на это наплевать, но на самом деле испугался до дрожи в коленках. Ибо теперь ему не будет покоя ни в Дагестане, ни в Чечне, ни в России. Даже если он сумеет вырваться за границу и осесть где-нибудь в Турции или в Арабских Эмиратах, рано или поздно один из клана Типкоевых приставит кинжал к его тонкой шейке.

Умереть своей смертью ему не дадут. Вагит запаниковал. Казавшаяся настоящим мужским делом война с неверными превратилась в смертельно опасную игру против озлобленных кровников. Молодой чеченец наконец осознал, что его намеренно втянули в авантюру, подставили и теперь ему предстоит выпутываться самому. И это поняли почти все члены его небольшого отряда.

вернуться

17

Дикие гуси (жарг.) — наемники из числа бывших спецназовцев.

25
{"b":"6086","o":1}