ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Так было и на этот раз.

Хитроумнейший и не упускающий свою выгоду Степашко решил потрафить тому банковскому конгломерату, где не покладая рук трудилась его благоверная, и замкнуть на него бюджетные деньги. Премьерство премьерством, но о старости тоже подумать надо…

— Ладно, — Президент вяло махнул рукой, — показывай, что у тебя…

* * *

Издалека послышался какой-то неясный грохот.

Олег Ковбаса вскинул вверх руку, и группа замерла. Вдоль стены к идущему в авангарде белорусу скользнул Ковальский.

— В чем дело?

— Слышишь? — Ковбаса навел ствол «SPAS 15»[60] в центр теряющегося во мраке бокового тоннеля.

— Что это?

— Похоже на старт ракеты…

— Они что, очумели? — поляк был потрясен.

— Тише ты! На пульте Яцек и Войцех, они знают, что делать.

Ковальского затрясло.

Пуск ракеты с ядерной боеголовкой означал только одно — полный провал операции. После этого никто с террористами разговаривать не будет. Уничтожат всех до единого. Причем за ними устроят охоту и белорусские спецслужбы, и заказчики. Кто первый успеет, тот и останется в выигрыше. Одни будут мстить за атомный удар по мирному городу, другие — зачищать свидетелей.

В любом случае они уже покойники. Как говорят индейцы, они уже на пути в тот мир, где опоссум сам спускается к охотнику.

Ковальский, тот самый Ковальский, что еще полчаса назад являл собою пример несгибаемой твердости, вдруг зашмыгал носом и отвернулся.

Ковбаса продолжал прислушиваться.

— Я что-то не понимаю… Ежи, сколько времени работает первая ступень?

— А? Что?

— Да очнись ты! — белорус встряхнул поляка за плечо. — Сколько времени ракета выходит из шахты?

— Секунд тридцать…

— Тогда это не старт, а что-то другое, — Ковбаса не отводил ствола от черного проема.

По тоннелю пронесся гул, перемежающийся со скрипом. Будто под страшным напором гнулись и ломались огромные стальные листы.

Террористы присели.

Из коридора дохнуло холодным воздухом.

У Ковбасы сдали нервы, и он разрядил ружье в темноту.

Одновременно с третьим выстрелом из обоих боковых коридоров хлынули потоки воды. А через секунду сияющая в свете фонарей вода возникла и в основном тоннеле.

Бежать было поздно.

Да и некуда.

Шестерых террористов закрутил мощный водоворот. Захлебывающиеся люди цеплялись за стены, кричали, пытались хоть на мгновение оттянуть неизбежную смерть. Все было тщетно. Десятки тонн мутной воды вперемешку с песком и мелкими камешками увлекали их все дальше вниз по тоннелю, швыряли об стены и ломали кости о бетонные выступы поворотов.

В последний миг перед тем, как Ковальский провалился в черноту, перед ним возник образ его деда. Ежи протянул руку, хотел что-то сказать старику, попросить помощи, но не успел.

Безжалостный поток бросил поляка на очередной острый уступ, и его череп раскололся надвое…

* * *

Влад пробежал по тоннелю вверх, свернул к вертикальному вентиляционному колодцу и перебрался на следующий этаж.

«Поперло солидно. И не три-четыре куба в секунду, как ты думал, а все пятнадцать. Или даже больше… Шлюзовые ворота уже не закрыть. Систему управления я сломал, а вручную их обратно не закатишь. — Потолочные лампы медленно гасли. — Электричеству тоже капец. Сейчас замкнет какой-нибудь провод — и финита. Никакие аварийные аккумуляторы не помогут…»

Рокотов быстро прошел через переплетение коридоров, выбрался в зал с несколькими выходами и остановился.

«Раз, два, три, четыре… Ага! Вот и отметочка на стенке. Теперь до экстренного выхода два поворота и сто метров…»

Биолог медленно обошел зал по периметру, выставив перед собой стволы «мини-узи» и прижавшись спиной к стене, свернул в нужный проем.

Он не расслаблялся ни на секунду. Уход с объекта не менее важен, чем проникновение. На обратном пути вполне могут встретиться взбешенные неудачей террористы. Обидно погибнуть по собственной глупости в последние минуты пребывания на базе.

Владислав добрёл до ведущей вниз трубы и посветил фонариком.

Пятьюдесятью метрами ниже уже вовсю бушевала вода.

«Деревню Гадюкино смыло, — улыбнулся контртеррорист. — Базу я, можно сказать, законсервировал окончательно. Чтобы ее осушить, нужен год работы всего МЧС Беларуси. Да и то, если спасатели-аквалангисты смогут перекрыть подземную речку. Что сомнительно. Вон затопленные немцами подземелья гораздо меньшего объема уже пятьдесят пять лет стоят необследованные. И еще столько же простоят. Хотя тут ракеты… Ладно, не мое это дело. Я свою задачу выполнил, остальное не важно…»

На поверхность он выбрался благополучно, закрыл за собой люк, дошел до края островка, присел на корягу, закурил и подставил лицо теплым лучам солнца.

Через пару часов Влад собирался проверить уровень воды в колодце.

Если он будет достаточным, можно спокойно уходить.

* * *

Свои встречи с куратором из американского посольства Павел Изотович Трегубович и Иосиф Мульевич Серевич никогда не скрывали. Главные редакторы «Советской Беларуси» и «Народной доли» даже гордились тем, что их регулярно замечают в обществе заокеанского дипломата. Прошли те времена, когда общение крупных газетчиков с иностранцами регламентировали строгие дядечки из первого отдела.

Теперь можно все, и Серевич с Трегубовичем наверстывали упущенное. Словно мстили давно ушедшим на покой цензорам и особистам за все те унижения, которым подвергались многие годы подряд, когда Белоруссия еще входила в состав Советского Союза. Правда, непонятно, при чем тут были нынешние власти, получавшие со стороны «Советской Беларуси» и «Народной доли» потоки дерьма. Но Пашу и Йосю такие тонкости не волновали.

Двадцать третье июня тысяча девятьсот девяносто девятого года выпало на среду. И, как было заведено по средам, к пяти вечера Трегубович с Серевичем прибыли в здание американского культурного центра.

Куратор ждал их в кафетерии на втором этаже. Третий секретарь посольства по совместительству исполнял обязанности «смотрящего» от ЦРУ за средствами массовой информации Беларуси и особенно этого не скрывал. К разведработе на территории республики он не имел никакого отношения, поэтому чувствовал себя вполне комфортно. КГБ Беларуси не мог предъявить ему ни одной претензии, хотя сотрудники спецслужбы знали, где именно жирный американец получает свою зарплату.

— Отличное интервью, — похвалил куратор, ткнув пальцем в заглавную статью свежего номера «Советской Беларуси».

Трегубович зарделся.

Идея побеседовать с самым известным современным белорусским писателем Василем Быковым пришла ему лично. Быков на старости лет немного двинулся, возомнил себя «гонимым властями» и лично «тираном Лукашенко» и срочно уехал в Финляндию. Там он продолжал кропать короткие рассказы и регулярно сообщал прессе о том, что «боится» возвращаться на Родину, где его «обязательно» должны арестовать в аэропорту, якобы по прямому указанию Президента.

Откровения пожилого маразматика с воодушевлением воспринимались всей псевдодемократической общественностью как в Беларуси, так и за ее пределами. Единственно, чего Быков не мог толком объяснить, так это сути своего конфликта с властью и причин, по которым он должен был быть брошен в застенок. Но такие тонкости были его аудитории неинтересны.

В последнем своем интервью престарелый Василь дошел до того, что стал на полном серьезе утверждать о подготовленных на него «покушениях», которые сорвались по двум причинам: во-первых, полиция Финляндии слишком хорошо работает и не допускает в страну подозрительных иностранцев, и во-вторых, «заплечных дел мастера» из белорусского КГБ настолько тупы, что никак не могут вычислить нынешнее место жительства опального романиста.

вернуться

60

Боевое гладкоствольное самозарядное ружье, разработанное итальянской фирмой «Франчи» для вооружения специальных подразделении армии и полиции. Длина ствола 450 мм, емкость магазина 6 патронов, калибр 12 мм, прицельная дальность стрельбы — 120 — 150 метров. В основном используются дробовые патроны. Ружье обладает специальной дульной насадкой, позволяющей регулировать разлет дробинок.

56
{"b":"6086","o":1}