ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Батька поймал себя на мысли, что почти не волнуется.

Интуитивно он был готов к чему-то подобному, просто не знал, в какой форме его однажды поставят перед выбором. Все к этому шло. Недовольство США, правозащитная истерия внутри республики, санкции Совета Европы, мелкие диверсии в промышленности и в сельском хозяйстве, невыполненные обещания России, возня в собственном правительстве, интриги главы администрации, активизация выступлений основного «демократа» Серевича и курируемой им газетенки «Народная доля»…

Количество перешло в качество.

Подонки объединились и выставили ультиматум.

Президент посмотрел на часы.

Пять минут четвертого.

Что ж, сегодняшний рабочий день начнется раньше, чем обычно.

Но позиции без боя он сдавать не намерен…

* * *

Рокотов попробовал ногой прочность идущих вдоль стены электрических кабелей в толстой оплетке и убедился в том, что по ним он легко может взобраться аж до самого потолка тоннеля. Базу строили на совесть — каждый провод пустили по отдельному гидроизолированному желобу, подвесив на вбитые в бетон мощные стальные крючья. За тот десяток лет, что подземные помещения не использовались, на металлических поверхностях не появилось ни единого пятнышка ржавчины.

Владислав вздохнул.

«Эту бы энергию — да в мирных целях… Например, на строительство жилых домов. Тех средств, что сюда вбуханы, вполне хватило бы на обеспечение квартирами всех нуждающихся. А так — и базу бросили и деньги зазря израсходовали. Причем тому же Луке ничего не сказали… Он бы, я думаю, нашел применение этому комплексу. Разместил бы здесь какое-нибудь производство. После вывоза ракет, разумеется… Но нашим чиновникам —„демократам“ делиться западло. Пусть лучше сгниет, обрушится, лишь бы никому не досталось, раз за это взятку не получить…»

Ситуация с законсервированным подземным объектом полностью повторяла происходящее с тысячами подобных сооружений по всей России. Оставленные за ненадобностью военные городки, огромные ангары и бомбоубежища не передавались рачительному хозяину, могущему использовать их с коммерческой выгодой, а ставились на баланс местных администраций, исповедовавших принцип «собаки на сене» — и сами не используют, и другим не дают. Что было вполне объяснимо — чиновники имели свой процент от сдаваемых в аренду производственных площадей и не желали уменьшать свои доли в результате того, что на рынок одномоментно поступили бы десятки миллионов квадратных метров дешевых складов, цехов и жилых помещений.

Военные объекты ветшали и разворовывались местными жителями, с каждым годом их коммерческая привлекательность падала, а вопрос об их использовании так и оставался нерешенным. Губернаторы и мэры, сидящие буквально на золотой жиле, были заняты более насущными проблемами — интригами, дележкой остатков госсобственности, устройством на необременительную государственную службу своих многочисленных и вороватых родственничков.

И так повсюду и по любому вопросу. Положение изъятых из оборота армейских объектов ничем не отличалось от ситуации в промышленности в целом. Руководство страны и регионов меньше всего интересовало разумное ведение хозяйства — силы бюрократического аппарата концентрировались на направлениях исключительно личной выгоды, без оглядки на то, что через десять-пятнадцать лет украсть будет нечего. Рокотов еще раз вздохнул, поправил ремни рюкзачка и свернул в очередной узкий боковой проход.

* * *

Когда Президент России решал, что ему сегодня не нужно ехать в Кремль, завтрак подавали на восточной веранде подмосковной резиденции.

Вот и в этот раз к половине десятого утра на круглый столик были выставлены мисочка с овсяной кашей, мед, стакан слабого чаю и блюдце с тонко нарезанным хлебом «Здоровье». Рядом на отдельном квадратном подносике лежали таблетки. Две оранжевые, для укрепления сердечной мышцы после перенесенной недавно операции по шунтированию, одна белая для стабилизации прыгающего давления и прозрачная капсула дорогущего швейцарского средства, предназначенного исключительно для пожилых людей и, как обещал производитель, значительно улучшавшее его мозговую функцию.

Насчет последнего средства Президент сомневался, ибо, сколько ни принимал швейцарский препарат, ни память, ни быстрота мышления не изменялись. Возможно, потому что разработчики не рассчитывали на пациентов, подорвавших свое здоровье неумеренными дозами горячительных напитков. Российский Президент, имевший печень с «пробегом» в десять тысяч литров водочки, на нежный швейцарский медикамент почти не реагировал.

Офицер дежурной смены дождался, пока могучий старец усядется за стол, и открыл коричневую папку.

Телохранитель бросил в стакан монарха две таблетки сорбита.

— Докладывай, понимаешь… — прогундосил Президент.

— Сегодня в пять сорок пять утра в трех местах чечено-дагестанскую границу пересекли вооруженные отряды под командованием Басаева и Хаттаба, продвинулись в глубь территории Дагестана на десять километров и взяли под контроль шесть сел, — четко отрапортовал офицер. — Численность бандгруппировки — около трех тысяч человек. Действуют десять-двенадцать отрядов.

Президент застыл с куском хлеба в руке.

— По пока еще неподтвержденным данным, — продолжил моложавый полковник, — целью нынешнего масштабного наступления является Махачкала. Фактически это нападение представляет собой первый этап реализации плана Удугова по созданию прикаспийского исламского государства. Как сообщают наши источники, операция финансируется мусульманским центром со штаб-квартирой в Саудовской Аравии. Сейчас мы начали выдвижение в те районы полков внутренних войск.

— Почему не сообщили раньше?

— Информация пришла двадцать минут назад.

— Премьер извещен?

— Пока нет. Ожидали ваших распоряжений.

— Вызовите Степашко и главу администрации. К половине двенадцатого. И пригласите ко мне командующего Северо-Кавказским округом.

Президент разозлился.

Доигрались, понимаешь! Послушался дочурку и этого придурковатого бородача, протирающего штаны на месте главы его администрации — и на тебе! Вместо бесконечных и бессмысленных переговоров с интеллекутальным инвалидом в папахе, называющим себя президентом «свободной Ичкерии», надо было превентивно долбануть ракетами по давным-давно известным лагерям боевиков.

Предупреждали ведь!

И военные говорили, и секретарь Совета Безопасности, и недавно приезжавший с неофициальным визитом в Москву директор «Моссада». Все как один выступали за то, чтобы врезать террористам от души.

А теперь поздно.

Отряды уже прорвались. Опять придется выдавливать их сухопутными частями. Снова пойдут гробы, снова коммунисты и Яблонский взвоют о его политической недальновидности, московский мэр выскочит, как чертик из коробки, со своими инициативами по урегулированию…

Все как по-писаному.

— Шта-а еще?

— На этот час больше информации нет.

Президент глубоко вздохнул.

— Свободны…

Офицер неслышно прикрыл за собой дверь.

Глава государства засопел и принялся за овсянку.

Новый день принес новые проблемы. При этом старые никуда не делись.

* * *

Владислав нажал на кнопку подсветки часов и посмотрел время.

Час ночи.

На базе он уже почти полсуток. И пока без результата. Запах тушенки был единственным, что указывало на присутствие посторонних.

«Ошибиться я не мог, — Рокотов, прикрываясь черным плащом, пересек очередной коридор, — и с поверхности запах занести не могло. Островок посреди болота я обошел, никого не встретил… Кстати, а как мои условные противники сюда забрались? По идее они должны были действовать аналогично. Из этого следует печальный вывод, что какая-то высокопоставленная сволочь им помогает.

Грустно… Но обыденно. Наши чиновнички за бабки на все готовы. Выстроил царь Борис систему, земной поклон ему за это! Бюрократов по сравнению с Союзом раза в три больше стало. И это с учетом того, что страна на четверть уменьшилась. Ну почему у нас ни одного нормального человека в правительстве нет? Одни ублюдки… Сначала этот газовщик с аккордеоном, потом Киндер со своими безумными идейками, затем дед Прима, которому больше всего пошли бы буденовка и именной маузер Дзержинского… Теперь Степашку поставили. Нашли, называется, альтернативу… «Главмусор» — это альтернатива здравому смыслу. И плевать, что он из Питера, тут не до местечкового патриотизма. Степашко — это идиот на действительной службе. Почти как Швейк. Только тот умным был и идиотом притворялся, а этот всерьез. Коррупцию извести пообещал… Щас! На себя давно в зеркало не смотрел. Когда министром внутренних дел был, ни фига сделать не смог. И теперь не сможет. Не дадут-с. Ибо ежели начать копать, то ниточки обязательно приведут либо к президентскому семейству, либо в администрацию Бориса, либо напрямую к министрам. И надо быть полнейшими придурками, чтобы не понимать, что народ все это прекрасно знает. А они, между прочим, не понимают. Или, вернее, не хотят понять. Делают вид… И страшно удивляются, почему никто из нормальных порядочных людей не хочет иметь с ними дела. Вот возьмем меня. Вместо того, чтобы мне помогать, система позволила этим уродам Ковалевским и Терпигореву захапать мою квартиру и записать меня в мертвецы. Если б не личные контакты с Гриней, то я так бы и остался человеком без документов. Конечно, за бабки я себе новую личность организовал бы. Но ведь это не дело! Нормальный законопослушный гражданин вынужден существовать по подложному паспорту только потому, что какие-то районный прокуроришка и мусор-подполковник решили прибрать к ручонкам его хату. Сюрреализм… Равно можно оценить и мое нынешнее положение. Ниндзя-одиночка, по собственной инициативе выполняющий работу государственных спецслужб. По причине умственной отсталости руководства страны. А что делать? Если я не разберусь в ситуации, то все так и останется на точке замерзания. Точнее — омерзения. Можно, конечно, плюнуть на все и смотаться на Запад. Языки я знаю, работу всегда найду. Только вот что-то после моего балканского вояжа мне ни в Европу, ни в Америку не хочется…»

9
{"b":"6086","o":1}